Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
– Нет, она объяснить их не сможет, – сказал Грифон, – продолжай! Мы ждём продолжения. Что-нибудь ещё знаешь?
Алиса не посмела возразить, хотя чувствовала, что всё, что она ни прочитает, опять будет неправильно. Дрожащим голосом она начала:
Выхожу один я на дорогу.
Сквозь забор мне виден старый сад.
Я невольно чувствую тревогу:
Кто же те, что на скамье сидят?
То пантера хищная с совою,
Пирожок под сенью старых ив
Разделить должны между собою,
Но делёж не слишком справедлив:
Всё пантера съела без остатка:
Крошки нет… И вот она встает
И сове с улыбкой самой сладкой
Лишь пустое блюдо отдаёт.
И сова, от голода бледнея,
Стала пучить круглые глаза,
А над ними, шелестя сильнее,
Старых ив качалася листва…
– Боже, какая чушь! Это ещё хуже! – взвизгнула Черевродепаха.
– Не лучше ли чтение прекратить, – сказал Грифон, – и протанцевать вторую фигуру Кадрили Омаров или, может быть, тебе больше хочется, чтобы Черевродепаха спела ещё одну песенку?
– Да, я бы с удовольствием послушала пение Черевродепахи! – сказала Алиса так пылко, что Грифон, похоже, обиделся.
– Ну, спой ей "Черепаховый суп", старушка, – сказал он.
Черевродепаха глубоко вздохнула и прерывающимся от рыданий голосом запела:
Супчик горячий, приправленный
зеленью,
К обеду готов он – одно объедение!
Как не отведать из супницы суп,
Ложку бери – налетай, кто неглуп.
Суп черепаховый нам на обед,
Лучше супа на свете нет.
Лучше нет, лучше нет
Такого супа на обед!
– Припев повторяем! – воскликнул с воодушевлением Грифон.
Но только Черевродепаха начала повторять последние строки, как вдали послышался крик:
– Суд начался!
– Бежим! – крикнул Грифон и, схватив Алису за руку, бросился бежать, не став ждать окончания песни.
– Какой суд? – задыхаясь от бега, спросила Алиса.
– Бежим! Бежим! – только и твердил в ответ Грифон.
Они побежали ещё быстрее, а ветер доносил до них печальные ахи и вздохи Черевродепахи и слова её песни:
Лучше нет, лучше нет
Такого супа на обед…
Глава одиннадцатая
Кто стащил пирожки?
Король и Королева сидели на троне в большом зале, вокруг них толпились подданные – полная колода карт и всевозможное зверьё и птицы. Червонный Валет, закованный в цепи, стоял перед троном под конвоем двух солдат. Рядом с Королём стоял Белый Кролик с трубой в одной лапке и свитком в другой.
Посредине зала был накрыт стол, а на нём блюдо с пирожками. Пирожки выглядели так аппетитно, что Алиса почувствовала голод, едва взглянув на них.
"Поскорее бы закончился суд, – подумала она, – и тогда, наверное, нас всех угостят пирожками".
Но надеяться на это, похоже, не приходилось, и Алиса от нечего делать стала оглядываться по сторонам.
Она никогда не бывала в суде, но читала про суды в книжках.
"Это судья, – догадалась она, взглянув на Короля, – потому что сейчас он в парике".
Судьёй был действительно сам Король. На голове у него был большой парик, на который была надета корона. Королю в таком облачении было не очень-то удобно.
"Вот это скамья присяжных, – решила Алиса, – а эти двенадцать существ (а как ещё их назвать – всех этих зверьков, зверей и пичуг?), должно быть, присяжные заседатели, которые решат, нужно ли наказывать подсудимого". И она вскинула голову, гордая тем, что в отличие от многих девочек её лет знает так много про суд.
Двенадцать присяжных что-то усердно писали на грифельных досках.
– Что это они пишут? – шёпотом спросила Алиса у Грифона. – Им же нечего записывать, ведь суд ещё не начался.
– Они записывают свои имена, – шепнул Грифон. – Они боятся, что забудут их прежде, чем кончится разбирательство дела.
– Вот дураки! – громко и возмущённо сказала Алиса, но сейчас же закрыла рот, так как Белый Кролик зашикал, призывая к тишине, а Король надел очки и стал оглядывать присутствующих, чтобы узнать, кто это осмелился заговорить.
Алиса видела, что все присяжные старательно пишут на своих грифельных досках: "Вот дураки!", и даже заметила, что один из них не знает, как правильно пишется слово "дураки", и спросил у соседа.
"Представляю, что они понапишут!" – подумала Алиса.
У маленького Билла – ящерица Билл тоже был в числе присяжных – ужасно скрипел грифель. Алиса не могла вынести этого противного звука. Она подошла к Биллу, стала позади него и, воспользовавшись первым удобным случаем, выхватила у него грифель. Она сделала это так быстро, что бедный маленький Билл не мог понять, куда девался его грифель. Не найдя его, Билл продолжил писать пальцем. Его нимало не смущало, что в этом не было никакого толка, потому что доска оставалась чистой.
– Герольд, прочитайте обвинение! – повелел наконец Король.
Белый Кролик приложил ко рту трубу, три раза протрубил и, развернув свиток, прочитал:
Испекла пирожки Королева Червей
И оставила их на столе,
А Червонный Валет, хулиган и
злодей,
Утащил пирожки все к себе.
– Решайте немедленно, виновен он или нет? Выносите приговор! – приказал Король присяжным.
– Нет, нет, ещё рано выносить приговор! – поспешил вмешаться Белый Кролик. – Сначала нужно допросить свидетелей.
– Вызовите первого свидетеля! – велел Король.
Кролик трижды протрубил в трубу и выкрикнул:
– Вызывается первый свидетель!
Первым свидетелем оказался Шляпник. Он явился, держа в одной руке чашку с чаем, в другой – бутерброд.
– Прошу прощения, Ваше Величество! – начал он. – Я захватил с собой еду, потому что ещё не кончил пить чай, когда за мной прислали.
– Следовало кончить, – заметил Король. – А когда же вы начали?
Шляпник вопросительно посмотрел на Мартовского Зайца, который стоял чуть в стороне под ручку с Сурком.
– Кажется, четырнадцатого марта, – ответил Шляпник неуверенно.
– Нет, пятнадцатого, – возразил Мартовский Заяц.
– А по-моему, шестнадцатого, – сказал Сурок.
– Запишите это, – сказал Король присяжным, и те торопливо записали все три числа, сложили их и подсчитали сумму.
– Снимите вашу шляпу! – приказал Шляпнику Король.
– Она не моя, – ответил Шляпник.
– Значит, шляпа украдена! – воскликнул Король, обернувшись к присяжным, которые тотчас же записали это на своих досках.
– Я продаю все шляпы, какие делаю, – пояснил Шляпник, – а у меня самого своей-то и нет.
Тут Королева надела очки и стала так пристально разглядывать Шляпника, что тот побледнел и беспокойно заёрзал.
– Что вы знаете по этому делу? – спросил Король. – Да не вертитесь так, а не то я велю вас казнить тут же на месте!
Слова эти, по-видимому, ещё больше взволновали свидетеля. Шляпник переступал с ноги на ногу, с тревогой поглядывал на Королеву и был до того смущён, что откусил кусок чашки вместо бутерброда.
В эту минуту Алиса вдруг почувствовала, что с ней происходит что-то странное. Сначала она не могла понять, в чём дело, но через несколько минут она догадалась, что начинает расти. Сначала она хотела встать и выйти из зала, но потом передумала и решила остаться в зале до тех пор, пока её голова не упрётся в потолок.
– Ты меня придавила, – сказал ей Сурок, сидевший рядом. – Я задыхаюсь!
– Это не моя вина, – кротко ответила Алиса, – я расту.
– Ты не смеешь расти здесь ! – сказал Сурок.
– Не говори глупостей! – осмелела Алиса. – Ведь и ты растёшь.
– Да, но я расту, – сказал Сурок, – постепенно и понемногу, а ты растёшь не по правилам.
И, надувшись, он встал и пошёл искать себе другое место.
Королева всё ещё не спускала глаз со Шляпника. Вдруг она крикнула:
– Принести мне программу последнего концерта!
Услыхав это, несчастный Шляпник так затрясся, что с него свалились оба башмака.
– Говорите же, что вы знаете по этому делу, – с досадой повторил Король, – а не то я велю казнить вас! Всё равно, будете вы трястись или нет, – это ничего не изменит!
– Я бедный человек, Ваше Величество, – дрожащим голосом проговорил Шляпник, – я начал пить чай с неделю тому назад или около того… и ломтик хлеба стал такой тоненький… и потом засверкало…
– Что засверкало? – спросил Король.
– Это началось вместе с чаем, – ответил Шляпник. – Я… бедный человек, Ваше Величество… И вдруг как всё засверкало… Только Мартовский Заяц и говорит…
– Я ничего не говорил, – торопливо прервал его Мартовский Заяц.
– Нет, говорил, – сказал Шляпник.
– Нет, не говорил! – твердил Мартовский Заяц.
– Ладно, оставим это, – не выдержал Король, – что же дальше?
– Тогда, значит, Сурок говорит, – сказал Шляпник, ища глазами Сурка и опасаясь, что Сурок тоже отречётся от своих слов. Но Сурок не отрёкся – он крепко спал.
– После всего этого, – продолжал Шляпник, – я, значит, отрезал кусок хлеба, намазал его маслом…
– А что же всё-таки сказал Сурок? – запоздало поинтересовался один из присяжных.
– Сейчас я уже не могу припомнить, – ответил Шляпник.
– Но вы должны припомнить, – сказал сердито Король, стукнув кулаком по столу. – Иначе я велю вас казнить!
Несчастный Шляпник выронил чашку с чаем и бутерброд и рухнул на колени.
– Я бедный человек, Ваше Величество! – опять затянул он. – Я всего лишь шляпный мастер.
– Может, вы и шляпный мастер, но вот говорить совсем не мастер, – добавил Король.