Всего за 54 руб. Купить полную версию
645 Готовит Робин. А наверняка
Сказать вам не могу про старика".
Авессалом обрадовался очень,
И счастье попытать решил он ночью.
"С утра, - сказал он, - в доме никого.
650 Должно быть, Робин попросил его
На месте показать, как дрань готовят,
И, значит, муженек меня не словит.
Я ночью постучусь в окно их спальной,
И повесть о моей любви печальной
655 Я милой расскажу. Меня, как знать,
Умилостивится поцеловать.
Хоть это получу я в утешенье.
Недаром у меня в губах свербенье, -
Ведь это поцелуя верный знак.
660 Потом под утро, то есть натощак,
Меня во сне обедом угощали.
Пойду усну, пока не помешали.
Раз я собрался бодрствовать всю ночь".
Когда петух, стремясь заре помочь,
665 Лишь первый раз под утро кукарекнул
И рог луны еще на небе меркнул,
Авессалом проснулся, приоделся
И в зеркальце еще раз погляделся.
Он волосы прилежно расчесал,
670 Корицы, кардамона пожевал,
"Листок любовный"292 сунул под язык
(Он верить в снадобье сие привык)
И, добредя до Плотникова дома,
Прильнул к ее окошечку резному
675 Так, что ему косяк вдавился в грудь,
Откашлялся, чтобы передохнуть,
И начал так: "Сладчайшая богиня,
К моей мольбе склонися ты хоть ныне,
Дыханье уст твоих мне что корица.
680 Души моей пресветлая денница,
Скажи хоть слово другу своему,
И мысленно тебя я обойму.
Жестокая! Ведь нет тебе заботы,
Что я ослаб не от ночной работы,
685 Что от тоски меня бросает в пот,
Что стражду я уж скоро целый год.
Я - что теля, от вымени отъято,
Что голубок, любовию объятый.
Мне внутренность сжигает огневица,
690 И ем я мало, словно я девица".
"Пойди ты прочь, напыщенный осел! -
Она ответила. - Зачем сюда пришел?
Выклянчивать улыбки, поцелуя,
Ты знаешь сам, что не тебя люблю я.
695 Ступай же прочь и не мешай мне спать,
Не то тебя сумею наказать".
"Увы! О, горе мне! - заохал он. -
Бывал ли так поклонник награжден?
Ну поцелуй меня хоть раз, голубка,
700 Узнать хочу, твои сколь сладки губки".
"Тогда уйдешь?" - спросила тут она.
"Фиал печали изопью до дна,
Но все ж послушаюсь". - "Так обожди же,
Ну, подойди к окошку, и поближе".
705 Авессалом к стеклу совсем приникнул,
И Николас с досады чуть не крикнул.
Но Алисон его слегка толкнула
И тихо на ухо ему шепнула:
"Тс! Тише! Будешь ты, мой друг, доволен,
710 И посмеемся мы с тобою вволю".
А у окна Авессалом стонал,
Но в глубине души он ликовал:
"Вот наконец предел моих желаний.
Сей поцелуй - залог ночных лобзаний.
715 Приди, любовь моя! Мой добрый гений!"
И встал перед окном он на колени.
"Скорей! - она ему. - Ко мне нагнись,
Пока соседи все не поднялись".
Запекшиеся облизнул он губы,
720 От нетерпенья застучали зубы
И забурчало громко в животе;
Руками он зашарил в темноте.
Тут Алисон окно как распахнет
И высунулась задом наперед.
725 И ничего простак не разбирая,
Припал к ней страстно, задницу лобзая.
Но тотчас же отпрянул он назад,
Почувствовав, что рот сей волосат.
Невзвидел света от такой беды:
730 У женщины ведь нету бороды.
"Фу! Что за черт! Ошибся я немножко".
"Ошибся? Да!" - и хлоп его окошком.
И повалился на землю простак.
"Ох, не могу. Ошибся он! Дурак! -
735 Покатывался Николас в светлице. -
Да от такого впору удавиться".
И это слышал все Авессалом
И понял, что забрался кто-то в дом.
"Ну ладно, смейтесь", - он ворчал сквозь зубы.
740 Кто трет, кто оттирает рот и губы
Песком, листвой, соломой, тряпкой, пальцем?
Авессалом. Не будем над страдальцем
Смеяться мы и жалобам мешать:
"Я душу сатане готов продать,
745 Чтоб он помог мне с ними расквитаться.
Глупец! Глупец! Не мог я догадаться
И пакостное место оплевать!"
Тут начала любовь его сбывать
И ненавистью вскоре обратилась,
750 Когда представил он, что с ним случилось.
Вмиг исцелясь от своего недуга,
Неверную он клял, и клял он друга.
Как выдранный мальчишка, плакал он
При мысли, сколь позорно посрамлен.
755 И тошно стало тут ему до рези,
И вспомнил он о кузнеце Жервезе.
Кузнец в ту пору сошники293 ковал,
А ученик горнило раздувал.
Авессалом позвал его: "Жервез!"
760 А тот в ответ: "Кто это там прилез?"
"Да это я". - "Кто я?" - "Авессалом".
"Чего ж ты ломишься в семейный дом
В такую пору? Прямо от красотки?
Иль обалдел ты от любви и водки?
765 И, что за спех? Иль ты не можешь лечь
И надо что-нибудь тебе прижечь?"
Авессалому было не до шуток,
Он весь дрожал, растрепан был и жуток.
"Друг дорогой, - сказал он тут Жервезу,
770 Сошник горячий нужен до зарезу
Тебе его сейчас же возвращу,
А днем в харчевне пивом угощу".
Жервез в ответ: "Хотя бы расплавлял
Я золото, а не простой металл,
775 И то бы другу не было отказу.
Опять затеял ты, малец, проказу.
Какую же? А ну-ка расскажи".
"Потом, мой друг. Сошник ты одолжи
Мне раскаленный". Натянув перчатку,
780 Он ухватил сошник за рукоятку
И поскорее побежал к окну.
А шалунов клонило уж ко сну,
Когда в стекло опять он постучал
И, горло прочищая, заперхал.
785 "Кто там стучит? Чей слышу разговор?
Смотри, поплатишься ты, мерзкий вор".
"Да это я, мой свет, - ответил он, -
К тебе пришел опять твой Абсолон.
Тебе принес в стихах я письмецо,
790 В нем золотое матери кольцо,
Прощального я жажду поцелуя.
Еще один! Кольцо тебе вручу я".
Приспичило Никласу помочиться
И вздумалось в черед свой порезвиться.
795 Он поднял руку и, потехе рад,
Наружу выставил свой голый зад.
Авессалом проворковал ехидно:
"Где ты, мой свет? Мне ничего не видно".
И, увлеченный на стезю проказ,
800 Тут разошелся Душка Николас
И выдохнул из заднего прохода
Руладу исключительного рода,
Столь громкую, что, услыхав сей гром,
Чуть устоял пред ним Авессалом.
805 Но, мстить стремясь за смерть своей любови,
Сошник держа все время наготове,
Не отступил ни шага он назад
И припечатал Николасов зад.
И кожа слезла, зашипело мясо,
810 И ужас обессилил Николаса.
Боль нестерпимая пронзила тело,
И голосом истошным заревел он:
"Воды! Воды! На помощь мне! Воды!"
Но не избыть водой такой беды.
815 От вопля страшного проснулся Джон.
Он разобрал: "Вода!" - и, потрясен,
"Пришел потоп", - подумал он в испуге,
Схватил топор и, крякнув от натуги,
Перерубил канат и рухнул вниз,
820 Вспугнув всех кур, и петухов и крыс.
И, докатившись вплоть до самой двери,
Там в обморок упал. Он был уверен,
Что ум его объяла смерти тьма,
Что в наказанье он сошел с ума.
825 Тут Алисон и бедный Николас,
Любовный пыл которого погас,
На улицу метнулись, где соседи,
Торговцы, няньки, слуги, лорды, леди,
Чей странный вид еще скрывала ночь,
830 Сбежалися, чтоб старику помочь.
А он лежал весь бледный, без сознанья,
Со сломанной рукою, и стенанья
Его ужасны были… До сих пор
Переживает он былой позор.
835 Ведь только что он выговорил слово,
Как Алисон и Николас сурово
Его одернули, сказав, что он
Болтает вздор, что он ума лишен,
Что он, страшась какого-то потопа,
840 Все блоки мастерил и ладил стропы,
Купил квашню, бадью, бродильный чан,
И, умоисступленьем обуян,
Подвесил их под самые стропила;
Вчера же со слезами умолил он
845 Жену и друга, чтоб всю ночь они
В бадьях сидели с ним "pour compagnie".294
Все хохотали, полуправду слыша,
Глазели на бадьи, на блок, на крышу,
Пробитую им ровно в трех местах.
И все его несчастия и страх -
850 Все обратилось в шутовство и шутку;
Что б ни сказал - в ответ лишь прибаутку
Всегда он слышал. Старым дураком
Его считали в городе потом.
855 Школяр не выдаст друга, без сомненья:
"Сошел с ума старик наш, к сожаленью".
Один шепнет, другой еще добавит, -
Кого угодно школяры ославят.
Так плотника красивая жена
860 Была студентом сим соблазнена;
Так был красавчик юный Абсолон
В своей назойливости посрамлен: