* * *
Пять своих и одна гостья из штаба корпуса, - таинственно доложил старшина.
И так видно, что гостья… - взводный заметно волновался и смотрел по сторонам, а тут глянул на гостью.
Младший сержант была высокая и заметная… "Точь-в-точь повзрослевшая подруга Юли, та, что подорвалась на мине еще в Брянском лесу. Но повзрослевшая…" Шесть девушек шумной стайкой прошли в предбанник. Командир вошел туда следом за ними - в сумеречном помещении водворилась тишина. Свои его немного побаивались, а гостья спросила, чуть заигрывая:
- Охрана у нас надежная? А то, неровен час…
- Вполне надежная, - ответил командир. - Но в случае любого вторжения приказываю: "Огнем и мечом!" Кипятком и золою! Не посрамить честь родного взвода. И штаба корпуса!.. А заодно и девичью честь. Ответственность на мне - это приказ! "Огнем и мечом!"
Девчата были в восторге, им предлагалась какая-то опасная игра.
Не было случая, чтобы женская баня обошлась без эксцессов. И все об этом знали. Вот и был отдан строгий приказ - "выставлять часовых, прикомандированных к караулу, с правом, в случае неподчинения, открывать огонь".
- Уходите скорее, а то раздеваться будем! - задиристо взвизгнула гостья.
- Испугала, - проговорил командир и вышел. Прикрыл дверь и плотно подпер ее здоровенной вагой. Словно крепостные ворота.
* * *
Майор Градов с каким-то неуклюжим, но большим свертком под мышкой вывалился из лесочка… Приманка сработала!.. А был он, даже по законам фронта, совсем плох. Его и без ветра водило на все стороны - затрапезно неопрятен, без шинели, без ремня, туша здоровенная, лысеющая распатланная башка без шапки, ноги вареные, правда, грудь при орденах - может, и было за что, но в батальоне этого никто не знал.
На окрик часового он ответил грозным мычанием, а на повторный - оттолкнул часового мягким медвежьим жестом, погрозил ему и окрестностям здоровенным кулаком, выбил ногой вагу, подпиравшую дверь, и ввалился в баню.
Там сразу поднялись визг, крики, возня. Взводный вышел из укрытия, взял эту здоровенную вагу, подошел к двери и подпер ее. В бане поверх женского визга метался, матюшился, угрожал, уговаривал и надрывался посвежевший голос майора Градова:
- Да вы ошалели?! Девки!!. Я те дам из шайки… Шуток не понимаешь?! Да не щипался я!.. Не щипался!! Разнесу всех до одной… Су-у-у-ка!.. Не-не-не надо-о!.. - там явно происходили не пустяковые события.
Сразу видно, осерчали девчата, - проговорил часовой сочувственно. - Лютуют, - а сам прислушивался и получал удовольствие.
Командир тем временем крепко-накрепко подпер дверь второй, более короткой вагой.
- Никого не подпускать. Без меня ни-ко-го! - сел на мотоцикл и рванул по песчаной изрытой дороге вверх.
* * *
Толстая рубленая дверь бани - уральцы мастерили ее с особым усердием. А он, мерзавец, стрелял в нее из пистолета ТТ. Не только стрелял, но и пробивал, скотина, - требовал, в промежутках между выстрелами, чтобы ему открыли дверь, а там уж он начисто уничтожит, по идейным и политическим соображениям… всех, кто причастен…
* * *
Заместитель командира корпуса по политчасти полковник Захаренко с сотрудниками и членами парткомис-сии предусмотрительно стояли поодаль. И правильно делали, потому что он все еще стрелял, небезвредный…
Пожалуй, у него с собой оказалась запасная обойма… А взводный считал вслух, пытаясь таким образом определить, когда у него кончатся патроны.
- Откройте, - сурово приказал полковник, полагая, что все офицеры разведбата пуленепробиваемые.
- Но если он на меня кинется…
- Откройте! - повторил приказание полковник. - Там видно будет…
Старший лейтенант убрал вагу, но не выпустил ее из рук, вышиб ногой вторую. В тот же миг майор вырвался на предполагаемую свободу с пистолетом в руке и напоролся прямо на полковника. Вот так иногда бывает - к неожиданностям надо быть всегда готовым.
Товарищ начальник политотдела корпуса!.. - завопил Градов, позабыв поменять интонацию на более пристойную.
- Заткнись, - тихо произнес Захаренко (в чем в чем, а в самообладании ему отказать было трудно). - Ну-у, докладывайте… - брезгливо обратился Захаренко к хозяину бани.
Взводный отбросил вагу и как на плац-параде доложил:
- Товарищ гвардии полковник, мотоциклетный батальон сдает своего непромокаемого майора (он действительно был мокрый с головы до пят, а ветерок был свежий).
- Ну, хватит клоунады строить, - сказал полковник.
- Это провокация!.. Вылазка!.. - закричал майор, видно, уже начал что-то соображать.
Захаренко забрал из рук Градова пистолет и протянул его инструктору политотдела.
В центре находился растерзанный и обсыпанный золой майор Градов, а фоном ему служили шесть его обидчиц, до крайности любопытных, в простыни и полотенца одетых девиц.
- Не удержались - выкатили! - пристыдил их полковник Захаренко.
- Приношу извинения, - проговорил взводный, - такое не каждый день случается, девушки, сами понимаете, обескуражены…
Девы действительно были не вполне одеты, но, тем не менее, их группа производила впечатление. Даже смахивала на театрализованное представление. А тем временем "из леса темного" повысовывались неизвестно кем оповещенные солдаты батальона. Тут, видно, секретность сработала полностью.
- В машину, - скомандовал полковник, обращаясь к Градову.
Но машин было две, и майор заметался между ними.
- В мою, - уточнил Захаренко, а на взводного посмотрел так, словно пообещал пропустить его через мясорубку, но не сейчас, а чуть погодя.
- А вы здесь откуда? - полковник обратился к одной из амазонок (худой и высокой). - Вы же из штаба корпуса?! - узнал все-таки.
- Так точно! - рявкнула опознанная и чуть не потеряла одежды (а "всей одежды" была одна простыня). - Младший сержант Побединская! В гостях! Ужасная история, товарищ гвардии полковник!
Захаренко махнул рукой, мол, "тут с вами все критерии потеряешь", сел в свой "виллис", а там в кузове уже маячил до одури продрогший Градов. Как кое-кому показалось, уже не майор.
Машины торжественно отъехали.
- Марш домываться. Теперь быстрее быстрого, а то все расписание нарушим, - в эти минуты взводный всех их любил до ужаса, а девчата в эти секунды были от него без ума.
Все пять кинулись к баньке, а гостья из штаба чуть задержалась и, растягивая слова, проговорила:
- Товарищ гвардии старший лейтенант, а разве вы не с нами?.. Такая победа! Надо бы обмыть.
Туг девчонки и часовые грохнули хохотом, а наблюдатели на опушке леса откликнулись свистом и гиканьем. Операция "Баня" завершалась. Рубленая, многократно простреленная дверь накрепко затворилась и была заперта изнутри. Снаружи ее больше незачем было подпирать вагой.
Как из глухой засады появились Курнешов и Борис Борисыч.
- По-моему, с вас причитается, - хрипло, на пригашенных тонах проговорил уполномоченный.
- Учти, - как-то небрежно сообщил Курнешов, - комбат, как туча - считает, что ты все это подстроил специально.
- Правильно считает. Баня - это праздник!
XI
Лучше бы дурной сон
Без передышки… С одного задания на другое. Загоняли… Нервы не выдержали. Да еще какая-то сволота вернула в штаб его наградной лист. А это ой как оскорбительно. Взводный взорвался, нагрубил кому-то в разведотделе штаба корпуса и потребовал перевода его на любую работу в другую часть… Переполошилось все офицерство батальона. Такого никто от него не ожидал. Одни говорили: "Мальчишество", другие: "Предательство БЕНАПов!", "На грани воинского преступления!", третьи: "Молодец! Так и надо! Не дает наступать себе на… пальцы…" Появилось распоряжение: "Без письменного разрешения начальника разведотдела его на задания не посылать…"
Комбат вызвал к себе и вместо разноса спросил:
- Вы кем собирались стать в нормальной жизни? - он имел в виду жизнь на гражданке.
Разгоряченный взводный ответил:
- Наверное, в цирке. На манеже… Не выйдет в цирке, пойду в первые секретари в каком-нибудь захолустье.
- Это вы серьезно? - Тот кивнул. - Ну-ну, смотрите. Как бы вам не дошутиться… А если в цирке, то вот и ставьте здесь свои скетчи, клоунады. Смотрите, какая арена боевых действий вам предоставлена.
Старший лейтенант скорчил одну из своих насмешливых гримас:
- В этих клоунадах одни корячатся на манеже, лезут под купол, а другие их все время поучают: "Разве так лазают под куп-пол?! Во-о-от как надо лазать… Не жалея живота своего", - он легко изобразил замполита батальона и заодно еще пару болтунов.
Комбат еле сдержал улыбку и смотрел на взводного, не моргая. В глазах постепенно появлялась строгость:
- Ну, и отдохнуть, продышаться вам, конечно, следует. Несколько суток. Я скажу в штабе… Но из батальона не уходите. Потом жалеть будете.
Только ведь последних фраз комбат, кажется, не произносил. Может быть, взводный опять что-то нафантазировал?..
Гвардии майор Беклемишев, может, и действительно подумал так, но вслух ничего подобного не произнес. Комбат вообще с такими, как он, и ему подобными беседовал редко, разговор по душам всегда таил в себе определенную опасность, разговаривали главным образом о делах и всегда языком довольно четких приказов. Или уж вовсе ни о чем… А когда четкость в оперативной обстановке и в приказах исчезала, переходили на тональность вежливой или заискивающей просьбы: "Дескать, уж постарайтесь, а то как-то неладно… И перед командованием неудобно… Как впотьмах… Ну, да вы сами знаете. Чего уж вас учить…"