Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
ВэтотденьЭлен
впервые сняла траур. На ней было серое платье с бледно-лиловыми бантами.И,
выпрямившись во весь рост,онамедленнокачнулась,скользянадземлей,
словно в колыбели.
- Качайте! Качайте! - воскликнула она.
Тогда господин Рамбо, вытянув руки, поймал доску на лету итолкнулее
вперед сильнее. Элен поднималась; каждый взлет уносил ее все выше.Норитм
качания оставался медленным, Элен стояла, еще хранясветскуюсдержанность,
чуть серьезная; ее глаза нанемомпрекрасномлицебылипрозрачноясны,
только ноздри раздувались, впиваяветер.Ниоднаскладкаееплатьяне
шевелилась. Из прически выбилась густая прядь волос.
- Качайте! Качайте!
Стремительный толчок взметнул ее кверху. Она поднималась к солнцу,все
выше. По саду от нее разлетался ветер; она проносилась так быстро, чтоглаз
уже не мог отчетливо рассмотреть ее. Теперьона,казалось,улыбалась;ее
лицо порозовело, глаза светили на лету, как звезды. Прядь волос билась об ее
шею. Несмотря на стягивавшуюихбечевку,юбкиееразвевались,открывая
лодыжки. Чувствовалось, что она наслаждается свободой, дышаполнойгрудью,
паря в воздухе, как в родной стихии.
- Качайте! Качайте!
Господин Рамбо, весь в поту, раскрасневшийся, напрягал все силы.Жанна
громко вскрикнула. Элен подымалась все выше.
- О мама! О мама! - повторяла Жанна, замирая от восторга.
Она сидела на лужайке, глядя на мать, прижав руки к груди, словносама
впивая налетавший на нее ветер.Тяжелопереводядух,онабессознательно
покачивалась в такт мощным размахам качелей.
- Сильней! Сильней! - кричала она.
Мать поднималась все выше. Ноги ее касались ветвей деревьев.
- Сильней! Сильней, мама! Сильней!
Но Элен уже вырвалась внебо.Деревьягнулисьитрещали,какпод
напором ветра. Виден был лишь вихрь ее юбок, развевавшихся с шумом бури. Она
летела вверх, раскинув руки, наклонясь грудью вперед, слегка опустив голову,
парила секунду в высоте, потом, увлекаемая обратнымразмахом,стремительно
падала вниз, запрокинув голову, закрыв вупоенииглаза.Онанаслаждалась
этими взлетами и падениями, от которых у нее кружилась голова.Наверхуона
врывалась в солнце, в ясное февральское солнце, лучившееся золотой пылью. Ее
каштановыеволосы,отливавшиеянтарем,ярковспыхиваливеголучах;
казалось, вся она объята пламенем: лиловые шелковые банты, подобноогненным
цветам, сверкали на ее светлом платье. Кругом нее рождалась весна, лиловатые
почки, цвета камеди, нежно выделялись на синеве небес.
Жанна молитвенно сложила руки. Мать представлялась ей святой, с золотым
нимбом вокруг головы, улетающей в рай. И разбитым голосом она все лепетала:
- О мама, о мама...
Госпожа Деберль и Малиньон, заинтересовавшись, также подошли к качелям.
Малиньон нашел, что эта дама очень храбра.
- У меня сердце не выдержало бы, я уверена, - сказала боязливогоспожа
Деберль.