- Да, вы слушайте, что дальше было! Так вот, прошли мы на кухню. Маленькая такая, ухоженная. Спрашивает, буду ли я пиво с воблой. Я уж и не знаю, что и отвечать. В голове одна мысль витает, как бы ноги отсюда сделать. Перед глазами башмаки проклятые стоят. Сели, попиваем пиво, беседуем. Все согласно этикету, как в лучших домах Лондона и Филадельфии. Ничего лишнего себе не позволяю, никаких шалостей, никаких тебе вольностей. На душе, конечно, кошки скребут. Совсем не до пива мне. Тут звонок в дверь. Я как ужаленный подпрыгнул. Сижу весь в испарине. Она с милой улыбкой пошла открывать. Ну, думаю, кранты! Слышу, в прихожей бас чей-то, что-то без умолку бубнит. Уж представил себе, как с седьмого этажа в затяжном прыжке падать буду. Тут она возвращается и говорит, что пришел сын со своей девочкой. И заглядывает на кухню парень, вот такой верзила, косая сажень в плечах, повыше нашего Квазимодо, наверное, будет. Эдакий молодой бугаек. Я даже поразился, как такой громила еще мать свою слушается. Потом молодежь устроилась ужинать в комнате у телевизора, а мы остались на кухонке. В ходе беседы узнаю, что она на семь лет меня старше, что с мужем в разводе, вот воспитывает сына, которого осенью должны в армию забрать. Переживает страшно за него, уж больно характер у него мягкий. Вот такой случай приключился, братцы.
- Ну, а потом, что было, - полюбопытствовал, шмыгая носом, Привалов.
- А потом, суп с котом! Это уже другая история! - закончил Стефаныч. - Дай-ка лучше спичку! Мои отсырели! Что-то наши лихие командиры никак с аксакалами не договорятся!
- Лифчик пора менять, рвань сплошная! Прореха на прорехе! Такой, как у Сереги, хочу, что с наемника сняли! Замучился латать его, - поделился своими бедами Ромка Самурский, оседлав бревно.
- Ну, ты, Караюшка, совсем обнаглел. Убирай свою лобастую головушку, весь матрац занял, - Стефаныч тщетно пытался сдвинуть овчарку с места. - У нас тоже жопа не железная. Старших уважать надо, уступать лучшие места.
- Это еще не известно, кто из вас старший! - усмехнулся Филимонов, почесывая Караю за ухом. - Верно, боевой пес?
- По собачим годкам, может он тебе в отцы годится! - встал на защиту собаки проводник Виталька Приданцев.
- Туман, гляди, рассеивается. Денек сегодня будет отменный. Побалдеем на солнышке.
- Если ветра не будет, - отозвался, широко зевая, рядовой Чернышов.
- Братва, смотри, Колька Селифонов опять что-то у десантуры скоммуниздил, наверняка, тушонку выменял на гранаты.
- Ну и жучара! Не угомонится никак! Пиротехник доморощенный! Все б ему играться с огнем!
- Камикадзе, блин!
- В прошлый раз чуть своих не подорвал, дурья башка. Хорошо у сарая стены толстенные оказались, а то бы не знаю, что было бы, полкурятника только так разнесло, чуть Креста с Кнышем не завалил.
- Братва, только погляди, как батя "чехов" кроет!
Недалеко от "Волги", на которой местная власть привезла сданное оружие багровый от бешенства майор Сафронов поливал по матушке старейшин в каракулевых папахах и главу села, поминутно пиная ногой сваленные на землю трофеи. Рядом с ним стояли капитан Дудаков и рослый майор ВДВ, которые тоже размахивая руками, не стесняясь в выражениях, костерили сельчан.
- А это, что за рухлядь? Я спрашиваю, что это за хлам? - ругался майор Сафронов, обращаясь к старикам. - Ты знаешь, что это ружье с времен русско-турецкой войны. Из него только курей стрелять!
Подошел чеченец, который принес старую охотничью двухстволку и кинжал в потрепанных ножнах.
- Ха, еще одну дрянь приволок! Настоящий антиквариат, - криво усмехнулся Дудаков. - Прям музей какой-то!
- А бушлаты, чье белье сушите? Чьи бушлаты? - допытывался у "чехов" старший лейтенант Тимохин.
- Так, всё! Дудаков, Стефаныч, Тимохин! Зачищаем! - отрубил зло комбат.
- Рядовой Ведрин! Ко мне!
- Я!
- Так, все это говно! На помойку! - Сафронов ногой пнул кучу оружия.
- Как на помойку? - спросил удивленный солдат, уставившись в недоумении на командира.
- В комендатуру! Не хрен мне мозги здесь пудрить! Всё, зачищаем!
Глава двадцатая
- Может, на самом деле, не стоит трясти село, - сказал Крестовский.
- Не стоит? Крест, а ты видал, когда подъезжали, пики с зелеными тряпками на кладбище? - вскинулся Ромка. - Боевиков тут, видать, до чертовой матери! Как собак нерезанных!
- Ребята, Дмитрич идет!
Получив указания от Сафронова, капитан Дудаков направился к головной БМП.
- Все, кончай базар! По машинам! Гусев! Гусев! Твою мать! Где тебя черти носят?!
Из люка наводчика-оператора высунулась заспанная мятая физиономия радиста Гусева.
- Вызывай капитана Карасика на связь! Передай…
Но грубый рев БМП заглушил последние слова Дудакова.
Десантники провожали взглядами, как "бээмпэшки" с бойцами на броне стремительно рванули с места, отряхивая с гусениц ошметки сырой земли, урча, плюясь выхлопами дыма, поползли к селу.
БМП с "вэвэшниками" и СОБРом медленно двигались к центру села, где на небольшой площади высилась старенькая мечеть с облезлой луковицей минарета.
Перед тем, как начать операцию командиры долго препирались, выясняя отношения с местной властью, которая упорно заявляла, что село "чистое" от боевиков. На белой старой "Волге" с оленем привезли скромный арсенал из нескольких ржавых "калашей" и десятка старых охотничьих ружей, среди которых оказался аккуратненький кавалеристский карабин "Манлихер" времен первой мировой войны, не весть какими путями попавший в эту глухомань.
Но Сафронов был непреклонен, потеряв терпенье, он крепко обматерил местных старейшин и отдал приказ капитану Дудакову начинать зачистку.
Двигались несколькими группами: одна с севера, другая с южной стороны, западная, выжидая, стояла в резерве. Все шло по плану. Входили во двор с кем-нибудь из старейшин, досматривали дом, пристройки, погреба, подвалы, проверяли документы. Мужчины с хмурыми лицами молчали и подчинялись военным, чеченские же женщины голосили, понося незванных гостей, не стесняясь в выражениях. Тут же мельтешила под ногами шустрая ребятня с черными блестящими как вишни глазами.
Овчарки Гоби и Карай, обнюхивая все углы, обследовали жилье и прилегающую территорию. Через несколько домов от мечети, во дворе отнюдь незажиточного хозяина Гоби, вдруг, обнюхивая фундамент, остановилась и села, на бетонную дорожку под окном. И тихо тявкнула, взглянув преданными глазами на проводника Мирошкина.
- Чего это она? - обратив на нее внимание, спросил "собровец" Степан Исаев у Димки.
- Что-то нашла! Гоби! Гоби! Ко мне!
Но собака продолжала неподвижно сидеть, виляя хвостом.
- Эй, мужик! - старший лейтенант СОБРа позвал хозяина, который вдруг весь как-то съежился. - Иди сюда! Лом есть? Бордюр ломать будем!
- Как ломать? Нельзя, фундамент. Столько трудов вложили! Ничего там нет!
- Спокойно, отец!
- Нельзя ломать! Столько денег стоит! Собачка ошиблась!
- Так, ты что не понял? Что я тебе сказал? Бери лом и долби, пока не поймешь, а не то, не собака, а я сейчас ошибусь и вгоню в твою баранью башку пару фиников!
- Я прокурор жаловаться буду!
- Я те пожалуюсь! Так пожалуюсь… - рявкнул Степан.
- И сынка в помощники возьми! Вон, лоб какой вымахал! - добавил "собровец"" Савельев, кивая в сторону стоящего у порога высокого чернявого парня, лет семнадцати.
- Шустрей долби, не зли меня, я хоть и терпеливый, но могу и сорваться с цепи!
- Чего нашли? - спросил, появившийся из дома, брат Степана Виталий, за ним лениво плелся как сонная муха, утирая сопливый нос, рядовой Привалов.
- Пока не знаем!
- Мужик, как тебя кличут?
- Ахмад Исаев.
- Исаев? - удивленно переспросил, усмехнувшись, Степан и переглянулся с братом-близнецом. - Ахмад, ради бога, уйми свою жену! Чего она разверещалась как баба-яга?
- Гляди, у него тут цемент отличается по цвету.
- Да, в этом месте, поновее будет! - согласился со старшим лейтенантом контрактник Кныш.
- Долби Ахмад, не сачкуй!
Десятисантиметровый слой бетона расковыряли за полчаса, под ним под дом было прорыто углубление, в котором лежал большой сверток, замотанный в клеенку, перевязанный бельевой веревкой.
- Ура! Клад нашли! Братцы, алмаз Кулинан! Двадцать пять процентов Ахмаду от государства и благодарность за ценную находку точно гарантированы!
- С Гоби, наверное, делиться придется, иначе хер бы нашли?
- Да, нет, решили все Ахмаду отдать, зачем Гоби ценности, ей бы только на похлебку с тушонкой! - съязвил Виталий Исаев.
- Ну, чего уставился как баран на новые ворота? Давай разворачивай, посмотрим, что у тебя тут за сокровища на черный день припрятано. Не боись, не отнимем! - Савельев подтолкнул чеченца вперед.
- Погоди, я разрежу, а то будешь возиться до скончания века, - Степан наклонился и ножом полоснул по веревке.
В клеенке, в политиленовом мешке, в промасленной бумаге покоились два новеньких "калаша" со складными прикладами, шесть набитых патронами рожков, пара цинок и три тротиловые шашки.
- В Эрмитаж прикажете сдавать "сокровища сарматов"?
- В Оружейную палату! - сострил Савельев. - Собирайся Ахмад, ты и сын поедете с нами в Ножай-Юрт. На беседу к следователю. Да без глупостей!
В голос заголосили жена и старуха, стоявшие у крыльца, уткнув лица в черные платки.
Неожиданно на южной стороне села рванул сильный взрыв. Землю встряхнуло, задребезжали стекла в окнах.
- Самурай! Ну-ка, слетай! Узнай, что там случилось? Садануло крепко!
Ромка выскочил на улицу, где стояли, урча БМП.