- Так ведь сколько раз латать приходилось? - попытался отбиться Палыч. То, что Виктор перешел на официальный тон и даже назвал техника по фамилии, подействовало на него странным образом. Злость из взгляда пропала, но он начал удивительным образом багроветь, - конечно, он не будет скорости набирать…
Виктор взмахнул рукой, заставив Палыча замолчать.
- Чтобы сиял как у кота яйца, - тихо сказал он. - Там работы не так уж и много, всего лишь как говорят немцы. - "зашпаклирен унд полирайт". Чтобы к завтрашнему утру управились.
- Не успею до утра. И вообще, без приказа старшего техника эскадрильи, я такое делать не стану.
- Палыч, - Виктор нехорошо ощерился, - вот не доводи до греха. Согласись, что накосячил и самолет запустил. Или мне другого техника взять?
Палыч зло вскинулся, и они с Виктором принялись буравить друг друга глазами, потом техник скис и отвернул взгляд.
- Второе, - Виктор понял, что Палыч сдался, - это сраное масло. Меня уже затрахала эта вечная грязная херня на фонаре.
- Так сальников нету. Я уже сколько у помпотеха спрашивал…
- А кого мне спрашивать, когда я пытаюсь немцев высмотреть, а у меня на стекле серая муть?
Плечи у Палыча поникли.
- Ну и третье. Смирнова, Ложкина – свободны. Палыч, - Виктор дождался когда девушки отошли подальше и заговорил тихо, - сними кислородные баллоны и, пожалуй, один баллон сжатого воздуха.
- Это еще зачем? - удивился техник.
- Завтра надо учебный бой выиграть. Очень надо…
…Младшие лейтенанты были там же, где он их и оставил. Смотрели по сторонам, переминаясь с ноги на ногу. Рядом грудой лежали их фанерные чемоданчики. Никому не было до них никакого дела и видимо это новичков сильно угнетало.
- Становись!
Они быстро и четко построились, сказывались отшлифованные в авиашколе и проверенные в ЗАПе навыки строевой подготовки. На Виктора уставились пять пар глаз, и в этих глазах настороженность смешивалась с надеждой и даже радостью, а любопытство с показным равнодушием. Пять пар глаз, пять человек, каждый со своим характером, своей жизнью, своей судьбой. У всех дома ждут матери, все надеются вернуться, выжить, победить. Виктор отогнал, так нежданно приваливший приступ сентиментализма, козырнул:
- Лейтенант Саблин, - представился он, - некоторое время буду вашим… инструктором. Имя, фамилия, - обратился он к правофланговому. - Какое училище заканчивали? Общий налет и налет на "Яках".
- Вячеслав Морозов, - правофланговый, высокий, худой и носатый, вышел вперед. - Батайское авиационное училище. Налет семьдесят один час, из них на "Яках" семнадцать.
- Остряков Николай, - второй был совсем еще юнец, долговязый, в грубых солдатских ботинках с обмотками. Лицо его, совсем еще по-мальчишески свежее, с легким пушком на щеках, выражало столько благоговения перед Виктором, что тому стало неудобно. - Борисоглебская летная школа. Налет пятьдесят три часа. На "Яках" одиннадцать.
- Ковалев Игорь, - третий щеголял в видавшей виды, выгоревшей гимнастерке, чем резко контрастировал на фоне своих, имеющих относительно новое обмундирование, товарищей. Жидкие усы на его лице выглядели нелепо, лишь подчеркивая молодость их владельца. - Батайское авиационное училище. Шестьдесят шесть часов, из них на "Яках" девять.
- Ковалев… - удивился Виктор, - а чего это у вас усы?
- Это для солидности, - Ковалев отчаянно покраснел, а его товарищи захихикали. - Командир уже сделал замечание, я сбрею.
- Абрамов Василий, - четвертый имел правильно-красивое лицо голливудской кинозвезды и белозубую застенчивую улыбку. - Сталинградское авиационное училище. Налет шестьдесят три часа, на "Яках" двенадцать.
- Лоскутов Илья, - пятый был невысокий и щуплый, и этим немного напоминал Рябченко. - Налет семьдесят часов, на "Яках" восемь. Закончил Батайское авиационное училище, - голос у него оказался на удивление низким, басовитым, совсем не под стать такому тщедушному телу.
- Вот и познакомились, - Виктор вновь обвел взглядом замерший строй. - Завтра всех вас распределят по эскадрильям, прикрепят к ведущим. Будете заново сдавать зачеты, оттачивать технику пилотирования, взаимодействие. Но сперва, в течение недели, с вами буду заниматься я. Будем летать, будем изучать все то, что вам не рассказали в запасном полку и в училище. Сразу предупреждаю, что график занятий будет очень плотный. Легко не будет. Вопросы?
- Товарищ лейтенант, а когда мы в бой? - спросил Абрамов. - Сколько можно учиться?
- Надеюсь, не скоро, - отрезал Саблин. - Чтобы вы там про себя ни думали, но сейчас вам в бой нельзя.
Ребята поскучнели. На их лицах легко читалось неверие.
- Ишь ты, - рассердился Виктор. - Аники-воины. Богатыри, блин. Вы пока еще никто и звать вас никак. Налет в целых шестьдесят часов, это конечно здорово, но для немцев вы мясо, отметки на руле направления, не более. Поэтому, чем вы больше впитаете знаний, чем лучше отработаете взаимодействие, тем больше у вас шансов выжить. Поэтому и придуманы все эти занятия. Ясно.
Он в очередной раз обвел глазами строй. Пять свежеиспеченных летчиков, в свою очередь, внимательно изучали его. Но как выбрать из этих пяти лучшего? Не имея возможности провести с ним учебный бой, не имея времени, чтобы погонять его по знанию теории, да и вообще узнать о человеке больше чем фамилия и налет. Нужно было что-то придумать. Тут Виктора осенило, он вспомнил свой второй в новой жизни вылет, когда на его "МиГ" заходил истребитель Шубина. Он выставил перед собой руки, как если бы они лежали на органах управления самолетом и скороговоркой выпалил:
- Вы в горизонтальном полете. Скорость триста пятьдесят. Сзади водит носом "мессер", до которого сто метров. Времени секунда. Ваши действия?
Строй молчал, новички непонимающе таращились на Виктора. Прошла секунда, пятая, десятая и лишь тогда Остряков понимающе захлопал глазами и, выдвинувшись, взялся за кисти рук Саблина.
- Прибрать газ, - сказал он и толкнул левую руку Виктора к его животу, - а потом ручку вбок и на себя. - И ногу еще можно дать.
- В штопор решил самолет загнать, да? - решил уточнить Виктор.
Остряков залился румянцем и утвердительно кивнул. Остальная молодежь загудела, предлагая свои варианты, но было уже поздно. Остряков опередил всех прочих. "Значит явно не дурак, - подумал Виктор, - умеет думать. Вот только налет мал. А с другой стороны, главное чтобы голова хорошо варила, а свое он еще налетает. Решено! Скажу Шубину, чтобы этого дал".
- Хорошо, - сказал Саблин, - принимается. А теперь, пожалуй, займемся самым важным на войне делом. Шагом марш в столовую!
Пара истребителей кружила в небе, гоняясь друг за другом. Ревели тысячесильные моторы, срывались с крыльев потоки воздуха, перегрузки вдавливали летчиков в сиденья. Однако, с земли это воспринималось иначе. С земли казалось, что в небе кружатся две жужжащие мухи и только опытный взгляд профессионала мог различить все нюансы учебного боя.
- Хорошо б-бьются, черти, - генерал-майор отвел взгляд от неба и посмотрел на стоящего рядом Шубина, - к-к-кто в небе?
- Лейтенанты Саблин и Ларин.
- Са-Саблин, - комдив прищурился, - с-седой такой? Как же п-помню. Тот, что за один д-д-день жениться успел? Это у него голая д-д-девка нарисована?
- Так точно, он, - сразу ответил Шубин, - а второй Ларин, тута вчера в полк прибыл. Племянник товарища…, из ПВО перевелся.
Генерал молча кивнул и уставился в небо.
- Про Б-б-баранова слышал? Командира семьдесят третьего?
- Сбили его недавно, - Шубин пожал плечами, - подробностей нам, тута, не доводили.
- Летчику его, Соломатину, Г-г-героя дали. Отмечали всю ночь. А утром ему л-лететь, "пешки" на Сталино п-п-прикрывали. Вот его "мессера" и по-по-подрезали. Так что, с-с-смотри мне.
Генерал вновь уставился в небо. Там, к тому времени, один из истребителей захватил преимущество по высоте и теперь яростно атаковал второго, вынуждая его спускаться все ниже и ниже.
- Ишь ты, - сказал комдив, - на вертикалях п-п-переиграл. М-м-молодец! Кто это?
- Саблин, - Шубин лишь мельком глянул в небо, - его двадцатьчетверка выше. Мой ученик, еще в сорок первом, тута, со мной ведомым летал.
Генерал одобрительно цокнул языком.
- Кстати, Ларин, тута, раньше звеном командовал, - Шубин решил воспользоваться моментом, - а у меня из командного состава не хватает только штурмана второй эскадрильи. Вот думаю, может Саблина поставить на эту должность? Летчик он хороший, - комполка показал вверх, - в полку его уважают. А Ларина на его место.
- С-саблин х-х-хулиган, - генерал поморщился. - Это он з-зимой твоего П-пруткова убить х-хотел?
- Прутков не мой, Прутков вообще мудак, - не очень дипломатично ответил Шубин. - На той неделе приносил, тута, на себя наградную. На подпись. В полку тута, у заслуженных летчиков наград меньше чем у начштаба. Как так? А с Саблиным у него личные мотивы. Живут, тута, как кошка с собакой.
- Х-хватит! У меня в-ваши с П-прутковым дрязги в-вот где, - комдив чиркнул большим пальцем себе по горлу. - С-скоро обоих сниму к чертям с-собачьим… Про Саблина твоего п-подумаю. Хотя… х-хорошая идея. В тридцать первом гвардейском должность замкомэска тоже вакантная, - он усмехнулся, глядя как вытянулось у Шубина лицо и снова сказал. - П-подумаю.