Тимур Максютов - Ограниченный контингент стр 35.

* * *

Телефон настойчиво трезвонил. Запыхавшийся Тагиров проскочил в кабинет, схватил трубку. В коридоре уже слышались шаги.

– Алё, это Алина! Ну всё в порядке, копию нам выдадут. А Властолюб Властолюбыч, оказывается, очень милый человек, хи-хи.

– Фу-у-у. Ну ты умничка! Спасибо огромное, молодец. Вовремя.

Директор спросил с порога:

– Чего там у тебя вовремя?

– Да у меня в службе всё вовремя, Валерий Никитич.

За директорской спиной толпилась свита, щурясь на тусклую лампочку и морщась от запаха плесени.

– Молодцы! Освоились с экспортом, выручили завод. Я-то не верил, если честно. Одно только плохо.

Марат напрягся.

– Что именно?

– Да что такая передовая служба в таких жутких условиях сидит. Ты же не думаешь на белорусах и латышах останавливаться, так? Пора уже и на Европу замахнуться! Или даже на Японию. А, Марат? Вот приедут самураи, увидят это подземелье, блох твоих неистребимых – и сбегут, ничего не купив, хе-хе. Комендант!

– Я тут, Валерий Никитич!

– Выдели службе Тагирова лучшее помещение в заводоуправлении. Завтра придешь, доложишь предложения. Ну, давайте, трудитесь. Не будем мешать.

Марат оглядел стены в потёках, тусклое запылённое окошко под потолком.

– Да… Вроде сарай сараем, а свыклись как-то. Столько всего тут пережили. Даже переезжать не хочется…

Притихшие блохи грустили под плинтусом…

* * *

– Иваныч, ну давай решим как-нибудь. У тебя же складские помещения вон какие огромные. Спрячешь где-нибудь кошек в закутке – никто и слова не скажет. Мне их некуда больше пристраивать. А я в долгу не останусь. Хочешь, коньяку достану? Настоящего, армянского!

– На фиг мне твой коньяк? У меня и так голова кругом. Никитич приказал неликвиды к новому году со склада продать. А куда их? Никому и на хер не нужны.

– Что за неликвиды?

– Да ещё с советских времен… Товары народного потребления, мать их ети. Дождик ёлочный, из отходов фольги сделан. Жуткий вид имеет, и руки об него дети порезать могут. Никто и тогда не покупал, а сейчас тем более не нужен – вон, в магазинах полно всяких новогодних украшений. И красивых, и безопасных. Десять больших коробок! Три года уже как лежат без движения.

– Хм. А я вот что сделаю. Сейчас, под Новый Год, ажиотаж начнется – всем фольга будет нужна. И на шампанское, и на водку, и на шоколадки. Будем твой несчастный дождик в нагрузку продавать. Берешь пять тонн фольги – забирай коробку. А? Как тебе идея?

– Да ну. Они упаковку потом откроют, ужаснутся и назад вернут.

– Хрен там! Таможня добро если дала – назад уже не вернут. Никто не будет с границей из-за такой мелочи заморачиваться.

– Ну давай. Баш на баш – ты неликвиды распродашь, я кошек твоих, так и быть, возьму на полный пансион. А коньяк вместе выпьем, гы-гы!

* * *

Веселье было в самом разгаре. Дети уже два раза уронили ёлку, носясь по квартире. Сосед Володька ухитрился набраться задолго до новогоднего обращения президента и теперь клевал носом за праздничным столом, вздрагивая при каждом взрыве хлопушек, но не просыпаясь.

Жена позвала на кухню к телефону.

– Тебя по работе, что ли. Никакого покоя, даже в праздник!

Марат поцеловал в розовое ушко, погладил жену по округлившемуся животу.

– Как там хулиганка наша?

– Чего это вдруг хулиганка? Будет примерная воспитанная девочка.

– Да не в кого вроде воспитанной быть, ха-ха! Ну, иди к гостям, я быстро поговорю.

Взял трубку.

– Алло! Тагиров слушает.

– Ну наконец-то! Это Петя. Тимурыч, выручай.

– Господи, опять в милицию попал?!

– Да если бы наши родные менты, так я бы счастлив был… Натовцы хреновы.

– Какие ещё натовцы?! Куда ты влип там?

– Ну мы на границе в Ивангороде проторчали долго. Как пересекли наконец – я и говорю водиле: чего, мол, торопиться, все равно сегодня в Таллинне не разгрузят… Встали на обочине, я бутылочку достал. Потом вторую… Ну, развеселились, конечно. Я эту чертову коробку с ёлочным дождиком вытащил, начал деревья украшать. А чего! Праздник же, ёлки-палки, или нет? А эти придурошные эстонцы подумали, что мы ориентиры обозначаем для советских бомбардировщиков… Вот, повязали. Сидим в камере. Правда, тут всё культурно, чистенько, позвонить дали.

– Ха-ха-ха! Ты им скажи "Хеат уут аастат", так и нальют, глядишь.

– Не понял! Чего сказать-то?

– С Новым Годом, короче!

Марат положил трубку и вышел на балкон.

Мягкие и пушистые, как белоснежные котята, крупные хлопья снега медленно падали на Петербург. На замерзшую Неву, на подсвеченный золотой купол Исаакия…

Отлитый на заводе Чарльза Берда в 1834 году бронзовый ангел, венчающий Александрийский столп, благословлял крестом праздничный город…

Сентябрь 2013 г.

Клоун

– Ну, ты долго ещё тормозить будешь? Как в штаны насрал. Всё или ещё чего подписать надо?

Директор питерского фольгопрокатного завода Никитич смотрел на кадровика, как Матросов на фашистского пулемётчика, у которого кончились патроны. Кадровик сидел в директорском кабинете со своими бумажками уже полтора часа. Обед давно начался, Никитича в уютном закутке заводской столовой ждал наваристый борщ, рюмка с прозрачным лекарством и приятная на глаз и на ощупь официантка Лидочка.

– Последнее: приказ о назначении Савченко начальником отдела охраны труда.

– Да ты ёбнулся в натуре! Этого уёбка! Никогда! Из-за него меня до сих пор в Смольном на порог не пускают.

История и вправду вышла нехорошая. Завод отмечал двухсотлетие и пытался заманить на это важное мероприятие мэра, однако график у господина Собчака был архинапряженный: то презентация с манекенщицами, то симпозиум с моделями. Никитичу намекнули, что и ему неплохо бы чего-нибудь подобное замутить. А что, мисски в прокатном цеху – может получиться гламурненько.

Никитич представил, как юная прелестница, покачивая рахитичной пародией на бёдра, идёт по рольгангу, оскальзывается и ебашится всей своей составленной из куриных косточек фигуркой об железный пол, и ужаснулся.

Пришлось подключить старые связи. Мэр всё же на юбилей приехал, бегом открыл мемориальную доску и во главе колонны лизоблюдов двинул в цех.

На входе их ждал позор естественного отбора, потомственный долболоб Олег Савченко, по совместительству инженер по технике безопасности. Угрожающе сверкая гигантскими очками типа "иллюминаторы броненосца "Князь Потёмкин-Таврический", придурок размахивал журналом инструктажей и требовал в нём расписаться всех желающих проникнуть в цех. Мол, вас там слитком расплющит, а мне отвечать потом.

Мэр пожал плечами, развернулся и поехал в "Асторию" на очередную презентацию. От смерти Савченко спасли дюжие литейщики, повисшие на плечах разъяренного Никитича, и вовремя поднесённый директору стакан.

Кадровик эту историю, конечно, помнил, но, тем не менее, стоял на своём.

– Валерий Никитич, а кого ещё назначать? Никто не пойдёт. Зарплата маленькая, а должность хлопотная. Да и опыт у него уже есть.

– Ладно, хрен с ним. Давай, подпишу. А то борщ стынет.

* * *

Олега Владимировича не покидало ощущение счастья. Свершилось! После двадцати лет беспорочной службы его способности оценены по достоинству!

На кураже Савченко выбил наконец-то положенные на наглядную агитацию деньги и побежал в магазин "Техническая книга".

Снулая продавщица зевнула и заметила, что плакатов по технике безопасности нет. Остался только специальный выпуск № 32. Смотреть будете?

Смотреть особо не получилось. Раритетные очки запотели, а попытки протереть их грязным носовым платком привели только к размазыванию по стёклам влаги пополам с засохшими козявками. Продавщица брезгливо улыбалась.

– Беру! Выписывайте.