Работа в музее в качестве историка раскрыла ему прошлое во всем богатстве красок и противоречий, во всей сложности и драматизме. Для таких людей не существует авторитетов и общественного мнения. Существует только правда, которой они доискиваются целыми годами самозабвенного труда. Ему бы никогда не пришло в голову начать роман о Понтии Пилате, если бы не счастливый случай: по облигации он выиграл сто тысяч рублей. Теперь-то он сможет ни о чем не беспокоиться, у него есть все необходимое для работы. Сняв в полуподвале небольшую квартирку, он стал самозабвенно работать над романом. Лаконичен рассказ об этом периоде его жизни. Сказано только самое необходимое. Но характер его предстает достаточно полно и ярко обрисованным. В разговоре с Иваном выявляются черты, свойства и качества его характера. Он осторожен, вежлив, хорошо воспитан, честен, прямодушен. Он признается Ивану, что украл ключи у милейшей Прасковьи Федоровны ради того, чтобы иметь возможность "выходить на общий балкон… и таким способом иногда навестить соседа". Таким же способом он может и удрать, но удирать он не собирается: "Мне удирать некуда". Он это сказал "твердо", как давно обдуманное и выношенное. Его жизнь подходит к концу, и он отдает себе отчет в этом. И читатель тоже должен все это очень отчетливо понимать. Через два дня таинственный Мастер умрет. Близкий конец ложится отсветом на весь его предсмертный рассказ. И только это понимание близкого конца приоткрывает нам сложные отношения Мастера и Маргариты.
Пришелец признается, что он не выносит "шума, возни, насилий и всяких вещей в этом роде. В особенности ненавистен мне людской крик, будь то крик страдания, ярости или какой- нибудь иной крик". Он ищет покоя. Грубое раздражает его. Он отчитывает Ивана за то, что тот "без основания" "засветил" по морде одному типу, называет это безобразием и просит никогда больше не прибегать к таким грубостям, и в своих выражениях, и в своих действиях.
Он резко отзывается о прочитанных им стихах. И очень огорчился, узнав, что Иван сочиняет стихи. Не прочитав ни одного стихотворения Ивана, он уже представляет себе их уровень и умоляет его не писать больше. Раздвоение Ивана заканчивается его прозрением, смелым признанием, что стихи его "чудовищны". Но главное в том, что Иван почувствовал доверие к этому неизвестному и рассказал о своих приключениях на Патриарших прудах.
Мастер, слушая Ивана, то приходит в восторг, то в исступленную ярость, то испытывает мстительную злобу, когда слышит о смерти Берлиоза.
Гибель Берлиоза - не шутка сатаны, а жестокое возмездие за развращение девственных душ, одной из которых был Иван Бездомный. Вот почему Мастер, слушая рассказ о смерти Берлиоза, вовсе его не жалеет: "Об одном жалею, что на месте этого Берлиоза не было критика Латунского или литератора Мстислава Лавровича.". Мастер вспоминает Берлиоза как "человека не только начитанного, но и очень хитрого" и все удивляется, почему тот не догадался, что перед ними предстал Воланд во всем своем традиционном обличье.
По описанию внешности Мастер сразу догадался, что Иван встретился с Сатаной: "…ведь даже лицо, которое вы описывали, разные глаза, брови!.." Но Иван Бездомный - "человек невежественный", он даже оперу "Фауст" не слыхал. А вот почему Берлиоз не понял, кто перед ним?
Мастер уверяет Ивана, что все, что случилось с ним, "бесспорно было в действительности": "Ваш собеседник был и у Пилата, и на завтраке у Канта, а теперь навестил Москву". Но чуть-чуть перед этим он сам признается: "И вы и я - сумасшедшие…" Этого нельзя упускать из виду при анализе всех фантастических обстоятельств сюжетного развития. Этим признанием Булгаков как бы создал "подходящую для этого почву", то есть реалистическую художественную мотивировку всего последующего. Как о "золотом веке" вспоминает Мастер те времена, когда он, выиграв по облигации сто тысяч, с упоением работал над романом о Понтии Пилате. "И вот тогда-то, прошлою весною случилось нечто гораздо более восхитительное, чем получение ста тысяч рублей… Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих…"
Рассказ Мастера очень конкретен, точен, наполнен подробностями, деталями как бытовыми, так и психологическими. И мы понимаем почему он так подробен в деталях: перед ним сидит Иван и жадно впитывает этот рассказ. Ему нужно все объяснить, растолковать. Поэтому в этой главе образ Мастера, в сущности, получает законченность: характер, обстоятельства его жизни, роман о Понтии Пилате, любовь, неудача с публикацией романа и, наконец, неизлечимая болезнь, породившая страх.
Мы застаем его в тот момент жизни, когда он уже со всеми невзгодами примирился, и с литературными, и личными неудачами. Казалось бы, все кончено, и он сам предчувствует свой близкий конец. И только рассказ Ивана вернул его к жизни. Во всяком случае, он позавидовал Ивану, которому выпало "счастье" повидаться с Сатаной, услышать о Понтии Пилате, над образом которого он так яростно и упорно работал. "Хоть все перегорело и угли затянулись пеплом", тем не менее ему так нужна была эта встреча, чтобы дописать свой роман: в романе нет последнего штриха в образе Понтия Пилата. И по всему чувствуется, что Мастер все еще пребывает в творческих поисках. Он и не предполагал, что в итоге этих поисков он обронит только несколько слов: "Свободен! Свободен! Он ждет тебя!" - которыми и должен закончиться его роман о Понтии Пилате.
Булгаков использует любую возможность, чтобы еще и еще раз подчеркнуть обреченность Мастера. "У меня нет больше фамилии, - с мрачным презрением ответил странный гость. - Я отказался от нее, как и вообще от всего в жизни, забудем о ней". Почему? Почему талантливый, образованнейший человек, материально вполне обеспеченный, влюбленный и любимый, "вдруг" отказывается от своей фамилии и от всего в жизни? Неужели только неудача с романом так удручающе на него подействовала? Неужели только статьи Аримана, Лавровича и Латунского привели его к трагическому концу, как утверждают некоторые критики. Разумеется, нет! (И здесь уместно будет напомнить об отношении самого Булгакова к тем критическим статьям, которые лавиной обрушились на него после премьеры "Дней Турбиных". Е.С. Булгакова рассказывала о том, как Михаил Афанасьевич аккуратно собирал эти статьи и подклеивал в альбом, а самые злобные развешивал по стенам квартиры и со смехом показывал своим гостям. Словом, подобная критика не столько угнетала Булгакова, сколько веселила, настолько она была тенденциозной и непрофессиональной.) Главное, Булгаков и в этом нисколько не похож на Мастера. Сколько бы ни подвергали его критике, он упорно и настойчиво продолжал работать. Три романа и несколько пьес - не так уж мало для человека, очень рано распознавшего свою смертельную болезнь.
"Настали безрадостные осенние дни… Чудовищная неудача с этим романом как бы вынула у меня часть души. По существу говоря, мне больше нечего было делать, и жил я от свидания к свиданию. И вот в это время случилось что-то со мною. Черт знает что, в чем Стравинский, наверно, давно уже разобрался. Именно, нашла на меня тоска и появились какие-то предчувствия. Так, например, я стал бояться темноты. Словом, наступила стадия психического заболевания. Мне казалось, в особенности когда я засыпал, что какой-то очень гибкий и холодный спрут своими щупальцами подбирается непосредственно и прямо к моему сердцу…"
Булгаков глубоко и точно раскрывает психологию заболевшего человека. И как врач, и как человек, познавший в своих переживаниях все то, что выпало на долю Мастера. Булгаков сам пережил это состояние, о чем столь подробно рассказано в "Дневнике Елены Булгаковой"
С. Ермолинский, знавший Булгакова в 30-е годы, тоже пишет о страхе, который преследовал писателя - страхе совсем другого характера. С. Ермолинский рассказывает о переживаниях Булгакова, которому как врачу было уже ясно, что он неизлечимо болен. "У меня прекрасное здоровье", - соглашался Булгаков, хотя "знал о себе все задолго до появления очевидных симптомов болезни". Стоит обратить внимание и на другое. Из рассказов его близких мы знаем Булгакова как человека мужественного, не терявшего чувства юмора даже в самые тяжелые периоды своей жизни. И все-таки каждому должны быть понятны чувства, которые он испытывал, узнав о неотвратимости своей судьбы. Друзьям казалось, что он мнителен, выглядел в их глазах немножко смешным, когда он то и дело забегал в аптеку, покупал лекарства, ужасно боялся заразы, постоянно мыл руки. Все это казалось смешным пустяком, в его-то годы, слабостью, вплоть до того момента, когда узнали о его смертельной болезни.
И в передаче внутреннего состояния заболевшего человека и начинавшего это осознавать Булгакову, кажется, нет равных. Возможно, в этом случае он и передал собственные переживания во время его мучительной болезни.
Во время одного из ночных кошмаров и сам Булгаков, как и Мастер, сжег часть романа "Мастер и Маргарита". Может, именно этот случай, рассказанный Мастером, и дал повод критикам отождествить автора с героем. Может быть. Но только сходство здесь чисто внешнее. В порыве отчаяния, бессилия что-либо изменить в своей печальной судьбе - с ним случилась неотвратимая беда - он готов ото всего отказаться и забыть самого себя, свой роман, свою возлюбленную: "Я возненавидел этот роман, и я боюсь. Я болен. Мне страшно". Здесь таится ключ к разгадке последующих, на первый взгляд, экстравагантных поступков Мастера. Впервые Мастер признался своей возлюбленной, что он болен, так и не признавшись в неотвратимости исхода. Только после этого она убедилась, что он действительно болен. Действительно, насколько расплывчат, "бессвязен" становится рассказ Мастера только тогда, когда повествование касается его выхода в литературную жизнь. Вот тогда только краски бледнеют, рассказ становится расплывчатым. Во всем же остальном он точен, конкретен, ярок.