По пути они практически не разговаривали. Когда плохо освещенные улицы сменились густой чернотой полей и зеленых изгородей, она спросила, не страшно ли ему ездить на автомобиле. "С вами - нет", - ответил он. Лидия на мгновение сжала его руку. "Я - хороший водитель, и в этот час дороги практически пустынны". Переполненный счастьем, он действительно не испытывал страха. Раз или два у него екнуло сердце, но ее уверенная улыбка, ее короткие извинения вновь возвращали ему прекрасное настроение. Они проскочили деревню. "Бартон Лэнгли, - прокомментировала она. - Половину проехали". Тут он взглянул на часы. Самое начало девятого. Двенадцать с половиной миль, пятьдесят миль в час! Лететь сквозь чернильно-черную ночь на скорости пятьдесят миль в час с очаровательной девушкой за рулем - вот это, сказал он себе, и есть жизнь. Он закрыл глаза и предался грезам…
- Мы прибыли. Тридцать три минуты! Но ночам быстрее я ехать не могу. Пойдемте.
Она выключила двигатель, взяла его за руку, потянула за собой. Открыла входную дверь, за которой их встретила темнота.
- Вечером отключили свет, вы должны держаться рядом со мной.
И он порадовался, что она по-прежнему не отпускает его руку. Она прошли в комнату налево. Комнату мужчины, освещенную многочисленными свечами. Простая обстановка, два удобных кресла, диван, зеленые чехлы, на них - ярко расшитые подушки. Столик с изогнутыми ножками под скатертью в клетку, пожилой мужчина раскладывающий пасьянс. ОН поднялся, смешал карты.
- Дорогой, это мистер Карстерс. ОН любезно согласился приехать, чтобы помочь нам.
Мистер Клайд поклонился.
- Мистер Карстерс, я ваш самый верный, покорный слуга.
"Человек из другого времени, - думал Артур. - Весь в черном, монокль на черной ленточке (мистер Клайд уже вставил его в глаз). Длинное, бледное меланхоличное лицо, седые волосы, но глаза блестели, а протянутая рука не тряслась. И не удивительно, отцу Лидии, наверное, не больше пятидесяти. Старили его только волосы".
- Я принесу что-нибудь выпить, - Лидия подошла к камину. - Завещание у тебя здесь, папа? Мы не должны задерживать мистера Карстерса, - она взяла подсвечник с каминной доски и вышла.
Провожая ее взглядом, Артур наткнулся на картину на стене и ахнул от изумления.
- А, вы увидели моего Коро, - отреагировал мистер Клайд, перебиравший какие-то бумаги, должно быть, завещание, на столе.
Слова мистера Клайда еще больше удивили Артура. Во-первых, он никогда не ассоциировал Коро с обнаженной натурой, во вторых, просто не укладывалось в голове, что Коро мог написать именно эту ню. Девушка сидела на валуне, вода едва прикрывала стопы. Она отклонилась назад, опираясь руками о валун, подставив лицо солнечному свету, ее глаза сверкали радостью жизни. Такая живая, такая настоящая, что, казалось, позови ее, и она повернется, одарит лучезарной улыбкой и воскликнет: "Так вы мне и нужны!" - как воскликнула Лидия, когда пришла к нему. Ибо в том, что у девушки на картине лицо Лидии, сомнений быть не могло.
Он быстро отвернулся и увидел на другой стене ту самую картину Коро, о которой упомянул мистер Клайд. Бледная, изящная фантазия, призрачный мир, хрупкий, как яичная скорлупа, рассыпающийся при прикосновении, сказочное, несуществующее видение, тогда как вторая картина бурлила жизнью, едва ли не компенсируя отсутствие в комнате самой Лидии.
- Очаровательно, - пробормотал Артур, и старик довольно хохотнул.
А Артур тем временем нашел новый повод для восхищения. На маленьком столике у окна на заложенной шахматной доске стояли расставленные фигуры, красные и черные, искусно вырезанные из слоновой кости. Никогда он не видел такой красоты. Рыцари в доспехах на конях, настоящие слоны. Те, кто сидел за доской не играли партию - вели сражение. Он задался вопросом, а сколько понадобится времени, чтобы привыкнуть к новым фигурам. И как это отразиться на уровне игры. Ему ужасно хотелось сыграть с мистером Клайдом.
Вернулась Лидия с полным подносом. Артур смутился. Ему хотелось вновь взглянуть на картину, потом - на нее. Но он боялся, боялся вскинуть глаза на картину в ее присутствии, боялся посмотреть на нее: она сразу бы поняла, что он знает, кто изображен на картине.
- Должно быть, оставил в другой комнате, - мистер Клайд вышел из-за стола. - Нет, нет, Лидия, - остановил он дочь. - Я не умираю. И уж конечно смогу дойти до другой комнаты. Я же не собираюсь подниматься на второй этаж, - и вышел с подсвечником в руке.
Лидия почувствовала, что Артуру как-то не по себе. Взяла его за руку, развернула лицом к картине. Теперь они вместе смотрели на нее.
- Вы шокированы? - мягко спросила она.
Он густо покраснел.
- Да нет же. Я никогда… это же истинная красота. О, Лидия!
- До того, как отец вновь нашел меня, я работала натурщицей. Мне оставалось или это… или другое. Вы меня презираете?
- Нет, нет, нет!
- Я думаю, узнать меня могут лишь несколько людей, способных заглянуть мне в душу. Для большинства это… - она пожала плечами, - …Аврора или Июньская Заря, или Морская Дева. Ер вы - другой. Я знаю… я уже говорила об этом… что от вас у меня не может быть секретов, - она сжала ему руку и отпустила, лишь когда в комнату вернулся старик.
- А вот, мистер Карстерс, и мое завещание. Оно короткое-, как вы сами видите, и в нем не указаны никакие жилые дома с хозяйственными постройками и земельными участками и имущество, могущее быть предметом наследования, потому что у меня ничего этого нет. Эти врачи постоянно гоняют меня с одного места на другое, так что вся моя жизнь, можно сказать - череда арендованных домов.
Артур внимательно прочитал завещание.
- Вроде бы, все нормально. Но я вижу вы написали "моей дочери Лидии". Я думаю…
- Именно! Как вы заметили, я оставил свободное место.
- Ну, юридически… это… вопрос в том… я имею в…
- Я ему сказала, папа, - прервала его Лидия.
- Что мы там мямлите, молодой человек? Выкладывайте.
- Ее фамилия Клайд?
- Да. Она взяла ее, как только… ну, несколько лет тому назад.
- Это хорошо. А второе имя?
- Лидия Розлайн, - ответила Лидия.
- Тогда почему бы вам не написать "моей дочери Лидии Розлайн Клайд, которая в настоящее время проживает со мной", и я думаю, что ни у кого не возникнет никаких сомнений.
- Этого я и добиваюсь. Благодарю, - мистер Клайд сел и начал писать.
- Нам, разумеется, понадобится второй свидетель, - заметил Артур.
- Так нас двое, не так ли? - спросила Лидия. - Вы и я. В чем дело?
Он и представить себе не мог, что кто-то не знает простых истин, известных любому начинающему юристу. Он улыбнулся, как улыбаются неразумному ребенку.
- Видите ли, свидетель не может упоминаться в завещании. Нам нужен еще один никак не связанный с вами человек. К примеру, служанка.
- Папа, ты это знал?
- Меня никогда не интересовали премудрости законе, - с достоинством изрек мистер Клайд. - Я оставляю их вот этому молодому человеку.
- Но у нас нет служанки! - воскликнула Лидия. - К нам приходит женщина, но она болеет и на этой неделе не придет… что же нам делать?
- Кто-нибудь из соседей?
- Мы с ними практически не знакомы. Папина болезнь… О, если б я знала, то захватила бы и Роджера!
- Раз уж не захватила, я предлагаю самый простой выход. Почему бы тебе не съездить за ним?
- Но папа! - она взглянула на часы. - Половина девятого, я смогу вернуться только без двадцати десять. Неудобно заставлять мистера Карстерса так долго ждать…
- Ему придется ждать гораздо дольше, если ты будешь тыкаться в дома к незнакомцам и уговаривать их поехать куда-то в темную, холодную ночь. Возможно, ты никого и не найдешь. О мистере Карстерсе не волнуйся, я за ним пригляжу. Вы играете в шахматы, мистер Карстерс?
- Да, в общем, я… э…
- Так вот, если эта игра вам нравится…
- Да, очень.
- Тогда, дорогой мой, вы - не единственный в этом доме шахматист. А ты не теряй времени, поезжай.
- Если вы действительно не возражаете, Артур…
- Все нормально, Лидия.
- Вы такой милый, - она нежно улыбнулась ему, искоса глянула на свой портрет, добавила шепотом. - Я буду за вами наблюдать. Иногда посматривайте на меня, - и сжала его руки.
Мистер Клайд уже усаживался за столик с шахматной доской.
Партия вышла странная. Необычность фигур, постоянное присутствие Лидии, желание взглянуть на нее, мешавшее сконцентрироваться на игре, ощущение, что каждый ход - ошибка, за которой последует разящий контрудар… и в конце концов в голове остались только мысли о прекрасной и желанной Лидии. Партия завершилась аккурат в тот момент, когда по гравии подъездной дорожки зашуршали шины: старик полностью контролировал ситуацию.
- Тридцать пять десятого! - радостно воскликнула Лидия. - Я побила наш рекорд, Артур!
- Должен подтвердить, что побила, - воскликнул Платт. - Добрый вечер, Карстерс. Меня до сих пор трясет.
Артур кивнул ему, как должно кивать семейному адвокату при появлении нежеланного родственника, с которым, однако, приходится вести дела.
- Хорошо, что ты смог приехать, старина, - мистер Клайд пожал Платту руку. - А теперь, мистер Карстерс, говорите, что мы должны сделать.
- Покажите, в какой строке я должен расписаться, - Платт достал ручку, и следите, как я пишу свою фамилию. Вы удивитесь.
На завещании появилась подпись: "Филип Клайд", которую заверили два свидетеля.
- Тяжелый труд, я просто без сил, - Платт убрал ручку. - Надо бы выпить, Лид.
- Только самую малость, потому что тебе везти нас назад.
- Согласен.
- И у тебя дорога займет ровно сорок пять минут.