- По нашему порядку третья изба от моей. А зеленковская - четвертая. Дранкой крытая… Да тебе-то зачем? Ты туды не иди, а сейчас в огород, мимо баньки, после в овраг спустишься. Там до лесу - всего ничего.
- Спасибо, хозяюшка. - Колесников отодвинул в сторону нетронутые щи, а хлеб положил в карман. - Чего ж староста один живет?
- Так не немец он. Русский. Глебов по фамилии. А величают Петром Лукичом.
- Величают, говоришь? Это кто же его величает?
- А все. Начальство же!
- А… Ну пойду я повеличаю. Ты сходи к Дубову-то, проверь, на месте ли начальник. Вдруг ушел куда.
Хозяйка начала о чем-то догадываться, сказала нерешительно:
- Куды ж ему уйти в эдакую рань?
- Иди, иди. Коли он дома, вызови. Скажи, человек из лесу заявился. Раненый. В твоей избе лежит. Командир, мол. Со "шпалой". Гляди сюда! Вот с этакой, только подлиннее… Запомнила? Ну иди. Да иди же!
- О господи, чего же теперича будет?! - охая, она накинула на плечи ветхий кожушок, сунула в ноги валенки и обмотала плечи большим шерстяным платком. Стараясь не потерять ее из виду, Колесников с солдатами шел напрямик через огороды.
К избе Дубова они подошли одновременно. Понуждаемая энергичными жестами лейтенанта, женщина выпростала руку из-под платка, робко постучала и обреченно поникла головой. В сенях послышались осторожные шаги, которые вскоре смолкли.
- Кто такой и по какому делу? - спросили за дверью.
- Это я, Петр Лукич, - заторопилась она, - Евдокия Селезнева, вдова бригадира Якова Ивановича. Вы еще ко мне за самогончиком приходили…
- Ну признал, - нехотя отозвался Петр Лукич, - так что из того?
Женщина качнулась вперед и, чтобы не упасть, ухватилась за косяк.
- До вас я, Петр Лукич. Да вы отворите, не пужайтесь, одна я…
- Мне пугаться нечего, - помолчав, сказал Глебов, - а только ни к чему в такое время двери отворять. Баба ты молодая, а тут одни мужики… Так что ступай.
Евдокия обрадованно метнулась было прочь, но бросив взгляд в сторону, замерла на месте. От страха она заплакала, но робко, по-детски, стараясь своим плачем не слишком тревожить людской покой.
- Чего ж делать-то мне, Петр Лукич! Он ведь не уходит! Страшно мне! Хошь бы ты дверь отворил! Со страху боюсь ума лишиться!
Дверь слегка приоткрылась.
- Кто не уходит? Говори толком.
Захлебываясь слезами, Евдокия лепетала что-то малопонятное и все норовила юркнуть в избу, но Глебов почему-то удерживал ее на крыльце. Выслушав все, он сказал:
- Не мое это дело. Коли ты на него донести хочешь - бог тебе судья, доноси. А меня не впутывай. По мне что командир, что рядовой - все едино душа человеческая. В молодости не был Иудой, а в старости тем более не стану. Ступай с богом. Делай, что тебе совесть велит.
Он хотел закрыть дверь, но Евдокия боком пролезла в щель, и Колесников услышал ее громкий, рыдающий голос:
- Петр Лукич, Христа ради, не гони! Боюсь я! - и еще что-то, чего лейтенант уже не расслышал. Кинувшись к двери, он потянул ручку на себя. Из сеней пахнуло овчиной, луком и старой, лежалой соломой. В темноте кто-то вскрикнул, загремел жестяным ведром.
- Ни с места! - крикнул лейтенант, наугад продвигаясь вперед. - Кто шевельнется, пристрелю! - рукой он нащупал слева бревенчатую стену. - Всем - в избу! Отворить дверь в комнату!
Кто-то шарахнулся прочь, скрипнув половицами, в глаза лейтенанту ударил показавшийся слишком ярким свет керосиновой лампы.
В избе у печки стоял с поднятыми вверх руками высокий худой старик в домотканой рубахе и подштанниках. Другой, тот, что вошел впереди лейтенанта, был немного моложе, шире в плечах и бороду имел широкую и густую, по бокам сильно тронутую сединой. Евдокия, сжавшись в комок, забилась в угол, где стояли ухваты и висели на гвоздях связки красного лука.
- Хозяин? - лейтенант в нетерпении слегка поигрывал наганом перед лицом высокого старика.
- Теперича хозяин тот, у кого в руках вот эдакая штука, - ответил старик, опуская руки.
- Хозяин, хозяин, - подтвердил другой и сел на лавку, - а я погорелец. Живу тут покуда…
- Из Мурашова, - пояснил высокий, - когда его избу тама спалили, сюда ко мне перешел. Товарищи мы… Сесть-то можно? Али до утра стоять?
Колесников убрал наган.
- Садитесь. Так кто же из вас Глебов?
Мужики переглянулись.
- Ну я буду Глебов, - сказал тот, что был пониже ростом, - а вы, извиняюсь, не тот раненый командир, про которого Евдокия говорила? Не дождались, стало быть, подмоги, сами заявились… И сильно вас ранило?
Лейтенант покраснел.
- Здесь не вы, а я задаю вопросы.
Широкоплечий усмехнулся и погладил бороду. Нет, он был не из робкого десятка, этот Петр Лукич. Тогда почему отказался пойти к Евдокии? Ведь за каждого пойманного красного командира немцы давали деньги!
- Немцам служишь? И дорого платят? Наличными или натурой? Отвечай, немецкий прихвостень, когда с тобой советский командир разговаривает!
Глебов слегка побледнел, но продолжал сидеть и взгляда своего не отвел. Подождав, когда гнев лейтенанта пройдет, сказал:
- Можно и так считать. Сполняю, что требуют. А плата… Тут всем одинаково платят: не повесили нынче, значит, наградили…
- Приказы немцев выполняешь! - не сдавался Геннадий. - Значит, предаешь Родину!
Глебов опустил глаза.
- Экой ты скорый, парень! Сполняешь - значит, предатель. Так ведь приказы по-разному сполнять можно… - он покосился на застывших у дверей с оружием в руках солдат Колесникова. - Ты лучше скажи, зачем к нам пожаловал? Чего тебе надобно?
Лейтенант думал, при свете лампы разглядывая лица мужиков.
- Немцев в деревне много?
Старики снова переглянулись.
- Как для кого, - сказал Глебов, - ежели ты смелый человек, для тебя это пустяки, а коли трус, лучше сюда не суйся.
- Загадками говоришь.
- А ты разгадывай!
Лейтенант нервничал, не зная, как поступить. С одной стороны, угрозой от стариков ничего не добьешься- не таковские, с другой - у него не было времени на то, чтобы завоевать их расположение.
- Я не гадалка. Если хотите помочь - помогайте. После… обоим зачтется…
Глебов засмеялся, толкнул локтем Дубова.
- Слыхал, Денис? Зачтется, говорит! Ну спасибо, парень, обнадежил! - он поднялся над столом, широкоплечий, кряжистый, будто вырубленный из целого смоляного комля, посмотрел на лейтенанта в упор из-под косматых черных бровей. - Милостей нам твоих не надо, награды тоже оставь при себе. У меня за ту германскую два Георгия, у Дениса - полный бант…
- Врешь! - вырвалось у Геннадия. - Такие герои немцам служить не будут!
Глебов с укоризной покачал головой, сказал тихо:
- Откуда тебе знать, кому мы служим! Вот у тебя рота… Или взвод. Скомандовал - пошли. "Огонь!" - стреляют… Всё - на виду. А мы - вдвоем! И вся оружия- вот она! - Глебов постучал себя по лбу. - Длинным с выпадом, коли! "Герои"… Мы свое отгеройствовали. Теперь ваш черед.
- Мужики! - сказал Геннадий. - Мне нужно к своим! Очень нужно! Помогите. Не ради себя прошу, ради товарищей своих!
Приступ страшной усталости, как тогда, по выходе из болота, внезапно одолел его, заставил сесть. Минуты три все молчали. За печкой трещал сверчок, в углу сонно вздыхал теленок, в подполье глухо пропел петух.
- Видать, не помереть нам с тобой своей смертью, друг Денис! - проговорил Глебов, поднимаясь. - Штаны-то одень, без них в рай не пустят…
- И то… - сказал Денис, натягивая портки. - Чего делать-то будем? Я, чай, и стрелять-то разучился!
- Найдется без тебя кому стрелять. Ты что надумал, лейтенант?
- Проведи меня к штабу, а там…
- А там? - Глебов смотрел строго, как смотрят на ученика. - У тебя сколько людей? Рота? Взвод? Али, может, батальоном командуешь?
- Тебе не все равно, дед?
- Большая разница! Так сколько?
- Полсотни наберется…
- Полсотни? Дура! Куды ж ты в лоб-то лезешь? Веди его к штабу! Слышь, Денис! Я-то проведу, мне - что! Только что останется от твоей полусотни?
- Пулеметы?
- Не без того.
- Много?
- Два. Один крупнокалиберный. При нем круглосуточно - два немца. Часовых возле штаба трое. И караулка рядом…
Лейтенант огорченно сказал:
- Опоздал я. Рассветало. Надо было сонных…
- И это бы не вышло, - отрезал Глебов, - кроме солдат в избах бабы и ребятишки. Это ты учел? - Лейтенант отрицательно качнул головой. - То-то. Ну а теперь слушай меня. Комендант наш теперь в Мурашове. Гуляет. С ним два офицера. И цельная машина солдат. Вечор уехали. Утром, надо понимать, вернутся. Дорога из Мурашова идет через дамбу… Смекаешь!
- Смекаю. Предлагаешь взять гауптмана, перебить солдат и тогда уж атаковать штаб?
- Точно! - Глебов восхищенно хлопнул лейтенанта по плечу. - Тогда уж тебе никто в спину не ударит! Некому будет. Да и офицеры там все в кучке… Немец - он без офицера не вояка! Как думаешь, Денис?
- Куды им!
- Вот и я думаю. Так что гляди, парень, упустишь момент, век тебе из Непанского болота не выбраться.
Наше Березовское - это замок. Отопрешь его - молодец. Не сумеешь - никто тебе не поможет. Так что давай, не мешкай. Рота-то твоя где? Веди к дамбе, а я за штабом приглядывать буду. Ежели что - Дениса пришлю. Он у них истопником. Ну а я все-таки староста!..