Она сидела молча, пока он первый не заговорил:
- Что с тобою, любовь моя?
- Сегодня у нас была встреча.
- С кем?
- С Сомсом.
Сомс! Последние два года Джолион гнал это имя из своих мыслей, сознавая, что оно ему вредно. И теперь его сердце сделало опасный маневр: оно как будто скатилось набок в груди.
Ирэн спокойно продолжала:
- Он был с дочерью в галерее, а потом в той же кондитерской, где мы пили чай.
Джолион подошел и положил руку ей на плечо.
- Каков он с виду?
- Поседел, но в остальном такой же.
- А дочка?
- Хорошенькая. Так, во всяком случае, думает Джон.
Опять сердце Джолиона покатилось набок. Лицо у его жены было напряженное и озабоченное.
- Ты с ним не... - начал Джолион.
- Нет. Но Джон узнал ее имя. Девочка уронила платок, а он поднял и подал ей.
Джолион присел на кровать. Вот незадача!
- С вами была Джун. Она, не вмешалась?
- Нет; но все вышло очень странно, натянуто. Джон это заметил.
Джолион перевел дыхание и сказал:
- Я часто раздумывал, правы ли мы, что скрываем от него. Когда-нибудь все равно узнает.
- Чем позже, тем лучше, Джолион. В молодости суждения так дешевы и жестки. В девятнадцать лет что думал бы ты о своей матери, если б она поступила, как я?
Да? В этом вся трудность! Джон боготворит свою мать; и ничего не знает о трагедиях жизни, о ее непреложных требованиях, не знает ничего о горькой тюрьме несчастного брака, о ревности или о страсти - вообще ничего еще не знает!
- Что ты ему сказала? - спросил он наконец.
- Что они наши родственники, но что мы с ними незнакомы; что ты чуждался своих родных или, скорей, они тебя; я боюсь, он приступит с расспросами к тебе.
Джолион улыбнулся.
- Кажется, это займет место воздушных налетов, - сказал он. - Без них в конце концов скучновато.
Ирэн подняла на него глаза.
- Мы знали, что это придет.
Он ответил с неожиданной силой:
- Я не допущу, чтобы Джин тебя порицал. Он этого не должен делать даже в мыслях. Он одарен воображением; и он поймет, если изложить ему все должным образом. Я думаю, лучше мне рассказать ему все, прежде чем он узнает другим путем.
- Подождем, Джолион.
Это похоже на нее - ей чуждо предвидение, она никогда не поспешит навстречу опасности. Однако - кто знает! - может быть, она права. Нехорошо идти наперекор материнскому инстинкту. Может быть, правильней оставить мальчика в неведении, пока некоторый жизненный опыт не даст ему в руки пробный камень, который позволит ему произвести оценку той старой трагедии; пока любовь, ревность, желание не сделают его милосердней. Как бы там ни было, надо принять меры предосторожности - все возможные меры. И долго после того, как Ирэн ушла от него, он лежал без сна, обдумывая эти меры. Надо написать Холли, рассказать ей, что Джону пока ничего не известно о семейной истории. Холли тактична, ни она, ни ее муж ничего не выдадут - она позаботится о том. Джон завтра поедет и возьмет с собою письмо.
И так, с боем часов на конюшне, угас день, когда Джолион привел в порядок свои материальные дела, и новый день начался для него в сумраке душевной неурядицы, которую нельзя было так просто разобрать и подытожить.