- Ладно, леди. Что бишь я? А, помню! Я, значит, ей говорю чтобы она, эт-та… Ух ты, прям черный! Помню, один со-ци-а-лист тоже мне в глаз заехал, за консервированные взгляды. Так где мы были?
- Не знаю.
- А я знаю. Значит, сказал я вашей…
- Огастес!
- Ничего девица, хо-хо! Как говорится, пупсик.
Майк вздохнул. Ему хотелось обойтись без методов Стэнвуда, но становилось ясно, что других в данном случае нету.
- Вы не заняты? - спросил он.
- Вроде нет. А что?
- Не могли бы вы повернуться ко мне спиной?
- Зачем это?
- Не важно. Сделайте одолжение, повернитесь - и наклонитесь.
- Вот так?
- Именно. Р-раз! - и Майк ударил в зад добровольную жертву с силой, которой позавидовал бы Стэнвуд.
- Ой! - заорал Огастес и что-нибудь прибавил бы, если бы в это мгновение не появилась Терри с миской теплой воды и мясом на тарелке.
- Прошу, - сказала она. - Какой вы суровый, мистер Ворр!
Тот не ответил. Поправив роговые очки, он бросил на Майка долгий, скорбный, укоризненный взгляд и удалился.
- Что это с ним? - спросила Терри.
- Пришлось ему врезать.
- Врезать?
- Да.
- Почему?
- Он непочтительно отзывался о даме.
- Быть не может!
- Еще как может! Назвал вас пупсиком.
- А это не так?
- Не в этом дело. Если мы допустим, чтобы медвежатники непочтительно отзывались об ангелах, нас ждет печальная участь Вавилона и Рима. Где иерархия, где порядок? Нет, вы подумайте, "пупсик"!
- Пригнитесь немного, - сказала Терри, отерев ему глаз губкой. - Я думаю, вы еще пожалеете.
- О чем мне жалеть, если вы не будете лить мне воду за шиворот?
- О том, что вы его ударили. Он - ваш верный защитник. Перед тем как вы пришли, он уговаривал меня за вас выйти.
- Что!
- Вот, пожалели.
- Да уж, совесть не молчит. Как мне искупить вину?
- Лучше послушайте. Он удивлялся, что такой человек нашел в какой-то пигалице.
- Однако! С утра попрошу прощения. Удивительно…
- Не дергайтесь. Вода потечет за шиворот.
- Мне это нравится. Так вот, удивительно, что все как один за меня хлопочут. Сперва Шорти, теперь Огастес. Почему бы вам не прислушаться к гласу народа?
- А теперь мясо. Так. Привяжу вашим платком. Майк сентиментально вздохнул.
- Думал ли я в одинокие дни, что здесь, у вас в доме, вы будете привязывать к моему глазу сырой бифштекс!
- Вы были одиноки?
- Еще как!
- Странно.
- Что тут странного?
- Стэнвуд говорит, на вас вечно висели дюжины девушек.
- Он так говорит?!
- Да. Увидит вас, и думает, как в старой песенке: "Ну, что это творится? Еще одна девица…"
Майк не в первый раз подумал, что Стэнвуду самое место в хорошей психушке.
- Разве это неправда? - продолжала Терри.
Трудно ответить с достоинством, если у тебя бифштекс на лице, но Майк сделал, что мог.
- Иногда я общался с особами женского пола. Там это принято. И что же?
- О, ничего! Просто сказала.
- Голливуд - не монастырь.
- Я слышала.
- Там есть женщины, мало того, они на вас виснут. Приходится быть вежливым.
- Ну, вот. Я думаю, держаться будет. Хотела бы я, чтобы вы посмотрелись в зеркало.
- А что, очень страшный?
- Страшнее некуда. Вроде гангстера после драки.
- Что ж, самое время возобновить мои старания. Если помните, вы сетовали на мою… э-э… красоту. Пожалуйста, она пропала.
- Я думаю, только на время. Если мясо не упадет, завтра будете, как раньше. Ну, я пошла.
- Нет, что за глупости! Вы не уйдете, пока не образумитесь.
- В каком смысле?
- Сами знаете, в каком. Итак, вы за меня выйдете?
- Нет.
- Почему?
- Я же вам сказала.
- А я ответил, что это бред. Девушки не отвергают мужчин за то, что у тех правильный профиль.
- Кто как. Я - отвергаю.
- Вы же знаете, что я вас люблю!
- Знаю? Не уверена.
- Зато я уверен. Кроме вас мне никто не нужен.
- А Стэнвуд…
- К черту Стэнвуда! Его давно пора отдубасить.
- Да? Тогда он вас отдубасит так, что вы себя не узнаете.
- Верно. И почему бессовестные люди обычно бывают такими глыбами? Праведным остается терпеть.
- Расскажите мне про этих девушек.
- Что тут рассказывать? Ну, танцевали.
- Ага!
- При чем здесь "ага"? Танцуют обычно парами. Как вы думаете, через сколько времени вышвырнут из "Трокадеро" субъекта, который кружит пируэты один?
- Что такое "Трокадеро"?
- Одно местечко в Голливуде.
- Там вы держите свой гарем?
- Опять! Какой гарем? Это - просто знакомые. Плюньте на них.
- Не могу. Понимаете…
- Нет.
- Хорошо, я объясню. Я не доверяю красивым мужчинам потому, что уже обожглась.
- Господи! Когда же?
- Не так давно. Когда служила в оперетте. Там был герой-любовник, Джеффри Харвест.
Майк закричал от ужаса:
- Боже мой! Этот червь? Этот смазливый гад? Помню, мне всегда хотелось перескочить через рампу и врезать ему как следует.
- Но вы не можете отрицать, что он красив.
- В самом мерзком, слащавом, приторном духе.
- Мне он казался Аполлоном.
- Стыдитесь!
- Я и стыжусь.
- Герой-любовник! Нет, только подумайте: вы - и герой-любовник! Заметьте, не чечеточник, не куплетист, те еще ничего, а сладенький тенор! Какой позор! Что вас подвигло на такие глупости?
- Сказано, красота. Но пелена упала с моих глаз. Он оказался ветреником.
- Кем-кем?
- Так называет это Шорти.
- Где он берет такие словечки?
- Если хотите - ловеласом. Когда я это заметила, я разорвала помолвку. И решила, что больше меня не поймать. Теперь ясно?
- Да я же не ветреник! Откуда вы взяли?
- Так, чутье.
- Оно вас обманывает.
- Может быть. Но рисковать я не хочу. Второго раза мне не вынести.
- Я вас никогда не оставлю!
- Кто его знает…
- Ну, попытайтесь хотя бы.
- Это не игра, Майк. Боюсь, я старомодна. Брак для меня очень серьезен.
- И для меня.
- Неужели?
- Почему вы мне не верите?
- Ну, вы вечно шутите, и…
Майк стал бить себя в грудь, как Гость на свадьбе.
- Так я и знал! Так и знал! Так и чувствовал! Значит, дело в том, что я - клоун. Сколько раз я себе говорил: "Брось, не паясничай, смени пластинку" - но не могу. Надо же как-то прикрывать свою робость.
- Робость?!
- А то что же? Все влюбленные робеют. Я вас люблю всерьез. Я вас люблю с самой первой встречи. Ну, поверьте мне, Терри! Я же умру без вас!
- Если бы вы так говорили…
- Но еще не поздно? Терри, не поздно? Больше мне случая не представится.
- Почему?
- Мне надо ехать.
- Куда?
- Туда, в Голливуд.
- Ой! - тихо выдохнула Терри.
- Да, на той неделе. Меня ждала телеграмма. Старший партнер заболел. Так что это - мой последний шанс. Через шесть тысяч миль не объяснишься.
- Ой! - повторила Терри.
Советы опытного Ворра припомнились Майку. Как он сказал, "обнимете-поцелуете"? Конечно, напился дальше некуда, но эти слова достойны внимания. У некоторых cr’eme de menthe обостряет разум.
Тем самым, Майк обнял Терри и поцеловал. Совет сработал на славу.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава XVIII
Стэнвуд Кобболд присел в постели и зажег свет. Он посмотрел на часы. Было самое начало третьего.
Футбол приучил его к послушанию, и когда Майк велел ему лечь, он лег. Конечно, он жалел, что отстранен от дела, но понимал, что так лучше. Действительно, того и гляди, он бы испортил всю игру. Оглядываясь назад, он видел, что всю свою жизнь портил игру где только мог, значит - испортил бы и эту.
Однако сейчас, проснувшись, он подумал, что не будет особого вреда, если сходить в библиотеку и посмотреть, все ли в порядке. Операция должна бы уже закончиться; интересно, как там что. Кроме того, интересно посмотреть на Огастеса. Все-таки, исключительное зрелище.
Где библиотека, он знал. Этот очкастый тип водил его туда после обеда. Облачившись в халат, Стэнвуд спустился по лестничке и пошел по коридору. Из-под заветной двери сочился свет; значит, компания - на месте. Конечно, они могут рассердиться, что он нарушил приказ, но все-таки стоит войти. Он и вошел, словно мокрая собака, проникающая в гостиную, чтобы присоединиться к людям, и опасающаяся, что ее плохо примут.
Увидев, что там только Терри, он облегченно вздохнул. Она сидела в кресле и о чем-то думала.
- Эй! - произнес он, как ему казалось, шепотом. Терри очнулась и вскрикнула. Майк понес посуду на кухню, а она осталась, пообещав, что ляжет в постель; но не легла, поскольку хотела хоть как-то развеять чары. Голос Стэнвуда, похожий на вопль приемника, когда ты повернешь эту штуку больше чем надо, ее напугал.
- Стэнвуд! - сурово сказала она. - Почему вы кричите?
- Я шепчу, - возразил огорченный гость.
- Шепчите тише. Садитесь сюда, на тахту, и говорите мне на ухо.
Стэнвуд подошел поближе, свалив по дороге столик.
- Все в порядке? - хрипло выговорил он.
- О, да! - отвечала Терри, сияя.