Кныш, вытащив из ножен клинок, с опаской приблизился, присел на колено рядом.
- Давай, давай, кромсай. Только осторожно. Без спешки. Не боись, рычаг крепко держу. Никуда теперь от нас не денется. Ага, так ее. Вырезай вокруг. Так, отлично… Молодец! У тебя не нож, а бритва!
- Ну, старый, ты даешь! Я аж поседел весь!
- А я по-твоему помолодел что ли? - сказал, криво усмехнувшись, Стефаныч, поднимая зажатую в кулаке гранату с куском отрезанного кармана. - Ну, дорогой парниша, будем смотреть подарок?
- Чего на нее смотреть?
- С чекой она или без.
- Ну ее в п…ду, бросай быстрей подальше! Бля, вся задница от страха взмокла!
Стефаныч медленно поднялся. Его сосредоточенное лицо стало багровым, словно ему на шее петлю затянули, на висках набухли вены.
- Любопытно, конечно, но ты прав, лучше от греха подальше. Не будем гневить бога. Пойду-ка под обрыв зашвырну. Бошки не высовывайте!
Через минуту со стороны берега раздался взрыв: "Ф-1" оказалась на боевом взводе.
- Паскуды! Чуть не подорвали, сволочи! Бля, сколько раз зарекался с трупами дело иметь! - ругался Кныш, нервно отвинчивая колпачок фляжки и делая жадный глоток.
- Володька, а ты оказался прав, - сказал вернувшийся Стефаныч. - Гадина без чеки была. Дай-ка, хлебнуть водицы.
- Ты что, Жопастый, с ума спятил?! Все-таки посмотрел?
- Ну, виноват, не удержался! Любопытство дюже распирало. Тряпье осторожненько снял. А она без чеки!
- Ну, ты и придурок, Стефаныч! Когда-нибудь доиграешься, помяни мое слово!
- Конечно, придурок! И ты тоже, такой же болван! Ляпу мы с тобой большую дали! Могли сами подорваться и пацанов подставить.
- Это просто чудо, что не рванула. Представляю, что бы было, - Кныш зло сплюнул.
- Не поверишь, на самом деле чудо. Хочешь секрет открою, почему сучка не рванула?
- Какой еще секрет? Чего городишь, старый козел?
- Вова, не дерзи старшим! Ты обратил внимание, когда карман резал, что там семечек полным-полно было?
- Ну… И что из этого?
- Так вот, шелуха набилась в дырку, где чека была…
- Я так думаю, над капитаном, бедолагой, "вахи" изуверствовали на глазах у старшего сержанта, а потом закололи, - высказал предположение Володька Кныш, оборачиваясь к командиру. - Парень, не выдержав увиденного кошмара, бросился бежать, в отчаянии прыгнул с обрыва вниз, там его в спину с автоматов и достали.
- Похоже, что так и было. Сомневаюсь, что там под ним тоже "сюрприз" нас ждет. Хер бы они стали за ним по такой крутизне спускаться. А вот нам за братишкой придется.
- Пацаны, честно скажу, я чуть не обосрался, - поделился с товарищами Валерка Крестовский, прислонив "эсвэдэшку" к стволу дерева, присаживаясь рядом с Ромкой, который с мрачной физиономией отрешенно смотрел перед собой.
- А я думал, все, хана! Вот она, смертушка, - отозвался Эдик, нервно затягиваясь сигаретой. - Самура, ты мне чуть прикладом руку не сломал.
- Свисток так рванул, только его и видели.
- Посмотрел бы на тебя, если бы "феня" грохнула, - сердито огрызнулся недовольный Свистунов, шапкой утирая вспотевшее лицо и коротко стриженную голову.
- Товарищ прапорщик! Товарищ прапорщик! Вот нашли письмо и фотку, - сказал один из подошедших солдат.
- Конверта не было? - спросил Стефаныч.
- Дай-ка сюда, - Кныш протянул руку.
- Нет, без конверта было, - отозвался выглядывающий из-за спины Селифонова пулеметчик Пашка Никонов. - В кустах вместе с фотокарточкой валялось.
С фотографии с грустной улыбкой смотрела молодая симпатичная женщина, держащая на коленях светленького пухленького мальчика лет трех, подстриженного "под горшок", с веселыми глазенками. Он удивленно уставился в объетив. Наверное, ждал, когда вылетит из фотика маленькая птичка. На обороте была надпись: "Нашему любимому Папочке! Любим и ждем!". Кныш бережно расправил смятое письмо, написанное на двойном листе из тетради в клеточку аккуратным женским почерком…
- Дорогой Сереженька… Сергеем звали, - сказал контрактник, кивнув на убитого. Других сведений об убитом не было: документы капитана и старшего сержанта "чехи" забрали с собой.
"Да… Вот и дождутся они дорогого Сереженьку… Эх…" - подумал Ромка.
Глава восемнадцатая
Показались разведчики. С ними был перепуганный на смерть плачущий пацаненок, лет десяти, с беспокойно бегающими черными глазами, которого рядовой Привалов крепко держал за шиворот.
- Где вы его сцапали?
- Там, за излучиной, в метрах трехстах отсюда, - доложил сержант Елагин. - Как только взрыв прогремел, он выскочил на нас словно заяц. Я с перепугу чуть очередью не срезал. Привал его тут же и повязал, хорька.
- За нами следил?
- Да, нет. Все-таки далековато отсюда.
- Чего он там делал одному богу известно, - отозвался рядовой Привалов, бесцеремонно толкая в спину пацана. - Ну, чего молчишь, герой?
- Дикий! Молчит шкет как партизан.
- Он партизан и есть. Местный Марат Казей, едрит вашу мать! - сплюнул прапорщик.
- Это, мужики, уже любопытно, - отозвался Кныш. - Нам тоже не мешало бы знать, какого он там хера ошивался. Это явно не спроста. Потом покажете то местечко.
- Пи…еныш! - вновь выругался Стефаныч, вглянув мельком на распустившего нюни мальчишку. - Наверняка, на стреме стоял. Известная басня. Будто он корову пасет. Тут у скотов все под контролем. Хер, ты тут без ихнего присмотра шаг сделаешь, сразу же будет известно "чехам". Здесь, каждое дерево, каждый куст, каждая шавка следит за нами.
- Свистунов! Дай сопляку, как следует, хорошего пендаля! - отдал распоряжение старший сержант. - Пусть катится ко всем чертям! Хотя, постой! Потом отпустим.
Через полчаса оказались на том месте, где был захвачен маленький чеченец.
- Кныш, чует мое сердце, что он околачивался здесь не просто так. Прикинь, до села-то будь здоров. Скотины с ним никакой. Схроном явно попахивает. Прошерстить надо все вокруг тщательно, - сказал Стефаныч.
- Может проще поговорить с пацаном по душам?
- Отставить, старший сержант Кныш! Знаю я ваши задушевные беседы! С бородачами будешь калякать по душам! С детьми и бабами не надо.
- Самурский, Чернышов, Никонов! Спуститесь к воде, пройдитесь вдоль реки, особое внимание обрывистому берегу. Может, где какая пещера или расщелина…
- Эх, сейчас бы Карая или Гоби сюда!
- Да, собачку бы не помешало. Пусть бы побегала, понюхала ботву.
- Может свяжемся с Тимохиным?
- Володя, им пес самим позарез, во как, нужен. Пока своими силами попробуем справиться, а там посмотрим.
Ромка, Танцор и Пашка Никонов подошли к краю обрыва, стали высматривать, где бы поудобнее и безопаснее спуститься вниз. Первым полез Чернышов.
Вдруг тихое хныканье пацана неожиданно перешло буквально в рев, и он, захлебываясь слезами, сбивчиво заговорил, коверкая слова и показывая куда-то вдоль берега.
- Ты чего ему сделал, солобон? - накинулся с руганью на Привалова старший прапорщик.
- Я его и пальцем не тронул, вот те крест, только пару ласковых слов сказал, - огрызнулся, стушевавшийся под напором Стефаныча, рядовой. - Сказал, что башку его глупую отвинчу, и хрен тогда Аллах его без калгана в рай возьмет.
- Не бойся, пацан! Пошутил он! - Кныш дружелюбно похлопал мальчишку по плечу. - Не реви! Ничего тебе не сделаем! Отпустим тебя к мамке!
Вышли к схрону боевиков, состоящему из пары землянок, соединенных между собой зигзагообразным подземным ходом. Лагерь "чехов" располагался на густопоросшем лесом "языке", омываемым с двух сторон Ямансу и впадающим в реку горным ручьем. Никаких тропок, никаких тебе следов, никаких подходов. Ничто вокруг не указывало на присутствие людей, кроме кинжала, воткнутого в ствол дерева, видимо, забытого по рассеяности кем-то из боевиков…
- Обычно "вахи" минируют подходы к базам, и к ним просто так не подберешься, только по замысловатой "улитке", которая известна только им, - сказал Стефаныч.
- Я думаю, что это чисто резервный схрон, здесь никто не обитает, зачем его минировать, - высказал предположение Кныш, откидывая добрый кусок дерна с мхом и сухим кустом, прикрывающий люк. - Тем более, что от дислокации федеральных сил далече.
- Глубокая норка, - констатировал любопытный Ромка, заглядывая в открывшееся вражеское убежище.
- Смотри-ка, крыша-то в несколько накатов.
- По всем правилам партизанского искусства.
- Ну, а теперь, пацан, давай выкладывай начистоту, что ты тут делал? За каким хреном тут околачивался?
- Играл. Мы сюда играть с Русланом ходим.
- А кто ж землянку такую замечательную выкопал?
- Рашид, брат Руслана. Он с дядей Резваном ее копали, - захныкал мальчишка, втягивая голову. - Только не говорите, что это я показал.
- Ладно, пацан, не боись, ни кому не скажем. Слово даю. Ну, показывай свои владения.
Чернышов выдернул, воткнутый в ствол дерева, кинжал.
- Выбрось! - резко сказал побледневший Ромка.
- С какой стати? Трофей как никак. Клинок что надо. Жаль вот ножен нет.
- А ты представь, сколько этим трофеем голов поотрезали нашим солдатам, сколько, сволочи, народа изуродовали. Как их мучили, как над ними издевались, как их кололи этой штуковиной.
- А я как-то никогда об этом и не думал, - отозвался Танцор, запихивая холодное оружие за голенище сапога.
- Если так рассуждать, Самурай, то можно знаешь до чего докатиться. Свихнуться запросто, - вставил Елагин.