Всего за 1 руб. Купить полную версию
- Поощряю? Просто они говорят, а я слушаю. Но они воображают, что я сочувствую им. И я всегда выражаю изумление, даже там, где нет ничего необыкновенного.
- Да. Мужчины так беззастенчиво многословны, когда их слушают. Откровенность женщин, наоборот, всегда полна сдержанности и лжи, исключая…
- Исключая тех случаев, когда они сходят с ума и выбалтывают всю подноготную через неделю знакомства. Но, конечно, мы знаем гораздо больше подобных мужчин, чем особ нашего пола.
- И ведь что удивительно, мужчины никогда не верят нашей откровенности. Они всегда думают, что мы что-то скрываем.
- И всегда принимают это на свой счёт. Однако меня тошнит от этих шоколадных конфет, хотя я съела не больше дюжины. Я, кажется, пойду спать.
- Ну, вы таким образом скоро растолстеете, дорогая моя. Если бы вы больше занимались физическими упражнениями и больше интересовались вашими соседями, вы…
- Была бы так же любима, как м-с Хауксби. Вы милы во многих отношениях, и я очень люблю вас… вы не то, что называют женская женщина… Но только зачем вы так много беспокоите себя человеческими существами?
- Потому что, за отсутствием ангелов, которые, я уверена, невыносимо скучны, мужчины и женщины самые очаровательные существа на свете, лентяйка вы этакая! Меня интересует неряха, интересует и танцмейстер… мне интересен мальчик Хаулей, интересны вы.
- Зачем ставить в один ряд меня и мальчишку Хаулея? Это ваша собственность.
- Из его простодушных излияний я извлекаю пользу для него же. Когда он ещё немного образуется, дойдёт до высших ступеней службы, тогда я выберу прелестную, чистую девушку, хотя бы мисс Хольт, и… - она сделала жест рукой в воздухе, - что м-с Хауксби соединяет, того люди не разъединят. Вот и все.
- Ну а когда вы соедините брачными узами Мэй Хольт с самым незавидным женихом в Симле и возбудите тем непримиримую ненависть мама Хольт, что будете вы делать со мной, распределитель судеб во вселенной?
М-с Хауксби опустилась в низенькое кресло у камина и, опершись головой на руку, долго и пристально смотрела на м-с Маллови.
- Не знаю, - проговорила она, наконец, качая головой, - не знаю, дорогая, что сделала бы я с вами. Сватать вас кому-нибудь невозможно - супруг обратит внимание, и все пропадёт. Думаю, лучше начать с предохранения вас от… Что такое? Спите! И храпите вовсю!
- Пожалуйста! Я не люблю таких шуток, они слишком грубы. Идите в библиотеку и принесите мне новые книжки.
- Пока вы будете спать? Нет. Если вы не отправитесь со мной, я возьму ваше новое платье, повешу его на верх рикши и, когда меня спросят, что я делаю, буду рассказывать всем, что я везу платье к Филипсу, чтобы перешить его. Постараюсь, чтобы м-с Мак-Намара видела меня. Одевайтесь скорее.
М-с Маллови со стоном повиновалась, и обе пошли в библиотеку, где нашли м-с Дельвиль и господина, известного под прозвищем танцмейстера. Тем временем м-с Маллови разгулялась и снова обрела утраченную способность к красноречию.
- Вон эта тварь! - сказала м-с Хауксби с таким видом, как будто указывала на слизняка на дороге.
- Нет, - возразила м-с Маллови. - Мужчина тварь. Уф! Добрый вечер, м-р Бент. Я думала, что вы придёте пить чай сегодня вечером.
- Разве не завтра? - отвечал танцмейстер. - Я не понял… Я думал… Мне очень жаль… Какая неприятность!
Но м-с Маллови прошла уже мимо.
- Однако нельзя сказать, чтобы он умел выворачиваться, - прошептала м-с Хауксби. - На этот счёт - бездарность полная. Следовательно, он предпочитает прогулку с неряхой чашке чаю в нашем обществе? Очевидное родство душ. Полли, пока мир стоит, я не прошу этой женщине.
- Я прощаю всякой женщине все, - сказала м-с Маллови. - Он сам будет для неё достаточным наказанием. Какой у неё вульгарный голос!
Голос м-с Дельвиль нехорош, походка ещё того хуже, одета она вызывающе небрежно. Все это м-с Маллови отметила, когда все вместе вошли в библиотеку.
- Но что же в ней есть после этого? - спросила м-с Хауксби. - Если бы я была мужчиной, я скорее умерла бы, чем показалась бы где-нибудь с этой тряпичницей. Но у неё хорошие глаза, остальное… О!..
- В чем дело?
- Она не знает, что с ними делать! Клянусь честью, не знает. Смотрите! О, посмотрите! Неаккуратность я ещё могу простить, но невежество никогда! Эта женщина - дура.
- Ш-ш! Она может слышать вас.
- В Симле все женщины дуры. Она подумает, что я говорю о ком-нибудь другом. Но они с танцмейстером составляют замечательную пару. Надеетесь вы увидеть их танцующими вместе?
- Ждите и надейтесь. Я не завидую её беседе с танцмейстером - отвратительный человек! Скоро приедет сюда его жена?
- Вы знаете что-нибудь о нем?
- Только то, что он говорил мне. Может быть, это все выдумка. Он женился на девушке, родившейся в провинции, и, как человек честный и с рыцарской душой, он сказал мне, что уже раскаивается в своём поступке, а потому отсылает жену, насколько возможно часто, к матери. Она и теперь там. Так он, по крайней мере, говорит.
- Дети?
- Один ребёнок. Но он говорит о жене возмутительным тоном. Я ненавижу его за это. И при этом он считает себя блестящим и остроумным.
- Обычный порок мужчин. Мне не нравится, что он все-таки ухаживает за некоторыми девушками, разочаровавшимися в выборе. Но мою Хольт он больше не будет преследовать, об этом уж я позабочусь.
- Я думаю, что м-с Дельвиль на некоторое время овладела его вниманием.
- А как вы думаете, осведомлена она, что он глава семейства?
- Не от него, во всяком случае. Меня он заклинал соблюдать абсолютную тайну. Для того я вам и говорю. Известен вам подобный тип мужчин?
- Благодаря Богу, не особенно близко! Обычно, когда мужчина начинает при мне порицать свою жену, я нахожу в себе посланную мне Богом способность отщелкать этого господина по заслугам. Мы расстаёмся очень холодно, а я смеюсь.
- Я не такая. Мне не хватает юмора.
- Развивайте его. Юмор был моей главной опорой много лет, прежде чем я осознала это. Умение пользоваться этой способностью спасает женщину в то время, когда она уходит из-под влияния религии, воспитания, семьи. А нам всем необходимо иметь какую-нибудь защиту для спасения.
- А как вы думаете, эта Дельвиль обладает юмором?
- Одежда выдаёт её. Ну разве может женщина, которая носит под левой рукой свой supplement, иметь понятие о пригодности вещей, как бы ни были они незначительны? Если она отставит танцмейстера после того, как увидит его хоть раз танцующим, я буду уважать её. Иначе…
- Только не слишком ли мы поспешили со своим заключением, дорогая? Вы видели эту женщину у Пелити, через полчаса вы видите её прогуливающейся с танцмейстером, а ещё через час вы встречаете её в библиотеке.
- Всюду с танцмейстером, запомните это.
- Всюду с танцмейстером, пусть так, но все-таки это не даёт ещё повод воображать…
- Я ничего не воображаю. Я не хочу воображать. Я говорю только, что танцмейстер потому и привлекателен для неряхи, что они оба друг друга стоят. Я уверена, что если он действительно такой, каким вы его описываете, он держит жену в рабстве.
- Она на двадцать лет моложе его.
- Бедное создание! И, в конце концов, после всего его позирования, фанфаронства и лжи - его рот под растрёпанными усами прямо создан для лжи - он будет награждён согласно его достоинствам.
- Желала бы я знать, какие у него достоинства? - сказала м-с Маллови.
Но м-с Хауксби нежно прожужжала, низко наклонив голову над страницами новой книжки: "На ловца и зверь бежит, дорогая моя" - у этой особы был необузданный язычок.
Через месяц она возвестила о своём намерении нанести визит м-с Дельвиль. Обе - и м-с Хауксби, и м-с Маллови - были ещё в утренних капотах, и во всем доме царило чрезвычайно мирное настроение.
- Я пошла бы, в чем сидела, - сказала м-с Маллови. - Это было бы деликатным комплиментом её стилю.
М-с Хауксби рассматривала себя в зеркало.
- Я пошла бы, не переодеваясь, чтобы показать ей, какие должны быть утренние капоты. Это могло бы развеселить её. Но в самом деле я надену белое платье - эмблема юности и невинности - и новые перчатки.
- Я советовала бы надеть что-нибудь потемнее, если вы действительно пойдёте! Белое очень пострадает от дождя.
- Ничего. Я хочу возбудить её зависть. По крайней мере, попробую, хотя мало надежды на женщину, которая привыкла носить кружевные воротнички.
- Праведное небо! Когда же она была так одета?
- Вчера, на прогулке верхом с танцмейстером. Я встретила их на Джакко, и кружева уже размокли от дождя. К довершению эффекта её шляпа была не первой свежести и держалась на резинке под подбородком. Я могла только презирать её.
- Мальчик Хаулей был с вами? Как он отнёсся к этому?
- Ну разве может мальчик замечать такие вещи? Могла ли бы я любить его, если бы он был такой? Он рассматривал её нахальнейшим образом и как раз в то время, когда я думала, что он обратил внимание на резинку, он сказал: "Есть что-то привлекательное в этом лице!" Я немедленно задала ему головомойку. Я не особенно люблю, когда мальчики разговаривают о привлекательных лицах.
- За исключением вашего, конечно. Но я не удивлюсь, если Хаулей нанесёт ей визит.
- Это уже запрещено ему. Будет с неё танцмейстера и его жены, когда она приедет. А любопытно было бы видеть м-с Дельвиль и м-с Бент вместе.
М-с Хауксби отправилась и через час вернулась слегка возбуждённая.