- Зачем это? Они под диваном, я сам положил. Как сюда явился, так сразу и засунул.
- А, ясно! Произошло недоразумение.
- Не люблю я этого…
- Ну, ладно. Вот они, просим.
Огастес отрешенно взял сумку. Смотрел он на лорда Шортлендса, по-видимому, ощутив неприязнь к безобидному пэру.
- Графы! - произнес он, и его сообщники поняли, что сгёте de menthe обратил записного сноба в бескомпромиссного мятежника. - Чихать я на них хотел. Тоже мне, графы!
- Они совсем неплохи, - возразил Майк, пытаясь остановить дрейф в сторону Москвы.
- Прям сейчас! Рыщут, как говорится, обирают сирот и вдов. И вообще, никакой он не граф.
- Поверьте, граф. Завтра он покажет вам корону, можете поиграть с ней. Так вот, Огастес…
- Мистер Ворр.
- Простите.
- Еще чего, простить! Я вам не Огастес. Пораспустились! Чего не люблю, того не люблю. Надо бы Стэнвуду сказать, а то он… Может, я и не граф, но тоже человек, себя, эт-та, уважаю.
- Конечно, мистер Ворр, - заверила Терри.
- Ну!
Лорд Шортлендс ощутил, что пора переменить тему.
- Я постоял у Аделы под дверью. Кажется, спит.
- Это хорошо, - откликнулся Майк.
- Какие такие Аделы? - спросил Огастес.
- Леди Алела, моя дочь.
Огастес нахмурил лоб. Он знал, что разум его почему-то затуманен, но не мог уловить, где же тут ошибка.
- Прямо! - наконец догадался он. - Вон ваша дочка.
- Нас трое, мистер Ворр, - сообщила Терри.
- Хо! - заметил Огастес тоном, каким говорят, чтобы не обидеть даму. - Ладно, потолкуем с этой Аделой.
- Может, попозже? - предложил Майк, видевший, что граф - в агонии. - Сделайте дело, и потолкуете. Кстати, сейф у окна.
- Справа от окна, - уточнила Терри.
- Почти рядом, - добавил граф, чтобы не допустить и малейшей ошибки.
- Ы-р-р, - сказал Огастес. - Чего ж время теряли? Ой! Его сообщники вскочили разом.
- Ш-ш! - сказал Майк.
- Ш-ш! - сказал лорд Шортлендс.
- Ш-ш! - сказала и Терри.
- Опять за свое, - огорчился Ворр. - Судорга, как говорится. Ногу схватило.
Он медленно встал, размялся, подошел к сейфу и постучал по нему, а потом презрительно хмыкнул.
- Хо! Тоже мне сейф! Сообщники приободрились.
- Значит, вам легко его вскрыть? - проверил Майк.
- Да хоть ножом от сардинок! Дайте-ка… Не-а, лучше шпильку.
Растерянный граф, которого Огастес явно считал чем-то вроде подмастерья у слесаря, сидел на тахте, обхватив голову руками. Урезонивать героя пришлось Терри.
- Может быть, лучше ваши орудия, мистер Ворр? Как-никак, ездили за ним в Лондон.
Огастес, большой поклонник красоты, все-таки не сдался.
- Шпильку.
Майк пожалел, что отослал Стэнвуда. Вот кто тут нужен. Что ж, придется заменить его по мере сил.
- Ладно, - сказал он, - хватит. Кончайте комедию, работать пора.
Однако он ошибся. Суровость обидела Огастеса.
- Ах, вот как? - поинтересовался он. - Да я их в окно выброшу!
И, подняв сумку, он стал ею размахивать.
- Майк! - закричала Терри.
- Остановите его! - вскрикнул граф.
Майк кинулся к Огастесу и застыл на месте. Он услышал женский голос за дверью. Сумка, полная острых инструментов, ударила его по лицу. Вслед за этим раздался звон, она вылетела в окно и, судя по всплеску, упала в ров.
- От это да! - заметил медвежатник.
- Майк! - вскричала Терри. - Вы ранены?
Но Майк выскочил из комнаты и хлопнул дверью.
Глава XVII
Сообщники удивленно смотрели друг на друга. Первым заговорил граф.
- Пойду-ка я лягу.
- Почему он убежал? - спросила Терри.
- Глаз промыть, дорогуша, - объяснил Огастес. - А то распухнет, будь здоров. Ловко я его, однако!
- Шорти! - воскликнула дочь - Как ты думаешь, он ранен?
Лорд Шортлендс уклонился от обсуждения этой проблемы. Майк ему нравился, и при нормальных обстоятельствах он бы ему посочувствовал, но сейчас им владела мысль о том, что Огастес, должно быть, выпил не все. Отсюда следовало, что можно хлопнуть стаканчик, а после того, через что прошел бедный граф, это поистине необходимо. Время ли размышлять об увечьях человека, который скорее знакомый, чем близкий друг?
- Спокойной ночи, - сказал он, уходя. Огастес тем временем сокрушался.
- Что ж это я, а? - сетовал он. - Много кому я дал бы в глаз, но не мистеру Кардинелу. Я его очень уважаю.
Терри кинулась на него, как самка леопарда.
- Вы его убить могли!
- Ну уж, дорогуша! - возразил он. - Одно дело - убить, другое - заехать в глаз. А что вы орете, это хорошо. Значит, как говорится, в сердце проснулась любовь.
Негодование исчезло. Чувство юмора у Терри надолго не засыпало.
- Вы так считаете, мистер Ворр?
- А то! Зря силы тратите, как этот, фараон. Помните, жабы у них расплодились, а он и ожесточись? Эй, пить больше нечего!
- Какая жалость!
- Мята, - констатировал Ворр. - Вас и на свете не было, а мой дядя Фред, помнится…
- И я помню, вы рассказывали.
- Вон как? Так о чем мы говорили?
- О жабах.
- Это я так, к слову. А говорили мы об, эт-та, ожесточении сердец. Значит, проснулась любовь. Самое время пойти к мистеру Кардинелу. Обнимете-поцелуете…
- Да?
- А то как же! Он вас, что называется, любит.
- Он вам говорил? Ах, забыла, вы же прочитали письмо.
- Ну! На столе лежало.
- Вы всегда читаете чужие письма?
- Могу, так читаю. Интер-ресно, как люди живут, а уж мистер Кардинел - и подавно. Всем хорош. В Америке сказали бы - туз.
- Вам нравится Америка?
- Да ничего. Хаш с кукурузой ели?
- Нет, не доводилось.
- Будете там, поешьте. И вафли у них - ого!
- Расскажите мне про вафли.
- Прям сейчас! Я вам про мистера Кардинела скажу. Одно слово, туз.
- Вы часто видите тузов? Огастес молчал, он был в трансе.
- А рыба печеная? - проговорил он наконец. - А курица по-мэрилендски? А пирог с клубникой?
- Я вижу, вы любите поесть.
- Это да. И мистера Кардинела люблю. Вот с кого Стэнвуду пример брать. С ним хлопот не оберешься. Уж как я за ним смотрел, а что толку? Пьет как не знаю кто, и еще дворецких всяких слушает. Росситер он, это надо же!
- Не знала, что Стэнвуд пьет.
- Сосет, как насос, дорогуша. Прямо, эт-та, жаждущий цветок. То ли дело мистер Кардинел! Посадите его в погреб, он выйдет - ни в одном глазу. И такая пигалица выйти за него не желает!
- Вы грубоваты, мистер Ворр.
- Для вашего блага, дорогуша.
- А! Ну, тогда простите.
- Ничего, ничего. Значит, выходите, не прогадаете. Положение занимает.
- Вроде бы да.
- Веселый такой.
- Да, веселый.
- Играет на укулеле.
- Просто идеал.
- И кошку-собачку не обидит. Как сейчас помню, подобрал он песика, грязный такой, мокрый - и отнес к нам. Прямо Авраам, одно слово. - Огастес утер слезу. - Она тоже собачек любила. Ладно, так вы к нему пойдите и, эт-та, скажите: "Да".
- Не стоит, мистер Ворр.
- Вы что ж, за него не выйдете?
- Не выйду.
- Ума у вас нету, дорогуша. А, привет, мистер Кардинел!
- Майк! - вскрикнула Терри.
Огастес глядел на дело своих рук - один глаз закрыт, по щеке расползается пятно, словно пчелы искусали.
- От это да! Виноват, мистер Кардинел. Майк отмахнулся.
- Да ладно, с кем не случается! Где Шорти?
- Собирался лечь, - отвечала Терри. - А почему вы убежали?
- Услышал голос вашей сестры.
- О, Господи!
- Не беспокойтесь. Я все уладил.
- Как?
- Думать пришлось на месте. Она спросила, что со мной. Так Шорти лег? Это хорошо. Пусть поживет, пока можно. Бедный он, бедный! Сердце кровью обливается.
- Что вы ей сказали?
- Сейчас, сейчас. А вам я сказал, что думать пришлось на месте?
- Да.
- Так вот, я заложил Шорти. Как русский крестьянин, знаете. Бегут за ним волки, он им ребенка и выбросит, все же саням легче. Итак, я сказал вашей сестре, что Шорти напился и бьет окна. "Посмотрите, - говорю, - и мне перепало". Она хотела зайти, но я ее убедил, что с ним справлюсь. Она меня благодарила: "Какое утешение, что вы тут!" И ушла. Что-то вы не радуетесь.
- Шорти жалко.
- Мне, собственно, тоже. Но, как выражается Спинк, омлета в белых перчатках не сделаешь.
- Да, наверное. И вам пришлось думать на месте…
- Именно. А Шорти не рассердится. Он меня похвалит.
- Не очень пылко.
- Может быть, не очень. Но увидит, что иначе я поступить не мог.
- Надеюсь, это его поддержит при беседе с Аделой. А что будем делать с глазом? Его надо промыть.
- Мяса сырого положите, - твердо сказал Огастес. - Пойдите в кладовую, возьмите хороший кусочек. Сразу легче станет.
- Я думаю, вы правы.
- А то! Мясо - его ничем не пробьешь.
- Жестокие забавы старины, - заметил Майк. - "Пробивать мясо". Сколько со мной хлопот!
- Ничего, - ответила Терри и ушла делать доброе дело. Огастес осмотрел глаз и вынес приговор эксперта:
- Фонарь, дорогуша.
- Да, Огастес. А как распух! Вроде свинки.
- И не ко времени. Эти, особы, что они любят? Красоту. Так-то, дорогуша. Пожалеть - пожалеют, а уж любить - не обессудьте. Вот ваша сейчас…
- Я бы сказал "леди Тереза".