Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
* * *
Подъезды, ступени, квартиры… Мальчики и девочки, маленькие и постарше, читающие одни и те же стишки про Новый год, стоя на табуреточках… У Марата уже голова шла кругом, а Рая чувствовала себя как рыба в воде – сказывался трехлетний Снегурочкин опыт. Она ловко разбиралась с подарками – ни разу не перепутала, кому что вручить; спасала Тагирова, когда тот забывал текст поздравления. Некоторые детишки стеснялись, пугались нарочито громкого Марата в красной шубе из сатина и пышной бороде из ваты – тогда Раиса присаживалась рядом с малышом на корточки, что-то ласково шептала на ушко, успокаивала. Заодно успевала следить за хронометражем, подталкивая Деда Мороза на выход, – иначе они бы и к утру не управились. Самое трудное происходило после окончания представления, когда счастливые ребятишки убегали раскрывать коробки с подарками. Отцы семейств, чаще всего уважаемые и многозвездные, подступали со стаканами и требовали у "Дедушки Мороза" непременно осушить за праздник и вообще. Снегурочка быстренько сворачивала незапланированный банкет и утаскивала Марата на следующий адрес. Она нравилась все больше – черноглазая, с толстой черной косой, в изящной синей шубке, ловкая и ласковая с детьми.
Вышли на улицу. Оставалась последняя пятиэтажка, четыре адреса. Рая сказала:
– Подожди, давай передохнем. А то хороший темп взяли, я уже мокрая вся. Сигареты у тебя есть, дедушка? – и рассмеялась.
Марат долго путался в балахоне, докопался до кармана брюк, достал пачку "Ростова", протянул напарнице.
– Прикури, – попросила Рая. Взяла сигарету, затянулась, оставляя на фильтре красный отпечаток помады. Прищурилась от дыма, похвалила: – А ты молодец, не теряешься! И спиртягу не допиваешь, как ни уговаривают, держишься. А то у меня такие напарники раньше были, – махнула рукой, усмехнулась, – и двух подъездов пройти не могли, падали.
Похвала была невесть какая, но Тагиров почувствовал гордость. Спросил:
– А ты разве куришь?
– Бывает, – улыбнулась Рая, – если компания хорошая. Когда напарник толковый – не грех и покурить, и выпить. И грех – не грех.
И многозначительно посмотрела глазами-вишнями. До Тагирова не сразу дошел каламбур. А когда догадался, на что Рая намекает, – закашлялся, выронил изо рта сигарету. Та упала на бороду из ваты, и чуть не произошло катастрофическое возгорание, но Снегурочка и тут не растерялась – вырвала затлевший клок, растоптала каблучком. Рассмеялась:
– Эх ты, дедушка. Ты давай не самосжигайся – пригодишься еще!
– Детишек поздравлять? – поинтересовался Марат.
– И это тоже. Ладно, побежали, а то жуткий холод! – Рая вдруг взяла пальчиками полы шубки, приподняла и показала Марату точеные ножки в черных колготках. – Видишь, капрон? На таком морозе может и примерзнуть – потом вместе с кожей отдирать. Бывало уже такое, сама видела. – И передернула плечиками от ужаса.
Тагиров кивнул, подхватил значительно опустевший мешок и пошагал вслед за стучащей каблучками Раей.
* * *
Последней была квартира бронетанкового капитана Димы Быкадорова. У него имелись невообразимо энергичные сыновья-близняшки лет шести. Изрядно увеселенная компания встретила подуставших Мороза и Снегурочку радостным ревом; взрослые дурачились, норовя продемонстрировать забытые умения декламации и хоровода вокруг пластмассовой крохотной елочки. Толстый майор из автомобильного батальона, вооружившись канонической табуреткой, пытался на нее взгромоздиться и прочитать наизусть всю "Полтаву". Рая и тут проявила распорядительность, быстро утихомирив офицеров и их жен. Пользуясь суматохой, близнецы стащили у взрослых полбутылки самогона, залезли под кухонный стол и там поджигали налитую прямо на линолеум пятидесятиградусную жидкость, зачарованно глядя, как танцуют синие огоньки. Там их обнаружил отец, дал по подзатыльнику и отправил читать для Деда Мороза стихи Агнии Барто. Пацаны хохотали басом, изображая наглядно, как качается бычок, вздыхая на ходу, и как уронили на пол медведя и покалечили, оставив без конечности. Наконец, получили подарок – набор красок и пластмассовый конструктор – и унеслись наслаждаться.
Когда дошло до традиционного финала – предложения выпить, Марат начал привычно отнекиваться, глядя на Снегурочку. Но Раиса кивнула головой, села за стол и потребовала какой-нибудь закуски. Пригласила лейтенанта – садись, мол, рядышком. Нагнулась к нему, шепнула:
– Закончили – можно и немножко выпить. Или ты спешишь куда-то? – и пристально посмотрела блестящими глазами.
– Не к кому мне торопиться, – буркнул Марат. Снял дурацкую шапку, сунул в карман, сдвинул набок бороду. – Это тебя твой Карапет дожидается, небось.
– Ишь ты, и имя его помнишь! – засмеялась Рая. – Неужто ревнуешь? Каро сегодня ответственный по части – до утра не появится.
– Чего мне ревновать? С какого такого перепугу? – энергично возразил Марат.
Рая рассмеялась, положила горячую руку на колено Марата.
– Действительно, повода нет. – Выдержала паузу, добавила: – Пока нет.
В комнату ввалился потный и красный Димка Быкадоров с парой стаканов в одной руке и бутылкой во второй:
– А вот и посуда для дорогих гостей! Давайте быстренько выпьем, пока дедушка на Северный полюс не вернулся, а Снегурочка не растаяла. Гы-гы-гы!
* * *
Рая целоваться умела. Жадно, до головокружения. И долго. Поэтому они шли медленно, регулярно останавливаясь в укромных местечках, подальше от редких фонарей. Марат любовался ею – раскрасневшейся, с горящими глазами. Сказал:
– Ко мне пойдем? В квартире никого.
– Соблазняешь? А Каро не боишься? – игриво поинтересовалась Раиса.
– Конечно боюсь. Он такой большой, грустный, волосатый – как медведь-шатун. Поэтому и говорю: пошли ко мне, а не к тебе.
– Ладно, уговорил, краснобай.
Из окон и с балконов вдруг радостно закричали, рванули в небо разноцветные ракеты. Рая вздрогнула:
– Это что?
– Полночь. Пока мы с тобой целовались по углам – Новый год наступил, – ответил Марат.
– Ну, пошли тогда быстрей, а то так и весну пропустим! – хохотнула Рая.
Зашли в темный подъезд. Еле успели прижаться к стене, пропуская развеселую компанию, размахивающую горящими бенгальскими огнями.
Поднялись на этаж. Опять принялись целоваться, пока Марат нащупывал в кармане гремящую связку Тагиров, наконец, оторвался от Раи. Чертыхаясь, начал в полутьме подбирать ключ. Вздрогнул от неожиданности, выронил ключи, когда рядом раздался женский голос:
– Весело отмечаете, молодцы! Даже завидно.
От стены площадкой выше отделилась тень. Ольга Андреевна вошла в желтый поток света от уличного фонаря; улыбаясь, начала медленно спускаться по лестнице, отчетливо стуча каблучками по ступеням.
Остолбеневший Марат пробормотал:
– Здравствуйте, Ольга Андреевна.
– Виделись, причем не так и давно. Шесть часов назад, – ледяным голосом ответила Ольга, – а я-то, дура, мужа оставила на банкете. Прибежала поздравить. Но, вижу, вы в этом не нуждаетесь, лейтенант. Раечка вас и поздравит, и утешит. Не так ли, киса?
Рая хмыкнула, но промолчала.
– Вот, шампанское со стола стащила, идиотка! Вам, думаю, оно нужнее, чем мне. – Ольга звякнула бутылкой, поставила на пол. – Счастливо отпраздновать. Горлышко не застуди, Рая! Вино холодное.
И побежала вниз по лестнице, не оглядываясь.
– Напугала, стерва, – перевела дух Раиса, – пряталась еще. Что, постоянно тебя пасет, Марат?
Тагиров хмуро промолчал. Поднял с пола ключи, продолжил ковыряться в замке.
– И не стыдно: замужняя тетка, старая уже, а туда же – за мальчиками гоняется!
Марат, наконец, разобрался со связкой, открыл дверь. Зло сказал:
– Хватит, закрыли тему. Заходи.
Глава седьмая
Зеленый парус
Александр Полковников отломал в Афганистане два срока. В первый раз – командиром батальона и начальником штаба мотострелкового полка, с восьмидесятого по восемьдесят второй. Про него узнала вся сороковая армия, когда он после боевой операции заявился на аэродром, избил и едва не пристрелил руководителя полетов, задержавшего эвакуацию раненых – то ли по халатности, то ли по глупости.
Когда Полковников после академии Генерального штаба вернулся в ДРА на должность командира дивизии, опаздывать с вывозом его "трехсотых" и оказанием медицинской помощи в голову уже никому не приходило. Тыловики и замполиты боялись его до истерики. Командиры рот и полков – боготворили.
В конце восемьдесят восьмого генерал-майор Полковников получил повышение, став командующим советскими войсками в Монголии. Но тянул до последнего и уехал лишь, когда убедился, что к выводу из Афганистана в Союз его дивизии все готово и косяков не будет.
Собрал в Улан-Баторе командно-политический состав армии и объявил:
– Все, гаврики. Ваши бордюры, заборы и ленинские комнаты меня не интересуют. Есть только один критерий оценки успешности генерала или офицера – боеготовность вверенного ему соединения. Прощайтесь с женами. И сделайте фотографии, лучше побольше размером. Шесть на девять или девять на двенадцать.
Зал обмер. Самый храбрый командир дивизии поинтересовался дрожащим голосом:
– Это зачем, товарищ командующий? Неужто на памятник?
– Хорошая идея, – фыркнул Полковников. – Но пока что фотографии передайте своим детям. Потому что они скоро забудут, как вы выглядите. Ибо если адмирал Макаров говаривал, что дом флотского – в море, то для вас дом – это полигон. Будем учиться военному делу настоящим образом, как завещал великий Ленин. Помните, что каждую минуту, каждую секунду вы должны быть готовы к войне. В поле! Все – в поле, товарищи офицеры!