* * *
Советская Армия по-братски относилась к китайским труженикам и помогала им всем, чем могла. Беднейшее население, терпевшее жестокую нужду, получало от нее консервы и рис, одежду, обувь и строительные материалы, врачебную помощь и лекарство.
Жизнь Муданьцзяна, где наш гарнизон поддерживал строгий порядок, очень скоро вошла в нормальную, мирную колею. В одноэтажном кирпичном здании на главной улице возобновились спектакли оперного театра; На входной двери владелец театра вывесил объявление: "Советские офицеры, пожалуйста, входите бесплатно". Как-то мы слушали в этом запущенном храме Мельпомены оперу "Сон в красном тереме". Женские роли исполняли юноши. Арии и дуэты артисты пели под аккомпанемент маленького оркестра ударных инструментов, занимавшего левый угол сцены у самой рампы и сотрясавшего воздух буханьем барабанов. В кинотеатре "Синьхуа" ежедневно по три сеанса шла недублированная советская музыкальная комедия "Волга-Волга".
Бесперебойно работала электростанция. Открылось пассажирское движение по железной дороге. Начат учет русских, проживающих в Маньчжурии. Многие из них получают советские паспорта, а с ними - право вернуться на родину своих отцов и дедов.
Солдаты и офицеры Советской Армии покончили с разбойничьими нападениями хунхузов на города и села, от которых особенно сильно страдали крестьяне.
Полномочная делегация от населения Муданьцзяна в конце августа вручила командиру нашей дивизии полковнику Н. Т. Зорину приветственный адрес, в котором сердечно благодарила Советскую Армию за то, что она сбила с китайских тружеников оковы рабства и возвратила землю, захваченную японскими оккупантами.
* * *
Разгромив ударную силу японского милитаризма - Квантунскую армию, советские воины-освободители способствовали тем самым победе китайской революции и провозглашению народной республики.
Во второй половине октября наша дивизия по приказу командующего Приморским военным округом начала пеший поход на Родину.
Длинная колонна размеренно двигалась по долинам и сопкам, утратившим яркие краски осейи и ставшим тоскливо-серыми. Населенные пункты - деревни и маленькие города, опоясанные толстыми глинобитными стенами, - встречались редко. Иногда вблизи развилок дорог под шатрами черных опущенных ветвей плакучих ив мы видели невысокие четырехгранные столбы, сложенные из дикого камня и похожие на миниатюрные кумирни. Это памятники на могилах "верных жен" - женщин, покончивших жизнь самоубийством в день смерти своих мужей…
* * *
На бивуаки останавливались не в населенных пунктах, а под открытым небом, в падях, недалеко от опушек лесов, за три часа до захода солнца. Два часа затрачивали на строевые занятия, час - на подготовку к ночлегу: разбивали палатки, собирали валежник дли костров. Когда солнце пряталось за сопку и наползала темнота, в лагере вспыхивали гирлянды костров. Несмотря на позднюю осень, было еще сравнительно тепло, вода не замерзала даже ночью.
Первый снег выпал 4 ноября. Через сутки наша колонна прибыла в конечную точку похода - в город Уссурийск и разбила лагерь на пустыре у восточной его окраины.
* * *
7 ноября, в день двадцать восьмой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, полки дивизии участвовали в военном параде войск Приморского округа, посвященном победе над Японией.
ЗЕМЛЯКИ НА ВОЙНЕ
Последние дни Ивана Сидоренко
В Комсомольске-на-Амуре есть улица имени Ивана Сидоренко.
Из передовой "Правды" за 27 октября 1974 года "Честь фамилии"
Летом сорок второго года в большой излучине Дона, куда прорвалась ударная группировка немецко-фашистских войск, развернулась величайшая битва минувшей войны. Не считаясь с огромными потерями в технике, живой силе, враг остервенело пробивался к Волге. Наперерез его танковым колоннам наше командование выдвинуло соединения, снятые с других фронтов или переброшенные из глубины страны.
В самые трудные дни одной из первых преградила дорогу врагу сформированная в Хабаровске 205-я стрелковая дивизия, которой в то время командовал генерал-майор Иван Алексеевич Макаренко. Она выгрузилась из эшелонов на станции Качелинская, 13 июня переправилась на западный берег Дона и вступила в бой с противником у села Верхняя Бузиновка.
В 577-м стрелковом полку дивизии политруком шестой роты был Иван Данилович Сидоренко - в годы первой пятилетки известный на всю страну строитель Харьковского тракторного завода, затем строитель Днепрогэса и Комсомольска-на-Амуре.
С фотографии, сделанной незадолго до отъезда на Дон, смотрит на нас веселыми, смелыми и ясными глазами очень молодой человек. В петлицах его гимнастерки по два малиновых квадратика - "кубаря", как тогда говорили. Через сильные рабочие плечи перекинуты тугие ремни новехонькой портупеи и тоненький ремешок планшета.
Он и его боевые товарищи в то жаркое и трудное лето два месяца стойко бились в излучине Дона с врагом, в три раза превосходящим их по численности и вооружению. Они не давали немецким колоннам продвигаться, удерживали линию фронта на плоской, как столешница, местности.
"…Мы деремся здорово, по-дальневосточному, - писал Иван Сидоренко в своей первой весточке с фронта жене Евдокии Петровне на далекий Амур. - Фашисты чувствуют наши удары. Только вот самолетов у нас маловато, а фашисты бомбят. Но и это не так страшно.
Пишу эти строки под гул артиллерии и разрывы фашистских мин. Лежу в окопе, зарывшись в землю, а значит, - в безопасности. Но скоро атака, к которой я готовлю гранаты. Ношу их в сумке и в карманах, сплю на них. Верю - они меня выручат…"
Бок о бок с русскими и украинцами в шестой роте воевали нанайцы - аборигены Приамурья, истинные сыны тайги, меткие стрелки, привыкшие на охоте без промаха бить белок и соболей. Политрук Сидоренко организовал из нанайцев отряд снайперов.
Из вереницы фронтовых дней выделяются особо памятные.
Один из них - 6 июля, когда Иван Сидоренко вызвал на соревнование лучшего снайпера роты Чокчо Бельды: кто за светлое время суток уничтожит больше врагов? Политрук ночью оборудовал для себя две огневые позиции - основную и запасную. Чокчо Бельды действовал на левом фланге.
Утром Иван Сидоренко увидел немецких связистов. Они шли в полный рост и тянули провод от командного пункта к минометной батарее. Прозвучали подряд три выстрела - и у противника тремя связистами стало меньше.
До темноты политрук сразил еще шестерых гитлеровцев.
- А как у тебя дела, Чокчо? - спросил он у Бельды.
- Мало…
- А все-таки сколько?
- Тринадцать и двух испортил…
Абсолютно точные в подсчете результатов своей фронтовой охоты на фашистов, снайперы-нанайцы в боевой счет включали лишь врагов, убитых наповал.
Дивизионная газета "В бой за Родину" 9 июля напечатала заметку бойца шестой роты Магибаева под заголовком "Наш политрук", посвященную Ивану Сидоренко. Ее заключали слова: "За ним мы готовы идти в огонь и воду".
Еще два памятных дня - 3 и 5 августа. О них вспомнил сам Сидоренко во втором, последнем письме с фронта, посланном жене:
"…Особенно большой бой был 3 августа, в котором я лично из снайперской винтовки убил десять фашистов. Возможно, об этом вы прочтете в сводке Информбюро.
Возможно также, вы получите извещение, что я убит 5 августа, но не верьте. Я был окружен и упал под пулеметным огнем фашистов. В часть попал только на второй день, когда меня занесли уже в списки убитых. Как видите, я воскрес".