– А… что вы ей обо мне рассказали?
– Ну, я-то больше о деле говорил,- оживился Комацу.- О тебе – в двух словах. Не женат, возраст лет под тридцать, детишкам в школе математику преподаешь. Здоровый как медведь, но человек неплохой. Молоденьких девушек заживо не поедаешь. Живешь скромно, глаза добрые. И еще – большой фанат ее книги. Вот примерно и все…
Тэнго глубоко вздохнул. За какую бы мысль он ни пробовал уцепиться, действительность отказывалась ее принимать.
– Послушайте, господин Комацу, может, я спать пойду? На часах уже полвторого. Хотелось бы выспаться хоть немного, пока не рассвело. У меня завтра три пары лекций с утра.
– Да, конечно! Спокойной ночи,- отозвался Комацу,- Добрых снов.
И повесил трубку как ни в чем не бывало. Секунд тридцать Тэнго стоял, уставившись на трубку в руке, и лишь затем положил ее на рычаг. Он бы очень хотел заснуть. Добрые сны сейчас бы очень не помешали. Но прекрасно знал: теперь, когда его разбудили среди ночи – да еще таким разговором,- просто так заснуть не удастся. Можно, конечно, чего-нибудь выпить, но алкоголя сейчас не хотелось. В итоге Тэнго выпил стакан воды, вернулся в постель, зажег ночник, раскрыл книгу. Он надеялся читать, пока не заснет. Но сон пришел к нему только с рассветом.
Отчитав в колледже три пары лекций, Тэнго электричкой добрался до Синдзюку. Приобрел в "Кинокунии"* несколько покетбуков и отправился в ресторан "Накамура-я". На входе произнес фамилию Комацу, и его провели к тихому столику в самом дальнем углу заведения. Фукаэри пока не появилась.
* "Кинокуния" – старейшая и крупнейшая сеть книжных магазинов Японии. Один из самых известных – на станции Синдзюку.
– Подожду, когда придет дама,- сказал он официанту.
– Пока ждете, чего-нибудь выпьете? – уточнил тот.
– Нет, спасибо,- ответил Тэнго.
Официант поставил на столик стакан с водой, положил меню и исчез. Тэнго раскрыл только что купленную книгу. Об искусстве колдовства. О том, какую важную функцию осуществляло колдовство в японском социуме. Какую серьезную роль играли в древности заклинания для регулировки отношений между людьми. Как ворожба, привороты, заговоры и проклятья компенсировали недостатки и сглаживали противоречия общественной системы. Что и говорить, веселое было времечко.
В четверть седьмого Фукаэри по-прежнему не было. Тэнго продолжал читать, не особо расстраиваясь. Все равно неизвестно, о чем пойдет разговор. И упрекать ее за непредсказуемость поведения, пожалуй, не стоит. Ничего удивительного, если по дороге сюда она вдруг передумала и решила исчезнуть. Скорее даже, так будет проще всего. Тэнго отчитается перед Комацу – дескать, прождал целый час, никто не пришел – и закроет тему. Что дальше – ему все равно. Поужинает в одиночку, поедет домой. И на том его моральный долг будет выполнен.
Фукаэри явилась в 6.22. Официант подвел ее к столику, и она тут же села напротив, даже не сняв плаща. Положила на стол маленькие ладони и уставилась на Тэнго. Ни "простите, что опоздала", ни "давно ждете?", ни "здравствуйте", ни "очень рада" – никаких приветствий с ее губ не слетало. Эти губы оставались упрямо сжатыми целую минуту, пока Фукаэри изучала его лицо. Так, словно разглядывала диковинный пейзаж, раскинувшийся где-то на горизонте. Крепкий орешек, подумал Тэнго.
Невысокая, миниатюрно сложенная, эта девушка оказалась еще красивее, чем на фотографии. Но пожалуй, сильней всего притягивали ее глаза. Выразительные и совершенно бездонные. Под их пристальным взглядом Тэнго никак не мог успокоиться. Она почти не моргала. И кажется, почти не дышала. Ее волосы падали на плечи так отвесно, будто их расчесывали под линейку, а такие же строгие и прямые брови вразлет идеально подходили к прическе. Как бывает у многих юных красавиц, ее лицу не хватало живости, а кроме того, в нем так и чудился странный, едва заметный дисбаланс. Возможно, из-за того, что она едва заметно косила, а может, еще почему, но от взгляда на это лицо становилось не по себе. Ибо угадать, о чем эта девушка думает, не было ни малейшей возможности. Красавиц такого рода не вербуют в поп-звезды или фотомодели. Но в реальной жизни именно они куда сильнее возбуждают и притягивают людей.
Захлопнув книгу, Тэнго отложил ее в сторону, выпрямился в кресле и пригубил воды из стакана. Пожалуй, Комацу прав: получи такая девушка премию "Дебют", журналюги от них не отстанут. И как водится, постараются раскопать что-нибудь скандальное. М-да. Без проблем тут, похоже, не обойдется.
Перед столиком вырос официант, поставил перед Фукаэри стакан с водой. Но девушка даже не шелохнулась. Ничуть не интересуясь меню, она продолжала разглядывать Тэнго. От нечего делать Тэнго раскрыл рот и сказал:
– Добрый день! – Перед ее хрупкой фигуркой он все острее ощущал себя великаном.
Не ответив на приветствие, Фукаэри продолжала смотреть на него. И наконец негромко сказала:
– Я-тебя-знаю.
– Ты меня знаешь? – переспросил Тэнго.
– Ты-объясняешь-цифры.
– Верно,- кивнул Тэнго.
– Я-два-раза-слушала.
– Мои лекции?
– Да.
В ее речи Тэнго подметил сразу несколько характерных особенностей. Скудность определений, острейшая нехватка интонаций и крайне бедный (а может, и специально обедняемый для эпатажа) словарный запас. Как и сказал Комацу: точно с луны свалилась.
– Значит, ты – студентка моего колледжа? – уточнил Тэнго.
Фукаэри покачала головой.
– Я-только-слушала.
– Но без студенческого билета в аудиторию не попасть, разве нет?
Она едва заметно пожала плечами. Словно говоря: ну ты даешь, дядя. Взрослый человек, а болтаешь такие глупости.
– Ну и как тебе мои лекции? – спросил Тэнго. Очередной вопрос, лишенный всякого смысла.
Не опуская взгляда, она поднесла к губам стакан с водой и отхлебнула. Раз приходила дважды, значит, в целом понравилось, предположил Тэнго. Иначе зачем бы пришла вторично?
– Значит, ты без пяти минут выпускница?
– Пока.
– А потом в какой вуз собираешься?
Она покачала головой. Что это могло означать – "не хочу говорить о вузе" или же "ни в какой не собираюсь",- Тэнго не понял. Только вспомнил ворчанье Комацу: "Да из нее лишнего слова не вытянешь!"
У столика вновь появился официант, пришлось делать заказ. Так и не сняв плаща, Фукаэри попросила салат и хлеб.
– Это-все,- сказала она как отрезала и уже вернула официанту меню, но в последнюю секунду вспомнила: – И-белое-вино.
Официант слегка дернулся, явно собираясь уточнить ее возраст, но, прошитый взглядом черных пристальных глаз, залился краской и прикусил язык. Ох и крепкий же орешек, снова подумал Тэнго. Себе он заказал лин-гуине с морепродуктами. И за компанию с дамой – бокал белого вина.
– Учитель-пишет-книжки,- произнесла Фукаэри ни с того ни с сего.
Чуть подумав, Тэнго решил расценить это как вопрос. Похоже, вопросы, звучащие как утверждения,- еще одна особенность ее марсианской речи.
– Бывает,- ответил он.
– Не-похож-ни-на-то-ни-на-то.
– Охотно верю.- Тэнго попробовал улыбнуться, но у него ни черта не вышло.- Лицензия преподавателя у меня, конечно, есть, но полноценным учителем меня назвать нельзя. А писать пробую, но еще ни одной книги не вышло, так что писатель из меня тоже пока никакой.
– Ни-рыба-ни-мясо.
– Точно,- кивнул Тэнго.- На сегодняшний день – ни рыба ни мясо.
– Любишь-цифры.
Мысленно привинтив к ее фразе очередной вопросительный знак, он ответил:
– Люблю. И в детстве любил, и сейчас.
– Почему.
– За что люблю цифры? – Он выдержал паузу, подбирая слова.- Как тебе объяснить… Когда погружаешься в цифры, на душе становится очень спокойно. Дальше остается лишь собрать все, что нужно, в правильном месте из необходимых кусочков.
– Про-интегралы-понравилосъ.
– Из моей лекции? Фукаэри кивнула.
– А ты сама любишь цифры?
Она чуть заметно покачала головой. Нет, не люблю.
– Но про интегралы тебе понравилось? – уточнил Тэнго.
Она снова пожала плечиками.
– Так-серьезно-рассказывал.
– В самом деле? – удивился Тэнго. Что ни говори, а такого комплимента ему еще не отвешивали.
– Как-про-близкого-человека,- добавила она.
– Это что,- кивнул Тэнго.- Послушала бы ты мою лекцию о прогрессиях! Из всей программы подготовительного курса с прогрессиями у меня самые интимные отношения.
– Почему.
– Они очень похожи на равномерную темперацию Баха. Никогда не надоедают. С ними всегда есть место для новых открытий.
– Про-темперацию-знаю.
– Любишь Баха? Фукаэри кивнула.
– Сэнсэй-часто-слушает.
– Какой сэнсэй?* – уточнил Тэнго.- Из твоей школы?
* Сэнсэй (букв. яп. "ранее рожденный") – чаще всего переводится как "учитель", хотя может означать любого мастера своего дела или мудреца, к которому окружающие обращаются за советом. Помимо собственно преподавателей, сэнсэями в обиходе называют врачей, воспитателей, адвокатов, а также старших или просто умелых людей, от чьего опыта зависит выживание коллектива.
Ничего не ответив, она продолжала глядеть на Тэнго. "Об этом говорить еще рано",- прочел он в ее глазах.