Виктор Найменов - Окруженец стр 16.

Очнулся я от неудобного положения и вкусного запаха какого-то варева. Открыл глаза - я находился, вероятно, в лесном лагере. Повсюду сновали разномастно одетые вооруженные люди, а на костре в большом котле готовилась пища. Я хотел пошевелиться, но не смог. Спиной я был прижат к стволу дерева, а руки мои были связаны за этим стволом. Надо обдумать создавшееся положение, и я снова прикрыл глаза. Мне нужно решить, как вести себя с этими людьми. Скорее всего, это были партизаны, но это могли быть и люди, просто сбежавшие от войны и спасающие здесь свою шкуру… Ладно, когда будут допрашивать, тогда и пойму, что почем? А в том, что допрос состоится, я нисколько не сомневаюсь. Мешок мой, конечно, они уже перешерстили, поэтому его и не видно рядом, а лежит только одна фуражка. А в моем "сидоре" были еще и полицайские причиндалы. И что на уме у этих лесных жителей, неизвестно. Я скосил глаза на карман гимнастерки, он был расстегнут. Значит, мои личные документы тоже забрали, и они должны убедиться, что я свой человек. Но не факт, далеко не факт!

Ладно, пора "просыпаться". Я застонал и замотал головой из стороны в сторону. Это заметили, и ко мне подошел все тот же бородатый дядька:

- Ишь ты, очухался, болезный!

Я промолчал и снова прикрыл глаза. Вспомнил, как обмишурился при захвате, надо было все-таки повернуться. Но в таком случае меня бы продырявили, это точно! И, остался бы я жив, еще неизвестно. Нет, я все правильно сделал, живой остался. А если человек живой, то он найдет, что ему делать! Я открыл глаза, и боль стала сильнее пульсировать в затылке, а когда закрыл, снова стало легче. Будем иметь ввиду. Я снова открыл глаза, бородатый куда-то испарился, а ко мне шагал человек в кожаной тужурке и в кожаной же кепке с красной звездой. Мне сразу же подумалось: "Надо же! Вылитый Щорс!". Николай Щорс был героем гражданской войны, командиром полка, и я его никогда не видел в жизни. Не видел даже его портрета, но почему-то именно он пришел мне на ум. А когда человек подошел ближе, и я увидел, что у него через плечо висит "маузер" в деревянной кобуре, то восторгу моему не было предела. Этот пистолет тоже был героем гражданской войны. И я спросил его владельца:

- Стрельнуть дашь хоть разок?

- Что-что? Я не понял?

- Говорю, пальнуть дашь из маузера своего?

"Щорс" непонимающе посмотрел на меня, ему казалось, что здесь вопросы должен задавать он. Но, почти мгновенно, он собрался и строго произнес:

- Кто такой?

- А почему я должен тебе все докладывать? Ты-то сам, кто есть такой? Из чьих будешь?

Я решил прикинуться недалеким пареньком, нельзя сразу раскрывать себя. Человек представился:

- Командир партизанского отряда Медведь.

- Прикажите развязать, я командир!

Он кликнул бородатого:

- Петрович, развяжи его.

- Командир, а он того? Больно уж ловкий!

- Ничего, развязывай. Свой это, скорее всего.

- Да как же свой-то?

И Петрович этот чиркнул ногтем себе по горлу, явно вспоминая недавнее происшествие.

- Делай, что говорят!

Медведь уже начинал сердиться. И внешне он напоминал своего тезку. Такой же кряжистый, широкий и, видать, недюжинной силы мужик. Недовольно что-то бормоча про себя, Петрович все же освободил меня и очень резво отскочил в сторону. Я надел свою фуражку и медленно поднялся, держась за ствол дерева. Голова сильно закружилась, но я устоял и, отдав честь, доложил:

- Лейтенант Герасимов! Заместитель начальника Н-ской заставы.

Медведь тоже мне козырнул и предложил:

- Садись, давай, лейтенант Герасимов. Вижу, трудно тебе стоять.

- Да, крепко меня приложили ваши орлы.

- Ничего, заживет.

И тут он неожиданно спросил:

- А ты женатый?

Я даже растерялся:

- Нет еще.

И тут Медведь подмигнул мне:

- Я и говорю, до свадьбы заживет!

Мы рассмеялись, и Медведь подал мне руку. Вот так и состоялось наше знакомство, а вскоре он собрался уходить:

- Посиди пока, осмотрись. Сейчас тобой займутся, а серьезно поговорим позже. Медведь ушел куда-то по своим делам, а я стал осматриваться. Лагерь был хорош. Понятно, что все сделано в спешке, но сделано с умом. Деревья вырублены выборочно, а из этих бревен, наверное, сделаны срубы в землянках. И землянки построены в окружность с выходом в центр, чтобы выбегавшие люди не попадали сразу под обстрел. Между землянками вырыты ходы сообщения, а вокруг лагеря сделана еще одна, внешняя, линия обороны. Видно, знающие люди занимались всем этим. Вот взять, хотя бы, Медведя. Он, явно, участник гражданской войны, и боевой опыт у него имеется.

За этими размышлениями я не заметил, как ко мне подошла молоденькая девушка, даже скорее девочка, с санитарной сумкой через плечо:

- Можно я осмотрю вашу голову?

Я даже приосанился:

- Конечно, можно! Даже нужно!

Она начала осмотр и действовала так осторожно, что я ничего не замечал. И мне стало интересно:

- Что там творится? Мозги не выскочили наружу?

- Да нет, ничего страшного.

А я, с усмешкой, продолжил:

- Хотя, скорее всего, там нет никаких мозгов! Если бы были, то точно выскочили. Но, если с другой стороны посмотреть, то голова - это кость, а кость болеть не может. Но у меня что-то болит, а это значит, что мозги у меня все-таки есть!

Мне удалось ее рассмешить, а то она делала из себя строго врача. Ей бы в куклы играть, да их лечить, а не взрослых дядек тут перебинтовывать. Девушка закончила смеяться и сказала:

- У вас тут небольшая рана и огромная шишка!

Немного помолчала и добавила:

- А мозгов совсем не видно.

И вот здесь пришла моя очередь рассмеяться. Но мне было больно, и я хохотал, молча, обхватив голову руками. В конце концов, мы успокоились, и она смазала мне ранку йодом. Желая продолжить приятное общение, я спросил:

- А зовут тебя как, спасительница моя?

- Людмила, Люся!

- А меня Виктор.

- Хорошо, а я вам сейчас еще что-то принесу!

И она убежала. Очень скоро вернулась и протянула мне жестяную банку с горячей водой, кусочек мыла и опасную бритву:

- Вот, командир прислал, чтобы привели себя в порядок. А то вы совсем на военного не похожи, как бродяга какой-то!

Действительно, брился я, наверное, неделю тому назад, да и одежда моя представляла жалкое зрелище:

- Послушай, Люсенька! Называй меня на "ты". Ведь я еще не такой и старый! Вот побреюсь, помоюсь и стану знатным кавалером!

Она рассмеялась:

- Да, конечно! Вам уже и баньку топят.

- А у вас, что, и баня здесь имеется?

- Имеется!

Она махнула рукой, и я увидел, что в одном месте из-под земли действительно вился дымок. Тут я уж духом воспрял и произнес:

- А может мне не ходить в баню, а? Недельки две еще подожду, и грязь сама отвалится!

Люся шутки не поняла:

- Да как, же так?

- А вот так! Моется тот, кому чесаться лень!

Она помолчала, нахмурив брови, потом засмеялась и махнула рукой:

- Все шуточки у тебя! А есть хочешь?

- Да нет, спасибо, я позже перекушу.

- Ну, тогда я побежала!

Люся исчезла, а я прикрыл глаза. Да, голова-то побаливала. Со всей силы, видимо, ломанули меня по затылку! И хорошо, что свои, а то валялся бы сейчас в каком-нибудь амбаре, без всякой надежды. Тут ко мне как-то осторожно подобрался бородатый Петрович. Опасливо глядя на меня, он спросил:

- В баню пойдешь, командир?

- А как же! Послушай, Петрович, а где мой вещмешок? У меня там бельишко сменное есть.

Действительно, Ольга при расставании положила мне в мешок сверток с бельем.

- Так, у командира в землянке! Сейчас притащу!

- И автомат мой захвати!

Он подозрительно посмотрел на меня:

- А зачем тебе в бане автомат, командир, а?

- Привычка у меня, понял?

Петрович мотнул головой и быстро пошел к землянкам, но скоро вернулся, неся мои пожитки и оружие. А еще он держал какой-то сверток подмышкой. Протянул мне только автомат, а остальное оставил себе и буркнул:

- Пошли, все готово.

И повел меня к бане. Но мне было интересно:

- Петрович. А это что у тебя такое?

- Сейчас увидишь.

Мы спустились в предбанник, и он развернул сверток. Это оказалась солдатская форма, чисто новенькая, муха не сидела. Я удивился:

- Откуда это у вас?

- Да есть у нас несколько комплектов. Когда закладывали эту базу, вот и оставили.

- А чего же не носите?

- Так у нас все гражданские, почитай, к своему привыкли! Да и сподручнее как-то. Если что, то можно сойти и за мирного человека.

- Ага, если оружие вовремя скинуть!

Петрович тут же заторопил меня:

- Иди, иди!

А сам вышел на улицу. Я с удовольствием помылся, хоть и крохотная была банька, а все равно хорошо! Вышел, оделся в предбаннике. Было приятно - сам чистый, и одежда чистая! И новая форма на мне сидела удивительно ладно и только местами топорщилась. И фуражку свою многострадальную я тоже почистил в бане, так что боец был, хоть куда! Я вышел наружу, там мялся Петрович. Он хмуро произнес:

- Ну вот. Теперь на человека похож. Айда к командиру, на разговор.

И пошел вперед. Мы зашли в командирскую землянку, там Люська уже заканчивала накрывать стол. А там была такая вкуснятина! Вареная картошка исходила паром, соленое сало, тушенка - в общем, райский пир! Тем временем Люся закончила все приготовления:

- Садись, Витя, за стол!

- А где командир?

- Сейчас заявится, пошел по каким-то своим делам.

И почти сразу же в землянку ввалился Медведь: