Всего за 159 руб. Купить полную версию
Счетырехсторонплощадинепрерывнымпотокомкатились
экипажи, бороздя мостовую среди водоворота спешащих пешеходов. На стоянке,
вдоль ограды, то разрывались, то снова смыкались две цепифиакров,ана
улице Вивьен коляскибиржевыхагентоввытянулисьсплошнымрядом,над
которым возвышались кучера с вожжами в руках, готовые хлестнуть лошадей по
первому приказанию. Ступени иколоннадабиржибылидотогозапружены
толпой, что казались черными от кишевших там сюртуков, а подчасами,где
уже собралась и действовала кулиса, поднимался шум спросаипредложения,
гул ажиотажа, похожий на рокот поднимающейся волны изаглушающийобычный
городской шум. Прохожие оборачивались, с вожделениемистрахомдумаяо
том, чтопроисходитвэтомздании,гдесовершаетсянедоступноедля
большинства французов таинство финансовые операций, где среди этой давки и
исступленныхкриковлюдинепостижимымобразомвдругразоряютсяили
наживают состояния. Саккар остановился на краю тротуара.Вушахунего
стоял гул отдаленных голосов, егозадевалинаходулоктямиторопливые
прохожие, а он опять мечтал основатьцарствозолотавэтомохваченном
лихорадочной страстью квартале, посреди которого от часу дотрехбьется,
как огромное сердце, биржа.
Но со времени своей неудачи он не смел показаться на бирже,исегодня
то же чувство оскорбленного тщеславия, уверенность в том, что его встретят
какпобежденного,мешалоемуподнятьсяпоступеням.Каклюбовник,
изгнанный из алькова своей возлюбленной, которую он страстно желает,хотя
ему кажется, что он ее ненавидит, словно увлекаемый роком, онвозвращался
сюда под всякими предлогами, огибал колоннаду, проходил через сад свидом
человека, прогуливающегося в тени каштанов. Здесь, в этомпыльномсквере
без газонов ицветов,гденаскамьях,средиобщественныхуборныхи
газетныхкиосков,копошилисьспекулянтыподозрительноговидаи
простоволосыеженщиныизсоседнихкварталовкормилигрудьюсвоих
младенцев, он делал вид, что бродит безопределеннойцели,и,поднимая
глаза, наблюдал за биржей, и ему все казалось, что он осаждает это здание,
заключает его в тесноекольцоблокады,чтобыкогда-нибудьвойтитуда
триумфатором.
Он повернул за угол направо, в тень деревьев против Банковской улицы, и
сейчасжеочутилсяна"малой"биржеобесцененныхакций,среди
"мокроногих",какспрезрительнойирониейназываютэтихспекулянтов
биржевым хламом,торгующихнаветру,поддождемивгрязиакциями
прогоревшихпредприятий.Тутбылацелаятолпаевреевсжирными,
лоснящимися лицами, с острымпрофилемпрожорливыхптиц,необыкновенное
сборище типичных носов; склонившись, словно стая над добычей, снеистовым
гортанным криком,они,казалось,готовыбылирастерзатьдругдруга.