Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Но Король не обратил на это предложение никакого внимания: очевидно было, что он не видит и не слышит её.
Алиса осторожно взяла его и медленно-медленно, чтобы не перехватило дыхание, как у Королевы, подняла на стол, но, прежде чем поставить, решила немножко почистить от пепла.
Алиса потом рассказывала, что в жизни ещё не видывала такой физиономии, какую скорчил Король, когда неведомо кто поднял его в воздух. От изумления он не мог произнести ни звука, но его глаза и рот начали так комично округляться и расширяться, что у неё от смеха задрожала рука и она чуть не уронила фигурку на пол.
– Миленький, не делайте таких гримас! – воскликнула Алиса, совершенно забыв, что Король её не слышит. – И не раскрывайте так широко рот, а то наглотаетесь пепла. Ну вот… теперь вы довольно чистенький.
Пригладив Королю волосы, Алиса поставила его на стол рядом с Королевой, но фигурка плашмя повалилась на спину. Глядя на совершенно неподвижного Короля, Алиса немного испугалась: что же это она наделала? – и пошла посмотреть, нет ли где воды, чтобы привести его в чувство. Увы, кроме чернил, ничего жидкого найти не удалось.
Вернувшись к столу со своей находкой, Алиса увидела, что Король уже пришёл в себя и разговаривает с Королевой испуганным шёпотом, так что едва можно разобрать слова.
– Уверяю вас, дорогая: я похолодел аж до мозга костей.
– Откуда у вас мозг? – хмыкнула Королева.
– Ужас, который испытал в тот момент, – продолжал Король, – я никогда, никогда не забуду.
– Тотчас же забудете, – возразила Королева, – если не опишете случившееся в своей записной книжке.
Алиса увидела, как Король вытащил из кармана огромную записную книжку и принялся что-то записывать.
Повинуясь внезапной мысли, Алиса ухватила кончик карандаша, который поднимался над его плечом, и начала писать за него.
Бедный Король сидел озадаченный и смущённый, пытаясь справиться с взбесившимся карандашом, но куда там… В конце концов он сдался и вздохнул:
– Дорогая, мне положительно необходим более тонкий карандаш. Я совершенно не в состоянии управлять этим. Он пишет какие-то странные фразы – я и не думал писать ничего подобного.
Королева с любопытством заглянула в книжку, где Алиса написала: "Белый Конь съезжает верхом по кочерге. Он очень плохо держит равновесие".
– Что-то не похоже на запись об испытанных вами ощущениях.
Наблюдая за Белым Королём, в любой момент готовая обрызгать его чернилами, если он опять упадёт в обморок, Алиса взяла лежавшую на столе книгу и перевернула несколько страниц.
– Какой-то странный язык, я ничего не понимаю, – удивилась девочка, но тут же сообразила, что читать следует с конца строки – ведь изображение-то зеркальное.
Алиса поднесла книгу к зеркалу, и её взору предстала поэма.
Верлиока
Было супно. Кругтелся, винтясь по земле,
Склипких козей царапистый рой.
Тихо мисиков стайка грустела во мгле,
Зеленавки хрющали порой.
– Милый сын, Верлиоки беги как огня,
Бойся хватких когтей и зубов!
Бойся птицы Юб-Юб и послушай меня:
Неукротно свиреп Драколов.
Вынул меч он бурлатный тогда из ножён,
Но дождаться врага всё не мог
И, в глубейшую думу свою погружён,
Под ветвями Тум-Тума прилёг.
И пока предавался он думам своим,
Верлиока вдруг из лесу – шасть!
Из смотрил его – жар, из дышил его – дым,
И, пыхтя, раздыряется пасть.
Раз и два! Раз и два!.. Окровилась трава…
Он пронзил Верлиоку мечом.
Тот лежит неживой… а с его головой,
Окропясь, полетел он скачом!
– Сын, ты зло погубил, Верлиоку убил!
Обними меня – подвиг свершён.
Мой Блестянчик, хвала!.. Урла-лап! Курла-ла!.. –
Зауракал на радости он.
Было супно… Кругтелся, винтясь по земле,
Склипких козей царапистый рой.
Тихо мисиков стайка грустела во мгле,
Зеленавки хрющали порой.
– Ничего себе стишки, – закончив чтение, проговорила Алиса. – Почему-то только трудно что-либо понять… – Она не хотела сознаться даже себе самой, что не поняла ни словечка. – Голова наполнена мыслями, но разобраться, что к чему, я не могу. Во всяком случае, кто-то кого-то вроде бы убил.
Тут она вспомнила, что намеревалась осмотреть весь дом, а потому следует поторопиться, а то можно и не успеть. Для начала она решила заглянуть в сад.
Алиса быстро покинула комнату и побежала вниз по лестнице… собственно, не побежала: это было такое новое изобретение – чтобы очутиться сразу внизу, достаточно положить руку на перила, и легко слетаешь вниз, не касаясь ногами ступенек. Таким же образом она пролетела через прихожую и вылетела бы прямёхонько в дверь, если бы не ухватилась за косяк. У неё немножко закружилась голова от столь стремительного полёта, и она даже обрадовалась, что может опять двигаться, как обычно.
Глава 2
Сад живых цветов
"С вершины холма сад наверняка можно рассмотреть гораздо лучше, – подумала Алиса. – А вот и тропинка, которая ведёт прямо наверх…"
После того как ей пришлось сделать несколько крутых поворотов, Алиса засомневалась, что доберётся до вершины, а тропинка и вовсе превратилась в серпантин.
– Прямо штопор, а не тропинка! Так я, пожалуй, попаду опять в дом… Попробуем с другой стороны…
И Алиса повернула. Но сколько бы она ни поднималась или опускалась, поворачивая то вправо, то влево, всё равно возвращалась к дому, хоть убей. Один раз, когда она завернула за очередной угол быстрее обыкновенного, она наткнулась на дом, ещё не успев остановиться, и чуть было не уткнулась лбом в стену.
– Ничего у тебя не получится! – рассердилась Алиса, глядя на дом, как будто тот спорит с ней. – Я вовсе не собираюсь входить – это будет конец всем моим приключениям!
Решительно повернувшись спиной к дому, она опять вступила на ту дорожку, дав себе слово никуда не сворачивать, пока не доберётся до вершины холма. И поначалу всё шло хорошо, и она уже сказала себе: "Теперь я точно доберусь", – но в следующее мгновение дорожка у неё под ногами вдруг изогнулась, взбрыкнула, и Алиса опять очутилась на пороге дома.
– Ах как это гадко! Никогда ещё не видела дома, который так путался бы под ногами. Никогда!
А холмик вот он, прямо перед её глазами. Что же, делать нечего – придётся начинать сначала. На сей раз Алиса наткнулась на большую клумбу с бордюром из маргариток и лилиями, которые занимали её середину и грациозно покачивались на ветру.
– О, Тигровая Лилия! – воскликнула Алиса. Как было бы хорошо, умей ты говорить.
– Можно и поговорить, было бы о чём, – вдруг услышала девочка.
От удивления Алиса была не в состоянии вымолвить ни слова. У неё даже дыхание перехватило. Но Тигровая Лилия продолжала спокойно покачиваться, и Алиса вскоре успокоилась и почти шёпотом произнесла:
– И все другие цветы тоже умеют говорить?
– Не хуже тебя! – отрезала Тигровая Лилия. – И уж точно гораздо громче.
– Нам не подобает заговаривать первыми, как тебе хорошо известно, – раздался голос Розы. – И я ждала, когда заговоришь ты. А ещё подумала: "Её лицо имеет вполне осмысленное, хотя и неумное выражение". И у тебя хороший цвет, что тоже немаловажно.
– Меня цвет как раз мало беспокоит, – заметила Тигровая Лилия. – Вот если бы лепестки вились немножко больше, она была бы очень даже ничего.
Алисе не понравилось, что о ней говорят так, будто её здесь нет, и решила прервать их диалог:
– А вам не бывает страшно, что за вами вдруг станет некому ухаживать?
– Видишь это дерево? – кивнула головкой Роза. – Зачем оно, ты думаешь, здесь растёт?
– А чем оно поможет в случае опасности? – удивилась Алиса.
– Как чем, лаем, конечно, – сказала Роза.
– Оно это делает так: "Ав, ав!" – воскликнула Маргаритка. – Потому и называется "ава".
– Не "ава", а "ива", – поправила её Тигровая Лилия.
– Она ничего решительно не знает, – вступила другая Маргаритка, и тут все обитатели клумбы заговорили хором, да так громко, что Алисе захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать писклявые голоса.
– Да замолчите вы все! – воскликнула Тигровая Лилия, яростно раскачиваясь из стороны в сторону и дрожа всеми лепестками. – Знают, что я не могу до них дотянуться, а то бы не посмели, – обратилась она к Алисе.
– Ничего, сейчас попробую их успокоить.
Алиса нагнулась к Маргариткам, которые опять подняли было галдёж, и шепнула:
– Если сейчас же не замолчите, сделаю из вас букет.
Тотчас же наступила тишина, а некоторые розовые Маргаритки от страха превратились в белые.
– Вот это правильно, – кивнула Тигровая Лилия. – Они такие несносные! Стоит одной заговорить, как все остальные вступают хором. От их гвалта завянуть можно.
– Как могло случиться, что все вы умеете разговаривать? Я бывала во многих садах, но нигде не видела говорящих цветов.
– Коснись рукой земли, и всё сама поймёшь, – сказала Тигровая Лилия.
Алиса опустилась на корточки и, положив обе ладошки на землю, пожала плечами:
– Она очень твёрдая, эта земля, но я всё равно не понимаю…
– В большинстве садов, – пояснила Тигровая Лилия, – садовники слишком сильно рыхлят землю, она становится чересчур мягкой, и цветы там засыпают.
– Мне такое в голову не могло прийти, – удивилась Алиса, но в то же время и обрадовалась, что ей объяснили.
– Я полагаю, что тебе вообще мало что приходит в голову, – проворчала Роза.
– Отродясь не видала более глупой физиономии, – поддакнула Фиалка, и Алиса аж подскочила от неожиданности: до сих пор эта мадам предпочитала молчать.