47 в ваше распоряжение направлены следующие части и подразделения: 230-й Отдельный танковый батальон (командир гвардии подполковник Синицын), батарея СУ-120 (командир гвардии капитан Кравченко), один ИПТАМ 210 (командир майор Быков), а также два батальона 530-го с. п. под командованием капитана Рустамова.
Основание: приказ № 171 ШТАРМа от 12.12.43
Филипченко РАДИОГРАММА
Весьма срочно! Пугачеву
Сообщаю приказание командующего армией № 08943 от 13.12.43. В связи с крайне напряженной обстановкой на участке Лагутино - Мхи приказываю:
1) немедленно остановить продвижение немецких частей ген. Шлауберга на рубеже р. Пухоть;
2) вторично предложить противнику сложить оружие, гарантировав жизнь всем - от солдата до генерала;
3) в случае отказа сдаться ликвидировать окруженную группировку всеми имеющимися в вашем распоряжении средствами.
Белозеров.
Тяжелый, слышный теперь отовсюду гул нарастал, полз с севера, от реки, тянулся по земле, прижимаемый книзу ветром, и то заглушался им, то становился отчетливо ясным. Батарейцы притихли.
Нет на свете ничего тяжелее последних перед боем минут, когда все, что было за долгую или недолгую жизнь, превратившись в одно сияющее мгновение, в последний раз мелькнуло перед глазами и исчезло; когда душа, надев чистую рубаху, уже приготовилась в любую минуту покинуть тело; когда мысленно прощены все долги, забыты обиды и когда вчерашний недруг отдает тебе свою последнюю цигарку, а командир взвода, забывшись, называет по имени...
Что-то непонятное тоненько прокричал телефонист. Командир батареи скомандовал: "Бронебойным заряжай!" Сулаев торопливо пихнул патрон в казенник, дослал кулаком, быстро убрал руку от щелкнувшего затвора, взялся за спусковую рукоятку.
На сплошном, сером, как бетонная стена, фоне стали проявляться и исчезать размытые, почти бесформенные темные пятна. Двигались они не по земле и не по небу, а просачивались где-то между ними, медленно вырастая до размеров спичечного коробка, после чего исчезали, будто проваливались в бездну.
Телефонист передал команду "огонь".
- Огонь! - повторил торжественно Тимич, а за ним и Уткин.
- Огонь! - прохрипел наводчик Грудин. Сулаев дернул за спусковую рукоятку.
От страшного удара в оба уха Кашин едва не упал. Пудовый патрон вывалился из его рук, кувыркнулся через станину и покатился под ноги заряжающему. Ослепленный огнем, Василий попытался ощупью найти другой, но под руки попадали только комья мерзлой глины. Плача от боли - взрывная волна особенно сильно ударила в правое ухо, - Василий случайно наткнулся на нишу, вполз в нее, съежился, стиснул руками виски... Но тут над его головой что-то разорвалось, с бруствера посыпалась земля и колотый лед. Упал, раскинув руки, заряжающий Сулаев. Кашин видел все, но не мог сдвинуться с места. Временами ему казалось, что он уже умер, убит немецким снарядом, а видеть продолжает просто так, по инерции, как только что обезглавленный петух - скакать и прыгать по двору...
А чертовы снаряды - вот они! Стоят в ящиках вдоль стенки ровика. Преодолев дикий, противный страх, Кашин на четвереньках выполз из ниши, ухватил руками медный цилиндр, прижал к груди. Снова грохнуло, но чуть потише, и Василий патрона из рук не выпустил. Дополз до орудия, сунул патрон Уткину, который теперь стоял у казенника.
- Куды тычешь? - взревел Уткин. - Не видишь, чего натворили?
На конце орудийного ствола вместо дульного тормоза появился диковинный цветок с лепестками, закрученными в обратную сторону.
- Накрылась пушка. - Уткин сложил ладони рупором, крикнул: - Первая вышла из строя!
В ровик прыгнул командир взвода, осмотрел "цветок", зачем-то заглянул в казенник.
- Сколько сделал выстрелов?
- Один.
- Позовите старшего лейтенанта, а сами - во второй расчет! Быстро!
Перевалив через бруствер, спрыгнули в соседний ровик.
- Чего к нам?
- У нас ствол разорвало. Диверсанты, должно, заклинили...