Он никогда не ходил этой дорогой, и все же в тот вечер…
— Он покончил с собой?
— Что касается меня, то я в этом не сомневаюсь. А вот другие… Его недомолвки выводили меня из себя.
— Что же подумали другие?
— Этого они и сами не знают! Одно несомненно: Элле играл в клубе до восьми, выиграл, казался более спокойным, чем обычно, и совершенно не походил на человека, решившего свести счеты с жизнью… С другой стороны, все знали о серьезных размолвках в семье Элле.
— Подозрения пали на Мириам?
— Да, но иного плана, чем вы думаете. В ту минуту, когда ее муж упал в карьер, Мириам находилась дома… Однако ее заподозрили, так как за несколько недель до того Мириам писала этот самый карьер.
— Но какая здесь связь?
— Для вас — никакой. Для меня — тоже. Но там — еще период средневековья. Средневековья технического, но все же средневековья. Многие белые с недоверием относятся к африканцам как раз потому, что чувствуют: африканцы обладают особой властью.
— Глупо.
— И да и нет. Для этого надо пожить в Африке.
— А вы?
— Ну, я! Я оставался наблюдателем. Меня интересуют не верования, а люди. Мириам — притягательная личность.
— Вы… хорошо ее знаете? Виаль глянул на меня поверх рюмки, и я поспешил взяться за свою.
— Да, достаточно хорошо. Я был их общим другом, и я же посоветовал Мириам уехать. Поймите правильно, я хотел провести эксперимент. Я же уговорил Ронгу сопровождать ее. Вначале Ронга отказалась. Она была очень привязана к господину Элле.
— Она полагала, что ее хозяйка виновна?
— Безусловно. Но в каком смысле виновна — в нравственном или в использовании черной магии, — этого я сказать не могу.
— И это не помешало ей…
— Ронга знает, что нужна Мириам. И потом, Мириам — женщина, которой прощается все. Увидите сами!
— Догадываюсь.
— О! Не сомневайтесь! Вот, возьмите. — Он вынул из бумажника визитную карточку и протянул мне. — Будьте так любезны, время от времени черкните пару строк. Заботясь о Ньете, понаблюдайте, как идут дела. Я прошу вас об этой услуге, как коллега коллегу… Не забывайте, я провожу опыт… Сейчас объясню, не пугайтесь… и пока я здесь, я подпишу вам чек. Я отказался наотрез, он настаивал. Я встал.
— Ладно, — сказал он. — Спасибо. Тепло пожал мне руку и вышел вместе со мной.
— В следующий вторник я улетаю. Рад был с вами встретиться, Рошель.
Все. Я вернулся в Бовуар в полнейшем смятении; в моей голове роилось множество вопросов, которые я забыл задать Виалю. За столом я не проронил ни слова.
— Ты не заболел?
— Да нет. С чего ты взяла? Через два дня Мириам стала моей любовницей.
Глава 3
Перехожу к началу нашей связи. Я плохо помню этот период. Я очутился на вершине блаженства. Но было ли это подлинное счастье? По правде говоря, не знаю. Скорее, это было огромное, бьющее через край возбуждение, весна с ее половодьем, еще более неукротимым оттого, что его нужно было сдерживать. Подавлять, скрывать цветы и ароматы его буйного ликования. Клянусь честью — если я смею еще говорить о чести, — что даже в минуты полного самозабвения не переставал любить Элиан. Я не силен в психологии. Однако, наблюдая, как распадаются супружеские пары, я не думал, что мужчина может любить одновременно двух женщин так искренне, более того, оставаясь одинаково верным. Вот почему я внезапно погрузился в хаос, причинявший мне боль. Я уже рассказывал о немалой роли Гуа в моих любовных похождениях. Без него, полагаю, я не сумел бы вести двойную жизнь, быть одновременно осторожным и страстным, мучимым угрызениями совести и желаниями, готовым покончить с собой на каждом повороте судьбы. Гуа был соблазном, искушением и смерти и счастья одновременно.