Виктор Найменов - Окруженец стр 25.

И я направился туда. На месте все оказалось гораздо сложнее. К железнодорожному мосту подходы были совсем открытые, и охранялся он достаточно серьезно. Автомобильный мост находился метрах в двухстах, вот за него можно ухватиться и принести немцам охапку неприятностей. Я осторожно подкрался к объекту. Осмотревшись на месте, я решил, что уничтожить мост можно, да и нужно. Но для этого мне надо переправиться на другой берег. Я стал пробираться ниже по течению, чтобы найти подходящее для переправы место. Да и надо было скрыться от глаз охраны. Речка хоть и неширокая, всего-то метров десять или чуть больше, но глубина ее неизвестна, и форсировать ее придется вплавь. Вообще-то, так делать нежелательно, но лодку здесь вряд ли найдешь. Поэтому я решил поискать брод, и через некоторое время заметил что-то вроде речного переката. Тут явно был брод, потому что на обоих берегах виднелось что-то похожее на тропинки. Здесь я и решил перебираться, взял свой мешок, затолкал в него все имущество, поставил на голову и вошел в реку. А водичка-то оказалась холодной, но сначала все было нормально, и она не доходила даже до колен. Но метра за четыре до противоположного берега я вдруг оступился, меня потянуло в сторону, и я провалился в какую-то яму. Хорошо, что она оказалась неглубокой, всего по грудь. Да и равновесия я не потерял и сумел удержать мешок на голове. Так что вооружение мое не пострадало от воды, а вот самому нужно сушиться, и чем быстрее, тем лучше. Пришлось искать подходящее место, в стороне от любопытных глаз. Погода стояла солнечная, и к вечеру моя одежда высохла. А, между прочим, это и хорошо, что я искупался. Сам помылся, и одежда немного постиралась. Так что, парень я сейчас был хоть куда. Хоть в далекое детство, хоть в Красную Армию!

Но надо выбираться поближе к мосту. Опытным глазом я окинул местность и, главное, смотрел поверху, выбирая что-нибудь повыше. Ничего подобного здесь не росло, а были только ивовые кусты, да ольховый подрост высотой три-четыре метра. Так что угнездиться мне было негде. Кусты эти заканчивались метров за двадцать от моста, но были достаточно густые и вполне прилично меня прикрывали. Мне помогла еще и форма, которую выдали в партизанском отряде Медведя, она была достаточно новой и казалась незаметной на фоне листвы. Наблюдать отсюда можно и без бинокля, и вот, что я увидел. У берегов мост охраняли по двое часовых. У каждой пары по мотоциклу без коляски. Смена приезжала через три часа, тоже на мотоциклах. Часовые в парах менялись через полчаса, один отдыхает, второй охраняет. Для этого на обоих берегах сколочены какие-то хибары, чуть больше деревенского туалета. Такая вот диспозиция у оккупантов.

Я забрался подальше в кусты и занялся приготовлениями к минной войне. Хоть движение по этой дороге было не, ахти, какое, но, все равно, вывести мост из строя надо. Чтобы немцы страх не теряли. Для начала я связал вместе гранату и снаряд парашютной стропой, ее еще осталось у меня немного. И этими стропами сбитый летчик продолжает свою войну. Потом из кусков строп связал шнур длиной в десять метров, и один конец привязал к гранатной чеке. Затем все это тщательно завернул в гимнастерку, выведя шнур наружу. Готово, теперь нужно ждать! Уже стемнело, когда подъехала смена. Отдежурившие завели свои мотоциклы и укатили. Вот теперь пришла моя очередь, и я незаметно выполз из кустов. Подкрался к часовому со спины и по-тихому убрал его. Просто-напросто заколол финкой, и без звука. Потом подобрался к будке и пробурчал что-то нечленораздельное. Дверь открылась, и второй получил удар ножом в сердце. Здесь все в порядке, теперь дальше. Я взял свой минный сверток и пополз к середине моста. На другой стороне было тихо. Пока. Я добрался примерно до половины, остановился, собрался с духом и метнул гранату прямо в будку, и сразу же полоснул автоматной очередью. Раздался взрыв, я резво вскочил и побежал назад, держа в руке конец шнура. Добежал до будки, спрыгнул в кювет и дернул. И ничего не произошло. Вот невезуха, наверное, шнур где-то зацепился. Я собрался и дернул еще раз, но гораздо сильнее, и вжался в землю. Взрыв, и середина моста обвалилась в реку. Теперь патроны и гранаты в мешок, и вперед! Я завел мотоцикл, вскочил на него и рванул по большаку на восток. Гнал со всей мочи, мотоцикл орал подо мной не своим голосом, а встречный ветер охлаждал мою бедовую голову. Скоро должно быть село, откуда ездила на мост смена. Теперь надо быть осторожнее, я сбавил скорость и поехал медленнее. Это село находилось немного в стороне от дороги, и у меня был шанс проскочить без всяких подозрений. Это мне удалось, хотя немцы и должны были слышать взрыв. Но они не обратили, скорее всего, на это никакого внимания. Фронт далеко, а партизан здесь, похоже, не было и в помине. И грохот никого не насторожил. Все обстоятельства были за меня и против немцев, но это будет до тех пор, пока я не теряю голову, сохраняю самообладание и выдержку. Это будет не просто сделать, но я постараюсь. Игра идет на вынос, но свое тело я выносить никому не позволю, даже если это будет немецкий генерал.

В общем, миновал я это селение без потерь. Но зарываться не следовало, и с этого большака нужно убираться, поэтому мне пришлось остановиться и достать карту. Через километр к большаку подходила лесная дорога, сначала уходила в сторону, а потом шла параллельно. Но неизвестно, что за состояние у этой дороги. Поэтому я решил рискнуть и гнать по шоссе, пока не кончится бензин или что-нибудь другое не случится. Тем более, что на самом краю карты имелась еще одна такая же дорога. Я качнул мотоцикл, бензин в баке еще плескался. Что же, будем тянуть до последнего. И покатил дальше, увеличивая скорость. Бензина мне хватило часа на полтора быстрой езды. Ночь проходила спокойно, и мне никто не встретился, а попутки меня, вообще, нагнать не могли. Вскоре мотор стал работать с перебоями, и пришлось остановиться. Теперь нужно избавиться от своего железного коня, а бросать его на дороге нельзя. Кюветы здесь были глубокие, и некоторое время мне пришлось потратить на поиски хоть какого-нибудь съезда с дороги, и я отыскал его. Но теперь мотоцикл ехал на мне. Все, как в нашей русской поговорке. Я сволок его с большака и покатил дальше по тропинке, а уже начинался рассвет. Пришлось испортить в мотоцикле все, что можно сломать руками. Поджигать его я не рискнул, повалит дым, а дым - это предатель. Дальше я пошел пешком, нужно пройти еще сколько-нибудь, а потом уже искать ночлег. Или, скорее всего, дневку. Однако радости от проделанной работы я не испытывал, наверное, уже привык к этому. Ведь говорят, что человек ко всему привыкает, кроме голода и холода. А вот ощущение того, что я приближаюсь к своим не покидало меня. Так я прошагал, примерно, в течение часа, и глаза у меня стали слипаться прямо на ходу. Скорее всего, от усталости и нервной перегрузки, я не стал ничего придумывать, а просто забрался в густые кусты и отключился почти мгновенно.

37

Очнулся я далеко за полдень. Виски ломило от боли, появилось ощущение озноба и стало как-то тяжело дышать. Я еле-еле поднялся на ноги, но все-таки решил идти дальше. Не хотелось, ровным счетом, ничего, напала какая-то апатия и безразличие ко всему. Но, усилием воли, я пошел вперед, сначала было тяжеловато, но со временем размялся, и идти стало легче. А вот дышать, по-прежнему, было трудно, вдобавок начало покалывать в груди. Я обо всем догадался, но гнал от себя эту мысль подальше.

Все дело в том, что я заболел, и случилось это после форсирования речки. Вода в ней была, все-таки, достаточно холодной. И я, потный и разгоряченный, залез в эту воду. Вот тебе и результат. Сначала это меня даже забавляло немного. Надо же так - простудиться на войне. Я понимаю, быть раненым или даже убитым, это для войны в порядке вещей. А вот схватить банальную простуду - это, в конце концов, не честно и обидно. Все-таки я побывал уже во многих переделках, но остался цел и невредим. А тут какая-то простуда навязалась на мою голову. Но ничего не поделаешь, надо принимать все, как есть.