Родди Дойл - Ссыльные стр 6.

- Нет - нет, блядь, нет же. Это просто - ну, как‑то необычно. Э, типа - ну, путешественник. В группе.

- Кенни, оглянись вокруг, - сказал Джимми. - Это необычная группа. В этом, блядь, весь смак. Ты с нами?

- Господи, ну да. Еще бы. Спасибо.

Джимми тем временем наблюдал за Кенни. Тот давал жару, улетев на какие‑то небеса. Керри играла на ритме, а Кенни мог привольно бродить. И он бродил - на этой своей гитаре он заезжал дальше любого путешественника на "хайэйсе".

Теперь у них было восемь песен Гатри, плюс еще кой - чего, чтобы хватило на концерт. "Поднимайся, вставай" - выбор Гилберта. "Жизнь во время войны" выбрала Керри. "Блюз внутреннего города" - Негус Роберт. Звучал он изумительно - его свели только к джембе и голосу. И МНЕ ХОЧЕТСЯ ОРРА - АТЬ.

- Хочется, - объяснил Негус Роберт. - Не "хотца". Мистер Марвин Гей был гений, но дикция у него, как ни жаль мне это признавать, была крайне скверная.

"Отель "Калифорнию"" предложил Дан. "Ла Вида Лока" - Младший Дан, а совсем хорошую выбрала Агнес.

- ПА - ЙО - ОМ МЫ ПАДДАЖДЁМ… ПА - ЁМ МЫ ПАДДАЖДЁМ… ЧУДЕСНОЕ ЧУСТВА - МЫ ЩАСЛИВЫ В НЁМ…

- Какая, блядь, приятная, - сказал Кенни.

Он был немножко влюблен в Агнес. Сам же выбрал "Смердит подростками".

- Ты пошутил, да? - сказал Джимми.

- А чего? - сказал Кенни.

Джимми оглядел парикмахерскую:

- Кто петь будет?

Никто не успел даже ничего пробормотать, как вперед выступил Пэдди Уорд:

- Это работка по мне.

И схватил микрофон - мужик, которому в последний раз стукнуло шестьдесят.

- ГРУЗИ СТВОЛЫ, ДРУ - ЗЕЙ ЗОВИ. - Бас Мэри двинулся за ним следом, Лев подхватил и составил им компанию. ЛЕГКО ТЕРЯТЬ И - ДЕЕЕЕ - ЛАТЬ ВИД. Кенни взял две знаменитые ноты - ДИ - ДААА - и пропал за своими волосами, чтобы порыдать вволю. ВОТ ОНИ - МЫ - ЫЫ - ЫЫЫЫ… РАЗВЛЕ - КАЙЙЙ - ТИИИИ. За час они всю ее разложили. И МУЛ - АТТТААА - ЛЕЙКОПАА - ТА. Их песня - полностью их, совершенно новенькая. И МОСКИ - ТАА - И ЛИБИИИДОООО. Стены прошиб пот - ЙЕЕАААА… Пэдди, задыхаясь, рухнул на пол, а Джимми сделал свое важное объявление:

- Играем в среду.

- В футбол или песенки? - спросил Пэдди.

Все засмеялись, но им не терпелось услышать дальше.

- Песенки, - сказал Джимми.

- Будьте добры - где?

- Не там, где обычно, - сказал Джимми. - Но для рекламы здорово.

- Где?

- Ну, - сказал Джимми. - Лиффи знаете?

Глава 11
Гражданская война

Это была, блядь, катастрофа.

Они играли на плоту под новым пешеходным мостом - разогревали перед организованным заплывом, которого не случилось. Мероприятие отменили из‑за сообщений, что в Лукане крысы нассали в воду.

- Желтушный лептоспироз, - сообщил по мобильному организатор, муж одной из двоюродных сестер Джимми. - Передается крысиными ссаками. Анемия, глаза болят, кровь из носу, желтуха. И это лишь начало.

Джимми стоял на мосту, пытаясь удержать трос. К другому концу его привязали надувную бутылку "Хайнекена" - гигантскую зеленую гирю, которая то и дело билась о плот. Хай - хэт Льва уже улетел в воду. А от ветра шли такие волны, каких Джимми никогда раньше на реке не видал.

- Крысиные ссаки? - переспросил он. - Господи, чувак, да убери ссаки из Лиффи, и река пересохнет.

- Я знаю, это твоя родина, - сказал муж двоюродной. - Но рисковать мы не можем.

- И поэтому ты дома, а мы, блядь, тут.

- Я на работе.

- Все равно.

- Извини, Джим, но врачи не советуют заходить в воду.

- Ай, так сходи попей ее тогда, блядь, обалдуй.

Джимми сунул мобильник в карман и сосредоточился на веревке. Бутылка "Хайнекена" снова пошла в атаку на плот. Мика расположился у южного конца моста - охранял аппарат; они уже поймали парочку юнцов, которые хотели покидать в реку запасные гитары Керри. Джимми посмотрел на плот. Его прибило к набережной под самым променадом, и волны подбрасывали его и роняли. Пэдди упал на колени, пытаясь за что‑нибудь ухватиться. Лев лежал на своей установке - он уже оставил все попытки играть. Агнес старалась цапнуть перила и взобраться на променад. Концерт закончился, едва начавшись, хотя Негус Роберт пока не желал этого признавать: А - ААА МЕНЯ ЗВАТЬ БЕЖЕНЦЕМ ПЫЛЬНОЙ ЛОХАНКИ, - и Джимми было не до смеха.

Он помог всем перебраться с инструментами через парапет на твердую землю.

- Отлично поработали. Вы были великолепны.

Но в ответ на все свои старания он ничего не получил, кроме влажной ненависти во взорах и сердитых слов, разбавленных морской болезнью.

- Мне такие концерты не нравятся, - сказал Дан - старший, вытирая глаза.

- Жалко, Дан, - сказал Джимми.

- Да, - ответил тот. - Мне тоже.

Уходя прочь, оба Дана поддерживали друг друга. Негус Роберт отвалил, Джимми даже сказать ему ничего не успел. Пэдди завалился на заднее сиденье такси. А Керри стегнула Джимми.

- Ремнем от гитары, - позже в постели сообщил Ифе Джимми. - По ногам сзади.

- Покажь, - сказала Ифа.

- Да нечего там смотреть, - сказал Джимми.

- Все равно покажь, - сказала Ифа. - Ай.

Смоки только что укусил ее за сосок.

- Брайан, Брайан, Брайан, - сказала Ифа.

- Совсем как его па, - сказал Джимми.

- Господи, я так и знала, что ты это скажешь. Так и что будешь теперь делать?

- Не знаю, коза, - ответил Джимми. - А ты как думаешь?

- Позвони всем, извинись и попроси дать тебе еще один шанс.

- Фиг там, - ответил Джимми.

Но позвонил. Назавтра не пошел на работу, сказался больным и попробовал дозвониться до каждого. Легче сказать, чем сделать. У некоторых не было телефонов, а Лев и Гилберт жили вообще не там, где говорили. Кроме того, раз он остался дома, Ифа отправилась в город - у нее это было первое приключение после рождения Смоки, - а Джимми велела присматривать за детьми.

- Будешь знать, как выеживаться, - сказала она, вынимая ключи от машины у него из кармана.

- Картофки! - скомандовала Махалия. - Сичас!

Все они его выслушали - Мэри, Керри, Пэдди, Даны, Агнес. Они были не против попытаться еще разок.

- Только, блядь, под крышей, мужик, - сказал Кенни.

И Джимми опять возбудился. После, уже в потемках он пошел и выследил Гилберта. Африканец, открывший дверь старой квартиры барабанщика, долго пялился на Джимми, потом отправил его по другому адресу - в многоквартирный дом возле Норт - Сёркьюлар.

- Когда следующий концерт? - спросил Гилберт.

- Пока не знаю, - ответил Джимми.

- До пятницы? - спросил Гилберт.

- Не думаю, - сказал Джимми. - А что?

- Меня депортируют, - сказал Гилберт.

- Нет, - ответила Ифа, когда Джимми спросил, нельзя ли Гилберту немного пожить с ними.

- Он славный, - сказал Джимми.

- Нет.

- Он тебе понравится.

- Нет.

- Его семью перебили в гражданскую войну, - сказал Джимми.

- В Нигерии нет гражданской войны. Стыдно смотреть на тебя, Джимми Кроллик.

- Ладно, ладно, - сказал Джимми. - Я ему скажу.

Он встал с кровати.

- Господи, Джимми. А до утра не подождет?

- Вообще‑то нет, - ответил тот. - Он у нас на чердаке.

Глава 12
Задний двор Толстого Ганди

Джимми был прав. Ифе Гилберт действительно понравился. Она ему сделала сэндвич с беконом - и себе такой сделала, а Джимми - фигу…

- Осталось только два, извини…

…когда Джимми спустил Гилберта с чердака.

- Там холодно было? - спросила она.

- Нет, - ответил Гилберт. - Там было довольно уютно.

- Видишь? - сказал Джимми. - Я же тебе говорил.

- А ты заткнись, - сказала Ифа. - Он же не брал с вас денег, правда? - спросила она Гилберта.

- Нет, - ответил тот.

- А то за ним не заржавеет, - сказала Ифа.

- Это, блядь, просто беспредел какой‑то - так говорить, - сказал Джимми. - Ты будешь бекон доедать?

Следующий концерт им срастил Мика. Его переродившийся во Христе дружок, Толстый Ганди - хозяин "Кельтских тандури" - устраивал двадцать первый день рождения своей дочери и уже отчаялся найти местную банду, которая твердо обещала бы играть только песни уместного свойства.

- Ноги их в моем доме не будет, если они собираются петь про сатану и минеты, - сказал он Мике, перепроверяя заказ. - Ай, ты посмотри, я слишком много самсы набрал. Ладно, в общем, все равно придется выкладывать пятихатку на диск - жокея.

- У меня для тебя есть группа, брат, - сказал Мика. - Типа госпелы хором поют.

- Сколько? - спросил Ганди.

- Четыреста девяносто девять, - ответил Мика.

И вот они снова стали "Ссыльными" и отправились на гастроли - на целых три мили к северу, в Саттон и на задний двор к Толстому Ганди. Гилберт тем временем жил у Джимми. Спал на кушетке, каждое утро вставал раньше детей. Готовил им обеды в школу, подсовывал такое, что Ифа бы им ни за что не дала.

- У тебя чего?

- Две банки колы и "тощий лэрри".

Дети его обожали.

- Ищо! - требовала Махалия.

Гилберт трескал себя по голове лопаточкой.

- Ищо!

Марвину и Джимми - Второму объяснили ситуацию.

- А иногда, если звонят в дверь, ему нужно подниматься на чердак.

- Быстро, - сказал Марвин. - Как Анне Франк.

- Немножко да, - ответил Джимми. - Хотя конец счастливей.

- И никому не говорите, - сказала Ифа.

- Фиг там.

- Молодцы, - сказал Джимми. - Я вами горжусь. Держите.

Он сунул руку в карман.

- Все нормально, пап, - сказал Джимми - Второй. - Мы угощаем.