Всего за 1 руб. Купить полную версию
Он сел в постели и огляделся кругом. Звук голосов доносился из соседних комнат. Лучше встать лицом к лицу с неизвестным, чем дрожать здесь в темноте. Он сполз с кровати, но ноги как-то странно не слушались его, и он пошатнулся раз или два. Затем он толкнул дверь и остановился на пороге - маленькая, задыхающаяся фигурка с ярко-красным лицом - ярко освещённой комнаты, полной роскошно одетых дам.
- Мне очень жарко! Мне очень больно! - простонал его величество король, цепляясь за портьеру. - И в стакане нет воды, а я хочу пить. Дайте мне пить.
Видение в чёрном и белом - его величество король с трудом различал окружающие его предметы - подняло его к столу и попробовало его лоб и виски. Появилась вода, он с жадностью пил, я его зубы стучали о край стакана. Затем, кажется, все ушли, все, кроме большого человека в чёрном и белом, который отнёс его обратно в постель, а папа и мама шли за ним. И мысль о преступлении с "алмазной короной" вновь овладела его помрачённым сознанием.
- Я вор! - вздохнул он. - Я хочу сказать мисс Биддэмс, что я вор. Где мисс Биддэмс?
Мисс Биддэмс подошла и наклонилась над ним.
- Я вор, - прошептал он. - Вор такой же, как люди в тюрьме. Но я теперь все расскажу. Я взял алмазную корону, которую человек оставил в зале на столе. Я развернул бумагу и открыл маленький ящик, и она так хорошо блестела. Мне захотелось поиграть ею, и я взял её, а потом испугался. Она лежит там, на дне ящика с игрушками. Пойдите достаньте её оттуда.
Мисс Биддэмс послушно пошла к нижней полке шкафа и взяла большую коробку, в которой его величество король держал драгоценнейшие из своих сокровищ. Под оловянными солдатиками, среди нескольких сплющенных пуль, блестела и переливалась бриллиантовая звезда, небрежно завёрнутая в клочок бумаги, на котором было написано несколько слов. Кто-то вскрикнул в головах постели, и мужская рука дотронулась до лба его величества короля, который развернул свёрток на своём одеяле.
- Вот алмазная корона, - сказал он и горько заплакал. Возвратив сокровище, он снова почувствовал, как оно ему дорого.
- Это относится и к вам, - сказал голос стоящего у изголовья. - Прочтите записку. Теперь нечего больше скрывать.
Записка была коротка, но многозначительна и подписана только одним инициалом. "Если на вас будет это завтра вечером, я буду знать, чего мне ожидать". С того числа, которым была помечена записка, прошло уже три недели.
Послышался шёпот, затем глубокий мужской голос снова произнёс: "И ты все ещё далека от меня! Мне кажется, мы уже квиты? Ну неужели же мы не можем раз навсегда покончить с этим безумием? Стоит ли оно этого, дорогая?"
- Поцелуйте и меня, - пролепетал его величество король сонным голосом. - Вы не очень сердитесь на меня?
Пароксизм начал проходить, и его величество король заснул.
Когда он проснулся, то почувствовал себя в новом мире - наполненном отцом, матерью и мисс Биддэмс. И этот мир был так насыщен любовью, что в нем не осталось ни одного маленького уголочка для страха, а любви хватило бы на нескольких мальчиков. Его величество король был ещё слишком мал, чтобы размышлять о людских поступках и последствиях, а то он был бы очень удивлён выгодами, полученными от совершения греха и преступления. Ведь он украл "алмазную корону" и вместо наказания был награждён любовью и правом играть всегда в большой корзине с бумагами.
Его отпустили однажды утром поиграть с Патси, и жена комиссионера хотела поцеловать его.
- Нет, не сюда, - решительно остановил её его величество король, закрывая рукой уголок своего рта. - Это мамино местечко, она всегда целует меня сюда.
- Ого! - сказала жена комиссионера. И затем прибавила про себя: "Ну что же, остаётся только порадоваться за него. Дети - маленькие, неблагодарные эгоисты. Но ведь у меня есть моя Патси".
ВОСПИТАНИЕ ОТИСА АЙИРА
I
Здесь будет рассказана история одного неудавшегося предприятия, история, весьма поучительная для молодого поколения, по мнению женщины, потерпевшей неудачу. Конечно, молодое поколение не нуждается в поучениях и всегда более склонно поучать, чем учиться. Тем не менее мы приступим к описанию того, что произошло в Симле, т. е. там , где все начинается и многое кончается весьма плачевно.
Ошибка была совершена очень ловкой женщиной, сделавшей промах и не исправившей его. Мужчинам свойственно ошибаться, но ошибка ловкой, искусной женщины как-то не вяжется с законами природы и не предусмотрена Провидением. Кому же не известно, что женщина единственное непогрешимое существо в мире, кроме разве государственных облигаций, принёсших четыре с половиной процента в год? Необходимо, впрочем, вспомнить, что повторение, в продолжение шести дней подряд, центрального акта Падшего ангела в Новом городском театре, в котором ещё не высохла штукатурка, должно было внести в умы немало всякой смуты, порождающей эксцентричность.
М-с Хауксби пришла позавтракать к м-с Маллови, своему закадычному другу, которая, как она говорила, не была тем, что называется истая женщина. И это был интимнейший женский завтрак при закрытых для всего мира дверях. Беседа шла о разных chiffons - слово французское по исключительной таинственности его значения.
- Я утратила душевное равновесие, - заявила м-с Хауксби, когда завтрак был кончен и обе комфортабельно расположились в маленьком кабинетике рядом со спальней м-с Маллови.
- Дорогая моя девочка, что он сделал? - Замечательно, что дамы известного возраста называют друг друга "дорогая девочка", так же как комиссионеры двадцати восьми лет, адресуясь к своим ровням по чину, называют их "мой мальчик".
- Дело вовсе не в нем на этот раз. Почему это мысль обо мне всегда вызывает представление о каком-нибудь мужчине? Что, я из апашей?
- Нет, дорогая, но чей-нибудь скальп всегда сохнет на двери вашего вигвама. Или, скорее, мокнет.
Намёк был на Хаулея Боя, который имел обыкновение целые дни ездить по Симле, невзирая на дождь, чтобы встретить м-с Хауксби. Упомянутая леди рассмеялась.
- За мои грехи Эди из Тирконнеля приставила ко мне прошлый вечер Муссука. Не смейтесь! Один из наиболее преданных мне поклонников. После того как съели пудинг, Муссук освободился и все время был около меня.
- Несчастный человек! Я знаю его аппетит, - сказала м-с Маллови. - И что же, он начал?.. он начал ухаживать?
- По особой милости Провидения, нет. Он начал объяснять мне важность своего положения как столпа империи. И я смеялась.
- Люси, я вам не верю.
- Спросите капитана Сангара, он был рядом. Итак, Муссук пустился в рассуждения.
- Могу себе представить его в этой роли, - задумчиво проговорила м-с Маллови, щекоча за ухом своего фокстерьера.
- Я изнемогала. Положительно изнемогала. Зевала открыто. "Держать в строгости и натравливать их одного на другого, - изрекал он, поглощая своё мороженое столовыми ложками, уверяю вас, - в этом, м-с Хауксби, секрет нашего управления".
М-с Маллови смеялась долго и весело.
- А что вы ему сказали?
- А разве я когда-нибудь лазила за словом в карман? Я сказала: "Зная вас, могла ли я сомневаться в ваших административных талантах". Муссук ещё больше преисполнился важности. Завтра он будет у меня. И Хаулей Бой тоже.
- "Держать в строгости и натравливать одного на другого. В этом, м-с Хауксби, секрет нашего управления". А ведь я убеждена, что в глубине души Муссук считает себя светским человеком.
- В некотором отношении, пожалуй, он и прав. Я люблю Муссука и не хочу, чтобы он знал, что я про него говорю. Он забавляет меня.
- Как видно, и он вас прибрал к рукам. Так расскажите же о потере душевного равновесия. Да дайте по носу Тиму. Он очень любит сахар. Хотите молока?
- Нет, благодарю. Полли, я разочаровалась в жизни, чувствую пустоту её.
- Обратитесь к религии. Я всегда говорила, что в Риме ваша судьба.
- Чтобы отдать полдюжины attaches в красном за одного в чёрном, чтобы поститься и получить морщины, которые никогда уже не исчезнут. Приходило вам когда-нибудь в голову, Полли, что я старею?
- Благодарю за любезность. Я всегда считала, что мы с вами одного возраста. Теперь я этого не скажу. Так в чем же это выражается?
- Какие мы были раньше? "Я чувствую это в моих костях", как говорит м-с Кросслей. Я растратила свою жизнь, Полли.
- Как?
- Все равно как. Я чувствую это. Я хотела бы насладиться властью, прежде чем умру.
- Наслаждайтесь. Для этого вы достаточно остроумны и красивы!
М-с Хауксби поставила чашку чаю перед гостьей.
- Полли, если вы будете говорить мне такие комплименты, я перестану видеть в вас женщину. Скажите лучше, как получить мне власть в руки?
- Уверьте Муссука, что он самый обворожительный и тонкий человек в Азии, и он сделает все, что вы захотите.
- Надоел мне Муссук! Я хочу господства в области мысли, а не в пустом пространстве. Знаете, Полли, я хочу устроить у себя салон.
М-с Маллови лениво повернулась на софе и опустила голову на руку. "Слушайте словеса пророка, сына Барухова", - процитировала она библейский текст.
- Хотите вы поговорить серьёзно?
- Непременно, дорогая, потому что вижу, что вы собираетесь сделать большую ошибку.
- Я не сделала ни одной ошибки в жизни - по крайней мере, такой, какой не могла бы объяснить впоследствии.
- Собираетесь сделать ошибку, - повторила м-с Маллови спокойно. - Невозможно устраивать салоны в Симле. К этому слишком много препятствий.
- Почему? Казалось бы, так легко.
- И вместе с тем так трудно.