Вот какова была ноша, обременявшая сердце мадам Кольбер. Она помогала мужу - она работала, и ему не приходилось думать хотя бы о деньгах. Именно это привело её на нынешний пост одного из руководителей Дома Диор. Но теперь она понимала - этого мало. Хуже того - в другой области она постоянно подводила мужа. Ведь жена дипломата или политика и сама должна быть дипломатом или политиком. Она должна держать салон, куда можно пригласить больших людей или тех, кто таковыми обещает стать в будущем; она должна постоянно уговаривать, льстить, интриговать, а при нужде - даже и отдаваться во имя карьеры супруга. Именно теперь такая помощь была бы поистине бесценна - плод созрел и готов был упасть в чьи-то руки, - но она никак не могла направить этот плод в руки Жюля. В этих кругах никого не интересовала ни она, ни её муж!
И понимание этого почти сводило мадам Кольбер с ума, ибо она любила своего мужа и не вынесла бы его полного крушения - но она не могла и сделать хоть что-нибудь для предотвращения этого крушения, потому что не в её силах было помешать кому-то, обладающему деньгами, влиятельной роднёй или политическими связями получить место, по праву принадлежащее Жюлю. Она видела всю безнадежность любых своих усилий помочь мужу - и тяжесть, давившая на нее, теперь нередко отзывалась и на тех, кто её окружал. Нельзя сказать, чтобы она не видела происходящих с ней перемен, но она жила словно в бесконечном кошмаре и была не в силах проснуться.
И вот, сидя за своим столом на площадке второго этажа, и пытаясь сконцентрироваться на размещении гостей на вечернем показе, мадам Кольбер подняла взгляд от бумаг… и увидела диковинное явление, восходящее по парадной лестнице Дома Диор. Мадам Кольбер вздрогнула и провела рукой по глазам и по лбу, точно пытаясь прогнать галлюцинацию - если это была галлюцинация. Но куда там! Все было на самом деле, никаких галлюцинаций.
Одним из важнейших достоинств мадам Кольбер как менеджера Дома Диор было умение безошибочно и с первого взгляда распознавать уровень будущих клиентов и отделять настоящих покупателей от тех, кто мог лишь отнять время сотрудников Дома - и под маской эксцентричных особ распознавать тугие бумажники. Но сейчас по лестнице шла женщина в поношенном, потёртом пальто, перчатках неподходящего цвета, туфлях, которые за милю выдавали статус хозяйки, с кошмарной сумочкой из искусственной кожи и в дикой шляпке с подпрыгивающей розой - дурной сон служителя "от Кутюр"; и это зрелище поставило мадам Кольбер в тупик.
Она в несколько секунд мысленно перелистала картотеку клиентов, каких она знала. Если странное создание, взбиравшееся по лестнице, действительно было тем, чем казалось - уборщицей (и тут вы можете по достоинству оценить инстинктивные суждения мадам Кольбер!), - то она должна была бы войти через служебный ход. Но в любом случае это было нелепо, потому что уборка завершилась ещё прошлой ночью, после вчерашнего вечернего показа. Ну, а клиентом Дома Диор эта особа не могла быть ни при каких обстоятельствах!
И все-таки мадам Кольбер подождала, пока явление не заговорит: она сознавала, что личные проблемы могли повлиять на её суждения. И ей не пришлось долго ждать.
- А, милочка, вот вы где, - произнесло существо. - Вы бы не подсказали, куда тут идти к платьям?
- Платья? - ледяным голосом переспросила мадам Кольбер на безукоризненном английском - Какие платья?
- Ну полно, милочка, - мягким укоряющим тоном сказала миссис Харрис, - вы что, сегодня с утра туговато соображаете? Где тут они вывешивают платья для продажи?
На минуту мадам Кольбер подумала, что эта невообразимая личность заблудилась в поисках магазина на первом этаже.
- Если вы ищете "Бутик"…
Миссис Харрис наклонила голову, пытаясь понять незнакомое слово.
- Боти… что?.. Да нет же, никакие ботики мне не нужны. Я платье хочу купить, из этих, дорогих. Ну же, милочка, соберитесь: я приехала из самого Лондона купить у вас платье, и мне совсем некогда.
Теперь все было ясно. Действительно, иногда по лестнице поднималась ошибка - хотя никогда до сих пор такая ошибка не была столь явной и очевидной. Но в любом случае с ошибками надо было держаться твердо и строго. А собственные неприятности и огорчения сделали управляющую ещё более холодной и твердой, чем обычно в подобных обстоятельствах.
- Боюсь, что вы обратились не по адресу. Мы не выставляем здесь платья. Наша коллекция демонстрируется приватным образом, по вечерам. Может быть, вам стоит посетить Галерею Лафайет…
Миссис Харрис совершенно растерялась.
- Какие такие галереи, - возопила она, - не нужны мне ваши галереи! Это Диор или нет?..
_________
Кэ д’Орсэ - Министерство внешних сношений Франции, по месту расположения (набережная Орсэ)
Прежде, чем строгая дама в чёрном успела ответить, миссис Харрис кое-что вспомнила. Она встречала слово "коллекция" в журналах мод, хотя и думала, что речь идет о благотворительности - что-то вроде воскресного сбора пожертвований(*).
Теперь природная сообразительность помогла ей разгадать загадку.
- Слушайте-ка, - сказала она, - а если я как раз и хочу посмотреть эту вашу коллекцию - что тогда?
Мадам Кольбер, желавшую лишь поскорее вернуться к своим делам и к мыслям о своих бедах, охватило нетерпение.
- Прошу прощения, - холодно сказала она, - но сегодня в салоне мест нет. Равно как и до конца недели.
И чтобы спровадить наконец это ходячее недоразумение, она воспользовалась обычной формулировкой:
- Если вы будете любезны сообщить название отеля, в котором остановились, то, возможно, на следующей неделе мы пришлём вам приглашение…
Праведный гнев воспламенил миссис Харрис. Она придвинулась на шаг к мадам Кольбер, и розовая розочка яростно закачалась в такт её словам:
- Ничего себе! Вы, значит, ещё когда-нибудь пришлёте мне приглашение потратить мои денежки - денежки, которые, между прочим, достались мне нелегко: я и метелкой поработала, и щеткой, и тряпкой, и портила руки горячей водой с этими тарелками; а вы говорите мне, что возможно, на будущей неделе пришлёте приглашение; а мне ведь сегодня в Лондон возвращаться! Нет, как вам это нравится?!
Роза угрожающе раскачивалась в футе от лица мадам Кольбер.
- Вот что, мисс гордячка, - смотрите; если вы думаете, что у меня нет денег, чтобы заплатить за то, что я хочу - ВОТ!
И с этим миссис Харрис открыла свою старенькую сумочку из искусственной кожи и перевернула ее. По случайному совпадению резиновое колечко, стягивавшеё рулон банкнот, лопнуло именно в этот миг, и из сумочки обрушился настоящий водопад из пяти, десяти и двадцатидолларовых купюр.
- Вот! - голос миссис Харрис возвысился до предела. - Чем не хороши денежки? Разве хуже, чем у кого другого?!
Пораженная мадам Кольбер смотрела на удивительное - и, надо признаться, завораживающее зрелище, - и, не удержавшись, пробормотала:
- Мон дье! Да уж получше, чем у некоторых!..
Она вспомнила вдруг о давешней ссоре с мсье Андре Фовелем, который сетовал на падение курса французского франка и на клиентов, которые не платят по счетам; какая ирония судьбы в том, как явился к ней настоящий покупатель с наличными! Никто не мог бы отрицать тот безусловный факт, что груда долларов на её столе была настоящими деньгами.
Но мадам Кольбер слишком сильно смущали манеры и внешность этой невообразимой покупательницы. Откуда у нее, по собственному признанию зарабатывающей на жизнь мытьем полов и посуды, такие деньги? И зачем могло ей понадобиться платье от Диора? Нет, в деле было слишком много несоответствий, а у мадам Кольбер хватало неприятностей и без диковинной англичанки, у которой было денег намного больше, чем ей полагалось бы иметь.
Поэтому она непреклонно, стараясь не обращать внимания на укрывший стол долларовый ковер, повторила:
- Прошу прощения, но сегодня в салоне мест нет.
Миссис Харрис задрожала и даже зажмурила глаза, видя новое несчастье. Здесь и сейчас, в этом пустом враждебном доме, перед этими холодными враждебными глазами, вот-вот должно было случиться непоправимое. Им не нужна была она, им не нужны были даже её деньги! Они собирались выгнать её обратно, в Лондон, без вожделенного платья!..
- Господи! - воскликнула она. - Да что же, сердца у вас, французов, нету, что ли?! Вы! - такая красивая и холодная! Неужели же вы никогда не хотели чего-то так сильно, что плакали бы всякий раз, когда думали об этом?! Неужели вам не приходилось не спать ночами - и мечтать о чем-то, и дрожать, и мучиться, потому что вы знали бы, что, наверно, ваше желание никогда не исполнится?!
Слова миссис Харрис, как нож, вонзились в сердце мадам Кольбер, потому что ночь за ночью она делала именно это - лежала без сна, и дрожала, и мечтала помочь своему мужу, и не могла. И воспоминание об этом страдании вырвало у неё крик боли:
- Как вы узнали? Как вы могли угадать?!
Её темные грустные глаза встретились с маленькими ярко-голубыми глазками миссис Харрис, в которых уже заблестели слезинки. Женщина смотрела в лицо женщине - и то, что увидела мадам Кольбер, наполнило её ужасом, а затем - состраданием и пониманием.
Объектом ужаса была она сама. Как она могла быть такой холодной, такой недоброй?! Мадам Кольбер показалось, что странная маленькая женщина показала ей зеркало, дала увидеть себя самоё, какой она стала из-за того, что прощала себе всё и замыкалась на собственных проблемах, не обращая внимания на других. Она со стыдом вспомнила, как вела себя с мсье Фовелем, и с ещё большим раскаянием подумала о том, как напрасно обидела своих продавщиц - и даже свою любимицу Наташу.