Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
* * *
Дверь открыл расхристанный Петя. Покачнулся, молча пропустил Марата в квартиру. Прилип к косяку, не в силах оторваться. Тагиров распахнул дверь в ванную и остолбенел.
Грязнущий пол был заставлен огромными жестяными банками из-под томатной пасты, опустошенными и еще нетронутыми. Ванна наполовину заполнена какой-то пузырящейся гадостью, стиральная машина надрывно гудела центрифугой. А воздух насыщен алкогольными испарениями так, что его можно было разливать по стаканам.
Марат, матерясь, выскочил в коридор, прошел на кухню. Там на газовой плите гудел огромный самогонный аппарат, из медного змеевика капала в кастрюлю мутная жидкость. На столе и под столом стояли десятки разнокалиберных бутылок – уже наполненных и прикрытых крышками из синей бумаги, перевязанной черной ниткой, и пустых, ждущих своей очереди.
Процесс производства был в самом разгаре.
Тагиров выключил газ, вернулся. Схватил Вязьмина за плечи, начал трясти. Прапорщик глупо хихикал, голова моталась из стороны в сторону. Видимо, знатно надегустировался, контролируя качество продукта.
– Это что за хрень тут у тебя, Петя? – орал лейтенант. – Почему у меня с потолка льется какое-то дерьмо?
– Ну че ты, че ты? Нечаянно я. Ведро браги на пол пролил, когда в цетри… центри… Ик. В машинку заливал!
– Зачем в стиральную машину брагу заливать?! Отстирываешь, что ли? Совсем чокнулся – белочка к тебе пришла?
– Не скажи-и-и, – Вязьмин заговорщицки подмигнул. – Хитрость такая – бражку в центер… фуге. Гонять. Ик. Быстро доходит. За три часа! – Прапорщик оттолкнул Марата, самостоятельно обрел вертикальное положение и строго сказал: – Народ, он что? Он ждать не может. Если выпить хочет – так прямо сейчас. А у меня – готово! Ик. Я про народ забочусь, ночей не сплю. Как раб. Ик. На галереях!
– На галерах, – автоматически поправил Тагиров. – Иди пол в ванной вытирай, чтобы у меня не капало! Или я тебя прямо в твоем полуфабрикате утоплю.
Марат захлопнул дверь, сбежал по лестнице. Самогоноварение – дело подсудное. Но такие, как Петя, людей на самом деле выручают: в военных гарнизонах – строжайший сухой закон, торговля спиртным запрещена. Начальники и прокуроры глядят на эти шалости сквозь пальцы, ибо сами "чамбуром" спасаются. А вообще – противно это все. У прапорщика солдат погиб, а ему хоть бы хны – самогонку варит!
* * *
В монгольской двухэтажке хозяин квартиры утихомиривал гостя:
– Чего ты паникуешь? Пока все тихо. Я бы знал, если разнюхал кто.
Русский уже совсем опьянел, но водка его не успокоила. Наоборот, он был на грани истерики:
– Вот именно, что "пока"! А если бы я не успел с этим сержантом? Кто же знал, что он, сволочь, прознает? Шантажировать начал, скотина!
Монгол положил руку на погон, успокаивая:
– Все хорошо ведь кончилось, да? Больше проколов не будет. Пока не будем торопиться. Потом, когда успокоится все, продолжим…
Русский сбросил руку с плеча, закричал, чуть не плача:
– Ни хрена не буду я продолжать! А если ревизия вдруг внезапная? Если вся недостача всплывет – я чего делать буду? Я один не собираюсь чалиться: и тебя заложу, и всех!
Хозяин терпеливо вздохнул.
– Ничего там не всплывет, если с умом сделаем. Может ведь склад и сгореть случайно, так? Да мало ли что. – Монгол продолжал вкрадчивым, проникающим в самую душу голосом: – С оружием повременим. Тут для тебя сюрприз. Партия китайского жемчуга пришла. Очень дешево отдам. Считай, бесплатно. Скоро совсем богатый станешь – справку себе купишь, из армии комиссуешься. Бабу свою оденешь, как принцессу. Сам заживешь, как король! Или как кооператор!
Русский кивал, глотая слезы пополам с водкой.
* * *
Вечером Марат повез на дежурной машине до железнодорожной станции "груз двести" – гроб с телом сержанта Ханина. Старшим сопровождения отправили Викулова. У перрона остановились. Бойцы, кряхтя, с трудом выволокли тяжеленный деревянный ящик из грузовика и потащили в сторону багажного вагона.
Постояли, покурили. Марат кивнул на огромную упаковку из-под японского магнитофона, стоящую возле Серёгиных ног:
– А это что? Неужели двухкассетником разжился?
Викулов пожал плечами, отвел взгляд.
– Не, это так. Просто коробка. Тут надо довезти, в смысле передать…
Тагиров почувствовал то ли фальшь, то ли смущение в Серёгиных словах, прервал неприятный разговор:
– Ладно, удачно добраться! Держись там.
– Да уж, "держись". – Викулов нахмурился. – Что я матери его скажу? Эх!
Серёга махнул рукой, привычно ссутулился и побрел к вагону.
* * *
– От так от, товарищи политработники! Партия – оно что? Оно – ум, честь и совесть нашей эпохи! А у вас – ни ума, ни фантазии.
Дундук замолчал, высморкался прямо на пол кабинета, прижав ноздрю толстым пальцем. Сверкнул злобными глазками на полтора десятка офицеров и продолжил:
– Два взводных из ремонтного батальона приволокли монгольскую проститутку в общежитие. Это как так понимать? Она же представитель братского социалистического народа. А вы, вместо того, чтобы братьев защищать от китайских агрессоров, их имеете! За деньги!
Марат не выдержал и захихикал. Остальные тоже начали прыскать в кулаки. Полковник Сундуков аж захлебнулся от такой наглости, закашлялся. Сплюнул, заорал еще натужнее:
– Тагиров! Встать! Ты чего ржешь? У тебя комсорги взводов вешаются в пьяном виде по складам, а ты?! Прокурор его хвалит, ишь! Расследование он провел. Может, ты подчиненных сам вешаешь, чтобы тебя Пименов похвалил, а? Садись.
Ошарашенный Марат опустился на стул. Замполит продолжил:
– Товарищ контрразведка приходил. Очень сложная ситуация, очень! Монгольские друзья начали подрывную деятельность, всякие демократические организации придумывают. Так что бдительность, товарищи! Никаких половых контактов с местным населением, а только правильные, политические и воспитательные!
Раздался тихий стук, в дверь просунул голову взмыленный посыльный. Подойдя строевым шагом к полковнику, он долго не мог отдышаться, разевая рот и тараща глаза на грозного начальника.
– Ну чего тебе, боец? Чего пыхтишь – забыл, что сказать хотел?
– Товарищ! Полковник! Тама… Кольцо!
– Ты это, воин, объелся белены? Сталинградская битва, что ли? Какое еще кольцо?
Солдатик испугался окончательно и забормотал:
– Дежурный послал вас искать… Объявлена операция. "Кольцо".
Сундуков сразу посерьезнел, начал говорить рублеными фразами:
– Так, немедленно в парк – там командиры батальонов, вызовешь в штаб. Дежурному – общее построение базы через пятнадцать минут, прекратить все работы и занятия. Выполняй.
* * *
Операция "Кольцо" означает, что надо окружить местность, прочесать, поймать искомого и предъявить пред ясные очи начальства. В дислоцированной на территории МНР 39-й армии дезертиры встречались реже, чем где-либо. Во-первых, все части – боевые, и постоянно то на учениях, то на занятиях. У солдата времени нет о всяких глупостях думать, да и до издевательств над молодыми у "дедушек" руки реже доходят. А во-вторых, в пустыне особо не разгуляешься. У монголов самым строгим образом заведено: увидел в степи чужака – скачи во весь опор в ближайшее отделение милиции, докладывай. Иначе – и самому тюрьма, и баранов в казну заберут. Хотя если дезертир как-то незамеченным доберется до юрты и попросит приютить, то вечный, как пустыня, закон гостеприимства потребует от аборигенов его принять, накормить и всячески защищать от врагов и властей.
Об этом и разговаривали Тагиров с Воробьём, мотаясь в кабине "Урала". По команде "Кольцо" сборную команду из сорока бойцов вооружили, экипировали, посадили в два грузовика и отправили маленькой колонной в степь. Дорогу показывал идущий впереди потрепанный "газик" монгольской милиции.
Марат чувствовал возбуждение – такое же, наверное, какое испытывали его предки, готовясь к грандиозной ханской охоте. Воробей тоже улыбался во весь рот и травил бесконечные байки:
– Уже четвертое "Кольцо" за два года. В первый раз мы даже доехать не успели, развернулись с полпути – беглецов в котельной взяли в гарнизоне. Они, оказывается, и не убегали никуда, прямо в части прятались. Вот во второй раз труднее было. Двое суток ползали по степи, зимой, в самую холодрыгу. Солдат ушел с оружием – паника до самого верху. Намерзлись, как цуцики! Степь черно-серая вся, без снега, а он в шинели – как разглядишь? Один раз все до гарнизона прочесали, потом второй. Вот со второго раза обнаружили. Залез в яму какую-то да и замерз насмерть. А мы, как дураки, все ноги оттоптали. У меня два бойца серьезно обморозились, в госпитале потом лежали. Одному все пальцы на ногах ампутировали.
– Трындец, считай калекой стал из-за урода! А в третий раз когда?
Воробей засмеялся.
– Там вообще кино и немцы! Недавно совсем, в июне. Приезжает в гарнизон монгольский милицейский капитан – тот самый, что в "газике" едет, Доржи. И говорит, что араты видели в степи советского офицера, идущего на юг, в сторону Китая. Мол, дайте сопровождающих, чтобы задержать. Проехали семьдесят километров и видят картину: солнце палит, полдень. Посреди пустыни вышагивает тип в парадной офицерской форме: золотые погоны, медальки болтаются, в руке – дипломат. Полный сюрреализм! Наши друг на друга смотрят: вроде с утра не пили – с чего галлюцинации начались? А это оказался начфин пехотного полка. В дипломате – сапожная щетка и журнал "Веселые картинки". Как он без воды столько на жаре отмахал – черт его знает! Короче, с ума сошел. Его вертолетом в Читу. Лечится теперь. Приехали, вроде?