Сборник "Викиликс" - Зарубежная любовная лирика стр 8.

"Как мне решить, о друг прелестный…"

Как мне решить, о друг прелестный,
Кто властью больше: я иль ты?
Свободных песен круг небесный
Не больше царства красоты.

Два рая: ты – в моем царица,
А мне – в твоем царить дано.
Один другому лишь граница,
И оба вместе лишь одно.

Там, где любовь твоя невластна,
Восходит песни блеск моей;
Куда душа ни взглянет страстно,
Разверсто небо перед ней.

"И улыбки, и угрозы…"

И улыбки, и угрозы
Мне твои – все образ розы;
Улыбнешься ли сквозь слезы,
Ранний цвет я вижу розы,
А пойдут твои угрозы,
Вспомню розы я занозы;
И улыбки, и угрозы
Мне твои – все образ розы.

"Не хочу морозной я…"

Не хочу морозной я
Вечности,
А хочу бесслезной я
Младости,
С огненным желанием,
Полной упованием
Радости.

Не лавровой веткою
Я пленен,
Миртовой беседкою
Окружен;
Пусть бы ненавистную
Ветку кипарисную
Ждал мой сон.

Генрих Гейне
(1797–1856)

Мне снилась царевна

Мне снилась царевна в затишье лесном,
Безмолвная ночь расстилалась;
И влажным и бледным царевна лицом
Так нежно ко мне прижималась.

"Пускай не боится твой старый отец:
О троне его не мечтаю,
Не нужен мне царский алмазный венец;
Тебя я люблю и желаю".

"Твоей мне не быть: я бессильная тень, -
С тоской мне она говорила, -
Для ласки минутной, лишь скроется день,
Меня выпускает могила".

Счастье и несчастье

Счастье деве подобно пугливой:
Не умеет любить и любима,
Прядь откинув со лба торопливо,
Прикоснется губами, и мимо.

А несчастье – вдова и сжимает
Вас в объятиях с долгим лобзаньем,
А больны вы, перчатки снимает
И к постели садится с вязаньем.

"На севере диком стоит одиноко…"

На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна
И дремлет качаясь, и снегом сыпучим
Одета как ризой она.

И снится ей все, что в пустыне далекой -
В том крае, где солнца восход,
Одна и грустна на утесе горючем
Прекрасная пальма растет.

"Страдаешь ты, и молкнет ропот мой…"

Страдаешь ты, и молкнет ропот мой;
Любовь моя, нам поровну страдать!..
Пока вся жизнь замрет в груди больной
Дитя мое, нам поровну страдать!

Пусть прям и смел блестит огнем твой взор,
Насмешки вьется по устам змея,
И рвется грудь так гордо на простор,
Страдаешь ты, и столько же, как я.

В очах слеза прокрадется порой,
Дано тоске улыбку обличать,
И грудь твоя не сдавит язвы злой…
Любовь моя, нам поровну страдать.

"Они меня истерзали…"

Они меня истерзали
И сделали смерти бледней, -
Одни – своею любовью,
Другие – враждою своей.

Они мне мой хлеб отравили,
Давали мне яда с водой, -
Одни – своею любовью,
Другие – своею враждой.

Но та, от которой всех больше
Душа и доселе больна,
Мне зла никогда не желала,
И меня не любила она!

"Мне сон старинный приснился опять…"

Мне сон старинный приснился опять:
Под липой сидели мы оба
Ночною порой и клялись соблюдать
Друг другу верность до гроба.

Что было тут! Клятва за клятвою вновь,
И ласки, и смех! Что тут было!
Чтоб вечно я помнил твою любовь,
Ты в руку меня укусила.

О милая, с ясным сияньем очей,
С опасною прелестью взгляда,
Я знаю, что клятвы в порядке вещей,
Но вот кусаться – не надо!

Анжелика

"Ты быстро шла, но предо мною…"

Ты быстро шла, но предо мною
Вдруг оглянулася назад…
Как будто спрашивали гордо
Уста открытые и взгляд…

К чему ловить мне было белый,
По ветру бившийся покров?
А эти маленькие ножки…
К чему искал я их следов?

Теперь исчезла эта гордость,
И стала ты тиха, ясна -
Так возмутительно покорна
И так убийственно скучна!

Любовная жалоба

Одинок, в укромной келье,
Я печаль таю от всех;
Мне неведомо веселье,
Я бегу людских утех.

В одиночестве покоя
Слезы катятся в тиши;
Но умеришь ли слезою
Жар пылающей души!

Отрок резвый, я, бывало,
Отдавал игре досуг,
Сердце горести не знало,
И смеялась жизнь вокруг.

Ибо мир был пестрым садом,
И блуждал я там один,
Обводя любовным взглядом
Розы, ландыш и жасмин.

Волны кроткие свободно
По лугам катил родник;
А теперь на глади водной
Чей-то бледный вижу лик.

Стал я бледен в день, как с нею
Повстречался страстный взор;
Тайной болью я болею,
Дивно, дивно мне с тех пор.

В сердце райские святыни
Я лелеял много дней,
Но они взлетели ныне
К звездной родине своей.

Взор окутан мглой туманной,
Тени встали впереди,
И какой-то голос странный
Тайно жив в моей груди.

Болью странной, незнакомой
Я объят, во власти чар,
И безжалостной истомой
Жжет, палит меня пожар.

Но тому, что я сгораю,
Что кипит немолчно кровь,
Что, скорбя, я умираю, -
Ты виной тому, любовь!

"Ты губы в кровь искусала мне…"

Ты губы в кровь искусала мне,
Целуй же, чтоб им зажить,
И если до вечера ты не вполне
Управишься – что тужить!

У нас впереди еще целая ночь,
Подруга моя, любовь!
Мы можем с тобой целоваться всю ночь!
Опять, и еще раз, и вновь.

"В которую из двух влюбиться…"

В которую из двух влюбиться
Моей судьбой мне суждено?
Прекрасна дочь и мать прекрасна,
Различно милы, но равно.

Неопытно-младые члены
Как сладко ум тревожат мой! -
Но гениальных взоров прелесть
Всесильна над моей душой.

В раздумье хлопая ушами,
Стою, как Буриданов друг
Меж двух стогов стоял, глазея:
Который лакомей из двух?..

"На дальнем горизонте…"

На дальнем горизонте,
Как сумеречный обман,
Закатный город и башни
Плывут в вечерний туман.

Играет влажный ветер
На серой быстрине;
Траурно плещут весла
Гребца на моем челне.

В последний проглянуло
Над морем солнце в крови,
И я узнал то место -
Могилу моей любви.

"Ты знаешь, что живу я…"

Ты знаешь, что живу я,
И спишь спокойным сном!
Мой старый гнев проснется,
И я сломлю мой ярем.

Ты знаешь – в старой песне:
Однажды в час ночной
Подругу юноша мертвый
В могилу взял с собой?

Поверь, краса и диво,
Ты, чистое дитя,
Я жив, у меня есть сила,
Сильней всех мертвых я!

"Племена уходят в могилу…"

Племена уходят в могилу,
Идут, проходят года,
И только любовь не вырвать
Из сердца никогда.

Только раз бы тебя мне увидеть,
Склониться к твоим ногам,
Сказать тебе, умирая:
Я вас люблю, madame!

"Лилеею, розой, голубкой, денницей…"

Лилеею, розой, голубкой, денницей
Когда-то и я восторгался сторицей.
Теперь я забыл их, пленяся одною
Младою, родною, живою душою.
Она, всей любви и желаний царица,
Мне роза, лилея, голубка, денница.

"Дитя, мои песни далеко…"

Дитя, мои песни далеко
На крыльях тебя унесут,
К долинам Гангесова тока:
Я знаю там лучший приют.

Там, светом луны обливаясь,
В саду все зардевшись цветет,
И лотоса цвет, преклоняясь,
Сестрицу заветную ждет.

Смеясь, незабудкины глазки
На дальние звезды глядят,
И розы душистые сказки
Друг другу в ушко говорят.

Припрянув, внимания полны,
Там смирно газели стоят,
А там, в отдалении, волны
Священного тока шумят.

И там мы под пальмой младою,
Любви и покоя полны,
Склонившись, уснем – и с тобою
Увидим блаженные сны.

"Да, ты несчастна – и мой гнев угас…"

Да, ты несчастна – и мой гнев угас.
Мой друг, обоим нам судьба – страдать.
Пока больное сердце бьется в нас,
Мой друг, обоим нам судьба – страдать.

Пусть явный вызов на устах твоих,
И взор горит, насмешки не тая,
Пусть гордо грудь трепещет в этот миг, -
Ты все несчастна, как несчастен я.

Улыбка горем озарится вдруг,
Огонь очей слеза зальет опять,
В груди надменной – язва тайных мук,
Мой друг, обоим нам судьба – страдать.

"Слышу ли песенки звуки…"

Слышу ли песенки звуки,
Той, что певала она, -
Снова томительной муки
Грудь, как бывало, полна.

Так и потянет невольно
В горы да к темным лесам, -
Все, что и горько, и больно,
Может быть, выплачу там.

"Мой друг, мы с тобою сидели…"

Мой друг, мы с тобою сидели
Доверчиво в легком челне.
Тиха была ночь, и хотели
Мы морю отдаться вполне.

И остров видений прекрасный
Дрожал, озаренный луной.
Звучал там напев сладкогласный,
Туман колыхался ночной.

Там слышались нежные звуки,
Туман колыхался, как хор, -
А мы, преисполнены муки,
Неслись на безбрежный простор.