Всего за 119 руб. Купить полную версию
- Я уже не понимаю, где нахожусь, хотя лес я знаю не хуже вас, - сказала графиня, озираясь вокруг.
- Мы в самой чаще, - ответил он. - За нами гнались два жандарма, но мы спасены!
Живописной местности, куда управляющий привел Лорансу, суждено было сыграть столь роковую роль в судьбе главных персонажей этой драмы и в судьбе самого Мишю, что историк обязан описать ее. Притом, как мы увидим впоследствии, этот пейзаж стал знаменит и в юридических летописях Империи.
Нодемский лес в стародавние времена принадлежал монастырю Нотр-Дам; монастырь этот был захвачен, ограблен, разрушен и совершенно исчез с лица земли со всеми монахами и имуществом. Лес же, предмет всеобщих вожделений, был присоединен к владениям графов Шампанских, которые со временем заложили его и допустили его продажу с торгов. За шесть истекших столетий природа покрыла развалины монастыря богатым и могучим зеленым покровом и настолько заглушила все следы этой прекрасной обители, что об ее существовании напоминала лишь небольшая возвышенность, поросшая великолепными деревьями и окруженная густым непроходимым кустарником; Мишю с 1794 года постарался сделать ее еще неприступнее, засаживая все прогалины колючей акацией. У подножия возвышенности образовалось болотце, а это служило доказательством того, что некогда здесь бил ключ, чем, видимо, и объяснялась закладка монастыря именно в этом месте. Только владелец Нодемского леса и мог разобраться в этимологии этого названия, насчитывавшего уже восемь столетий, и он один мог обнаружить, что в самой чаще леса некогда стоял монастырь. Однажды, из-за возникшей тяжбы, маркизу де Симезу пришлось изучить документы, относящиеся к лесу, и таким образом он случайно узнал об этом давно забытом обстоятельстве; заслышав же первые раскаты революционного грома, маркиз не без тайной мысли, о которой легко догадаться, стал разыскивать место, где раньше стоял монастырь. Мишю, отлично знавший лес, разумеется, помог хозяину в этих поисках, а осведомленность лесничего в этой области позволила ему в конце концов определить местоположение монастыря. Обследовав пять главных лесных дорог, по большей части совсем заглохших, лесничий обнаружил, что все они сходятся у холма и болотца, куда в далеком прошлом, вероятно, стекались паломники из Труа, из Бар-сюр-Об, из арсийской и сен-синьской долин. Маркиз задумал произвести раскопки, но для этого он мог нанимать только людей из других местностей. Теснимый обстоятельствами, он вынужден был прекратить эти работы, но в голову Мишю запала мысль, что под холмом скрыты либо какие-нибудь сокровища, либо фундамент монастыря. Мишю продолжал эти археологические изыскания; он обнаружил, что в одном месте, между двух деревьев, на уровне болота, там, где спуск с холма особенно крут, под землей простукивается полое пространство. Однажды, в светлую ночь, он вооружился киркой и пришел сюда; вскоре ему удалось откопать ход в подвал и каменную лестницу. Болото, достигавшее в самых глубоких местах трех футов, образовало заводь в виде лопаты, ручка которой как бы выходила из холма, и можно было подумать, что из недр искусственной скалы бьет источник, который тут же теряется, всасываясь в почву огромного леса. У болотца, окруженного деревьями, любящими влагу, - ольхой, ивой, ясенем, - сбегалось несколько тропинок; это были остатки прежних дорог и просек, да и те заросли. Вода, на вид стоячая, а в действительности проточная, вся покрыта крессом и растениями с широкими листьями и представляет собой сплошную зеленую скатерть с еле различимыми краями, поросшими тонкой густой травой. Источник находится так далеко от всякого жилья, что ни одно живое существо, - разве что лесной зверь, - не забредет сюда напиться. Лесники и охотники были убеждены в том, что под этим болотом ничего не может быть; кроме того, их отпугивала непроходимая трясина у подножья холма; поэтому никто никогда не бывал здесь, не исследовал и не осмотрел этот уголок, относящийся к самой древней части леса; а когда началась вырубка и очередь дошла до этого места, Мишю сделал тут заповедник. К погребу примыкает сводчатая кладовая, чистая и сухая, целиком сложенная из тесаного камня, вроде так называемых in pace - монастырских темниц. Сухость этого подвала, сохранность лестницы и свода объяснялись тем, что люди, разрушившие монастырь, не тронули источника, а также тем, что верхние воды сдерживались стеной из цементированного кирпича, по-видимому очень толстой и напоминавшей стены древнеримской кладки. Мишю заложил вход в убежище большими камнями; чтобы никто не узнал о подземелье и не мог до него добраться, лесничий взял за правило непременно всходить на холм и спускаться к подвалу по круче, а не со стороны болотца. Когда беглецы достигли этого места, луна серебрила своим волшебным светом вершины покрывавших холм вековых деревьев, играла в густой чаще, которую пересекали сходившиеся здесь дороги, придавая древесным купам различные формы - они были то круглые, то клинообразные, то состояли из одного дерева, то представляли собою целую рощицу.
Отсюда взор невольно устремлялся в убегающие перспективы, следовал по извилинам тропинки, по величественной лесной просеке, вдоль стен почти черной зелени. Свет, падавший сквозь ветви на перекресток, вдруг зажигал несколько алмазов в спящей, притаившейся воде, среди светлых бликов кресса и кувшинок. Глубокое безмолвие, царившее в этом живописном уголке, нарушалось лишь кваканьем лягушек, а буйные ароматы лесных дебрей внушали мысли о счастливой вольности.
- Действительно ли мы в безопасности? - спросила графиня.
- Да, барышня. Но каждому из нас еще предстоит работа. Привяжите лошадей к деревьям на холме и обмотайте им морды платками и вот этим, - сказал он, протягивая ей свой галстук, - обе наши лошадки - умницы, они поймут, что надо молчать. А потом спуститесь по той круче, что прямо над водой; смотрите не зацепитесь амазонкой. Я буду ждать вас внизу.
Пока графиня укрывала лошадей, привязывала их и обертывала им морды, Мишю отвалил камни от входа в подземелье. Графиня, считавшая, что отлично знает свой лес, была крайне изумлена, увидя себя под сводом подвала. Мишю с ловкостью настоящего каменщика вновь заложил вход камнями. Едва он покончил с этим, как в ночной тишине раздался конский топот и голоса жандармов; но это не помешало Мишю спокойно высечь огонь из огнива, зажечь еловую веточку и отвести графиню в тайник, где еще лежал огарок свечи, которым он пользовался при осмотре подземелья. Железную дверь толщиной в несколько линий, однако местами уже проеденную ржавчиной, управляющий починил, и ее можно было запирать на засовы, для которых с обеих сторон были проделаны отверстия. Изнемогая от усталости, графиня села на каменную скамью, над которой еще сохранилось вделанное в стену кольцо.
- Вот у нас и гостиная для приятной беседы, - пошутил Мишю. - Теперь жандармы могут рыскать вокруг сколько угодно; самое худшее, что они могут сделать - это захватить наших лошадей.
- Захватить наших лошадей - значит, погубить моих братьев и господ д'Отсэров, - возразила Лоранса. - Скажите же, что вам известно?
Мишю передал то немногое, что ему удалось подслушать из разговора Малена с Гревеном.
- Они уже на пути в Париж, утром они будут там, - сказала графиня, выслушав его.
- Значит, они погибли! - вскричал Мишю. - Вы же понимаете, что за всеми, кто въезжает и выезжает, будут у заставы тщательно следить. Мален чрезвычайно заинтересован в том, чтобы мои хозяева с головой себя выдали и их можно было бы казнить.
- А я-то ничего не знаю о главном плане! - воскликнула Лоранса. - Как предупредить Жоржа, Ривьера и Моро? Где они? Однако мы должны позаботиться прежде всего о братьях и д'Отсэрах; во что бы то ни стало догоните их.
- Телеграф опередит лучшего скакуна, - возразил Мишю, - а ведь никого из дворян, замешанных в заговоре, не станут так выслеживать, как ваших братьев. Если я их догоню, - нужно спрятать их здесь и продержать, пока не кончится вся эта история. Их несчастный отец, видно, действовал по наитию свыше, когда натолкнул меня на это убежище; он предчувствовал, что его сыновья найдут здесь спасение.
- Моя кобыла - из конюшен графа д'Артуа, она от его лучшего английского жеребца, но она уже прошла тридцать шесть лье и падет, не успев домчать вас до цели, - сказала Лоранса.
- У меня тоже хорошая лошадь, - ответил Мишю, - и если вы проехали тридцать шесть лье, то мне предстоит проехать, вероятно, не больше восемнадцати.
- Двадцать три, - поправила она. - Ведь они в пути уже пять часов. Вы их настигнете севернее Ланьи, в Куврэ, откуда они должны выйти на рассвете, переодевшись лодочниками; они рассчитывают въехать в Париж по реке. Вот, - добавила она, снимая с пальца половину распиленного вдоль обручального кольца своей матери, - это единственная вещь, которой они поверят, другую половину я отдала им. Эту ночь они должны провести в лесу, в сторожке, брошенной угольщиками; там их спрячет куврэйский сторож; его сын служит солдатом под их началом. Всего восемь человек. С моими кузенами - господа д'Отсэры и еще четверо.
- Барышня, за солдатами никто гнаться не будет; поэтому мы должны заботиться только о господах де Симонах, а остальные пусть спасаются как хотят. Довольно и того, что мы им крикнем: "Берегись!"
- Оставить д'Отсэров на произвол судьбы? Ни за что на свете! - ответила она. - Спастись или погибнуть они должны только вместе!
- Но ведь это мелкие дворяне, - возразил Мишю.
- Верно; у них нет титула, они просто дворяне, я это знаю; но они в родстве с Сен-Синями и Симезами. Словом, задержите моих братьев и д'Отсэров и обсудите с ними, как лучше всего добраться до этого леса.