- Ну, вот я здесь, изящная фигурка, присевшая на решетку. Но может, я вообще не в счет?
- О, я совсем не о том! Что ты!
- Очень надеюсь. Я ведь, между прочим, новое платье купила, чтобы очаровать тебя. Истинный шедевр. Когда платья столько стоят, им надо давать имена. Ну, как тебе?
Фредди присел на другую сторону решетки и оглядел гостью глазами эксперта. Сам превеликий щеголь, он ценил щегольство и у противоположного пола.
- Высший сорт! - оценил он. - Иного не скажешь! Шик, блеск! Ты такая красивая в нем, как не знаю что!
- Вот и чудесно! Всю жизнь мечтала выглядеть, как не знаю что, но все не получалось.
- Лесная нимфа! - воскликнул Фредди в необычайном для него порыве воображения. - Черт побери! Джилл! Есть, знаешь ли, в тебе что-то такое-эдакое! Ты - как это там называется? - такая хрупкая!.. Косточки такие… ну…
- Ф-фу! Надеюсь, это комплимент. Как жутко звучит! Мне сразу представляется, будто я скелетик.
- Я хотел сказать, ты очень изящная.
- Уже получше!
- На вид, веса в тебе и всего-то унция с небольшим. Легонькая вся, точно пушинка! Ты - сказочная принцесса, вот ты кто, черт побери!
- Фредди! Какое красноречие! - Подняв левую руку, Джилл демонстративно покрутила колечко на пальце. - Надеюсь, ты еще помнишь, что я обручена, и мое сердце - увы! - отдано другому? Говоришь ты так, будто вот-вот сделаешь мне предложение.
Фредди извлек белоснежный платок и протер монокль. На него облаком опустилась серьезность. Важным отеческим взором он взглянул на Джилл.
- Да, вспомнил. Хотел потолковать с тобой как раз об этом. О помолвках, если ты меня понимаешь. Рад, что застал тебя одну, до того как явилась кара Господня.
- Ты это про мать Дэрека? Н-да, веселенькое прозвище… Воодушевляет.
- Видишь ли, она такая и есть, - серьезно проговорил Фредди. - Та еще птица! Отрицать это незачем. Вечно нагоняет на меня страх. Никогда не знаю, о чем с ней говорить.
- А ты возьми и загадай ей загадку.
- Тут не до шуточек! - не сдался Фредди, дружелюбное лицо его помрачнело. - Погоди, вот познакомишься с ней. Видела б ты ее утром! Ты сама не ведаешь, против кого встала!
- Ой, ой, Фредди! У меня просто мурашки по коже. Против кого же я встала?
Умело помешав огонь, Фредди подбросил угля, помогая пламени располыхаться жарче.
- Дело обстоит так, - начал он. - Дэрек, разумеется, прекраснейший парень…
- Я и сама это знаю, - мягко перебила Джилл и благодарно похлопала Фредди по руке. Его преданность Дэреку всегда трогала ее. Она задумчиво перевела взгляд на огонь, и глаза у нее засияли, соревнуясь с блеском пылающего угля. - С ним никто не сравнится.
- Но, - продолжал Фредди, - он всегда сидел у мамочки под ногтем.
Джилл легонько укололо раздражение.
- Фредди, ну что за ерунда! Как может такой человек, как Дэрек, сидеть у кого-то под ногтем?
- Ну, ты понимаешь, про что я!
- Вот именно, не понимаю.
- А про то, что худо будет, если мамочка настроит его против тебя.
Джилл стиснула зубы. Мигом встрепенулась вспыльчивость, всегда таившаяся совсем близко под верхним слоем жизнерадостности, и ей внезапно стало холодно. Она попыталась уговорить себя, что Фредди - попросту благожелательный кретин, болтающий без всякого смысла или оснований. Но напрасно. Она не могла стряхнуть дурных предчувствий. В сладкой мелодии ее любви всегда звучала дребезжащая нота, страх Дэрека перед матерью. Тот Дэрек, которого она любила, был сильный мужчина, презирающий мнение посторонних, но в его страхе, перед леди Андерхилл проглядывало что-то низменное и постыдное! Джилл старалась притвориться, что изъяна в ее идоле нет, а теперь уже и Фредди, прямо обожавший Дэрека, тыкает в этот изъян. Ее взяла досада, и она излила ее, как любая женщина, на ни в чем не повинного человека.
- Фредди, ты помнишь, как я окатила тебя водой из садового шланга? - поинтересовалась она, вставая с решетки. - Ну, когда мы были детьми? Когда ты и этот несносный Мэйсон, как там его звали? Ах да, Уолли! - дразнили меня? - И она пронзила беднягу Фредди враждебным взглядом. - Я забыла, из-за чего тогда все вышло, помню только, вы с Уолли страшно разозлили меня, и я направила на вас шланг и вымочила обоих до нитки. Так вот, если ты будешь и дальше нести всякую чепуху, я попрошу Баркера принести кувшин воды и вылью тебе за шиворот! Настроить Дэрека против меня! Как будто любовь можно преспокойненько завернуть, как кран в ванной! Ты что, думаешь, когда двое любят друг друга, как мы с Дэреком, имеет хоть малейшее значение, что говорят другие? Да хоть бы и мать! У меня нет матери, но, предположим, явился бы дядя Крис и вздумал настраивать меня против Дэрека…
Гнев ее исчез так же мгновенно, как нахлынул. Это с ней случалось всегда. Вот она вся кипит и бурлит от ярости, и в следующую же минуту что-то пощекочет ее чувство юмора, и она снова весела. При мысли о том, что добрейший дядюшка Крис не поленится настроить кого-то против чего-то, кроме, разве что, плохой марки вина или низкого сорта сигары, ее гнев моментально испарился. Она прыснула с хохоту, и Фредди, совсем было сникший на каминной решетке, тоже воспрянул.
- Ты, Джилл, необыкновенная девушка! Никогда не угадаешь, с чего ты заведешься.
- Всякий завелся бы, как ты выражаешься! Ну что ты такое говорил?
- Старушка, я только хотел, как лучше!
- Вот! В том-то с тобой и беда. Ты всегда хочешь, как лучше! Бродишь по миру и хочешь, как лучше, пока люди не мчатся, сломя голову, просить защиты у полиции. Да и вообще, что может леди Андерхилл отыскать во мне такого уж дурного? У меня полно денег, я - одна из самых модных светских красавиц. Можешь не верить мне на слово, а сам ты вряд ли это заметишь, но так описал меня мистер Сплетник в "Морнинг Миррор", когда сообщал о моей помолвке с Дэреком. Мне горничная показывала. Длиннющий такой абзац, и весь обо мне. И фото есть! На нем я, правда, похожа на зулусского вождя, снятого в угольном подвале в густой туман. Ну, кто посмеет что-то сказать против меня? Я - идеальный приз. Наоборот, леди Андерхилл, услышав новость, завизжала от радости и распевала песни на всю Ривьеру!
- Д-да… - с сомнением протянул Фредди. - Да-да, не иначе.
Джилл кинула на него суровый взгляд.
- Фредди, ты что-то от меня скрываешь. Ты не считаешь, что я самая модная светская красавица! Скажи мне, в чем дело, и я объясню тебе, где ты ошибаешься. Что тебе во мне не нравится? Мое лицо? Манеры? Фигура? Мне рассказывали, как однажды одна невеста бросила жениху: "Какая же ты свинья!" А он ответил: "Ты про мои манеры или на фигуру намекаешь?" Ну, Фредди, на что ты намекаешь?
- Да нет, лично я считаю: ты - высший класс!
- Но по какой-то причине опасаешься, что мать Дэрека решит иначе. Почему бы леди Андерхилл не согласиться с мистером Сплетником?
Фредди мялся.
- Да говори же!
- Ну, видишь ли… Не забудь, я ведь знал старую мегеру, еще когда…
- Фредди Рук! Где ты набрался таких словечек? Только не от меня!
- Понимаешь, я всегда называю ее так мысленно. Так вот, я знал ее еще с тех пор, как школьником ездил к ним гостить. И знаю точно, что ее выводит из себя. Она, как это называется… сторонница старых традиций. А ты, старушка, у нас такая импульсивная. Да ты и сама знаешь! Всегда выпаливаешь все, что взбредет на ум!
- Ну, пока на ум не взбредет, так и сказать нечего!
- Ты понимаешь, про что я, - серьезно продолжал Фредди, не давая сбить себя с темы. - Ты говоришь чудные вещи, откалываешь всякие штуки. Словом, какая-то ты… неуемная.
- Нет, интересно, что я такого сделала, что самый суровый придирчивый критик мог бы назвать "штукой"?
- Ну, например, я собственными глазами видел, как ты остановилась посреди Бонд-стрит и помогала каким-то типам толкать застрявшую тележку… Лично я тебя не виню…
- Уж надеюсь! Бедная старая кляча так старалась сдвинуть телегу, но никак не могла. Как тут не помочь?
- О, мне-то понятно! Добрый поступок, то-се… Но сильно сомневаюсь, что это одобрила бы леди Андерхилл. И очень уж ты фамильярно держишься с прислугой.
- Фредди, не будь снобом!
- Вот еще! Никакой я не сноб! - запротестовал уязвленный Фредди. - Когда, к примеру, я наедине с Баркером, я разговорчив, дальше некуда. Но на публике я не интересуюсь у официантов в ресторане, как их радикулит.
- А у тебя он был?
- Нет.
- Так вот, это очень больно, и официанты страдают не меньше, чем герцоги. Нет, даже больше - им вечно приходится нагибаться и таскать тяжести. Как их не пожалеть?
- Как ты вообще узнала, чем он болеет?
- Спросила его, разумеется.
- Ну так, ради Бога, если почувствуешь такой порыв сегодня вечером, ты уж постарайся, сдержись. То есть, я хочу сказать, если тебя разберет любопытство, скажем, захочешь выяснить, какая температура у Баркера, не расспрашивай, когда он станет подавать леди Андерхилл картошку. Ей это точно не понравится.
- Ой! - вскрикнула Джилл. - Так я и знала! Я до того продрогла, и мне так хотелось поскорее присесть к огню и отогреться, что все начисто вылетело из головы! А он, наверное, решил, что я - настоящая зверюга! - И Джилл подбежала к двери. - Баркер! Баркер!
Ниоткуда возник Баркер.
- Да, мисс?
- Простите, совсем забыла спросить. Как ваши суставы?
- Гораздо лучше, мисс, благодарю вас.
- Вы пили лекарство, которое я дала?
- Да, мисс, очень полегчало.
- Вот и чудесно!
- Все в порядке. - Джилл вернулась в гостиную. - Ему гораздо лучше.