Вечером я ничего не рассказала Джиму. Я знала, что он лишь посмеется надо мной, как и накануне. Но история с "Гарри" продолжалась изо дня в день, и это стало действовать мне на нервы. Я начала бояться и ненавидеть длинные летние дни. Мечтала о серых тучах и дожде. Мечтала о том, чтобы белые розы увяли и погибли. Меня пробирала дрожь, когда я слышала веселый щебет Кристины в саду. Теперь она постоянно разговаривала с Гарри.
Однажды в воскресенье ее услышал Джим.
- У воображаемых друзей есть один плюс - они развивают речь ребенка. Крис стала говорить намного лучше, чем раньше.
- С акцентом, - вырвалось у меня.
- С акцентом?
- У нее появился легкий акцент кокни.
- Милая моя, все лондонские дети говорят с легким акцентом кокни. Он станет еще заметнее, когда она пойдет в школу и познакомится с другими детьми.
- Мы не говорим на кокни. Где она могла его услышать? Кто мог ее научить, кроме Га… - я не смогла произнести его имени.
- Булочник, молочник, дворник, угольщик, мойщик окон - продолжать дальше?
- Не нужно, - криво улыбнулась я, чувствуя себя полной дурой.
- Во всяком случае, - продолжал Джим, - я не заметил у нее акцента.
- Его нет, когда она говорит с нами. Он появляется только тогда, когда она говорит с… с ним.
- С Гарри. Знаешь, этот молодой человек начинает мне нравиться. Ты только представь - в один прекрасный день мы выглянем из окна и увидим его.
- Нет! - крикнула я. - Не говори так. Это мой кошмар. Кошмарный сон наяву. О, Джим, я больше этого не вынесу.
- История с Гарри выбила тебя из колеи, верно? - с удивлением произнес он.
- Конечно. Каждый божий день я только и слышу: "Гарри то", "Гарри это", "Гарри говорит", "Гарри думает", "Можно угостить Гарри?", "Можно Гарри пойдет с нами?" Тебе хорошо - ты целый день на работе, а мне приходится жить с этим. Я… я боюсь, Джим. Это так странно.
- Знаешь, как нужно поступить, чтобы ты успокоилась?
- Как?
- Сходи завтра с Крис к старому доктору Уэбстеру. Пусть он с ней поговорит.
- Ты думаешь, она больна… психически?
- Господи, нет! Но когда мы сталкиваемся с непонятным явлением, нужно получить профессиональный совет.
На следующий день я отвела Крис к доктору Уэбстеру. Оставив ее в приемной, я вкратце рассказала ему о Гарри.
- Довольно необычный случай, миссис Джеймс, - сочувственно кивнул он, - но далеко не редкий. В моей практике были дети, чьи воображаемые друзья становились настолько реальными для них, что наводили ужас на родителей. Полагаю, она одинока, не так ли?
- У нее нет друзей. Видите ли, мы недавно переехали в этот район. Но все изменится, когда она начнет ходить в школу.
- Вот увидите, когда она пойдет в школу и познакомится с другими детьми, ее фантазии исчезнут. Дело в том, что любому ребенку необходимо общение со сверстниками, а раз она его лишена, то сама придумывает себе друзей. Одинокие пожилые люди тоже разговаривают сами с собой. Это вовсе не означает, что они сумасшедшие, просто им нужно с кем-то поговорить. Ребенок более практичен. Ей кажется, что разговаривать с собой глупо, поэтому она придумывает себе собеседника. Я уверен, вам не о чем беспокоиться.
- Мой муж говорит то же самое.
- Не сомневаюсь. И все-таки, раз уж вы привели Кристину, я поговорю с ней. Оставьте нас одних.
Я вышла в приемную за Крис. Она стояла у окна.
- Гарри ждет, - сообщила она.
- Где, Крис? - спокойно спросила я. У меня вдруг появилось желание увидеть ее глазами.
- Там, у розового куста.
В саду у доктора рос куст белых роз.
- Там никого нет, - сказала я. Крис посмотрела на меня с недетским укором. - Доктор Уэбстер хочет поговорить с тобой, милая, - дрожащим голосом произнесла я. - Ты его помнишь, правда? Он давал тебе конфетки, когда ты болела ветрянкой.
- Да, - кивнула она и с готовностью вошла в кабинет.
Я беспокойно мерила шагами приемную. До меня доносился звук их голосов через стенку, я слышала хмыканье доктора, заливистый смех Кристины. Она с упоением рассказывала ему то, что никогда не рассказывала мне.
- С ней все в порядке, - сказал доктор, когда они вышли ко мне. - Просто у этой маленькой проказницы богатое воображение. Небольшой совет, миссис Джеймс. Не запрещайте ей говорить о Гарри. Пусть она привыкнет доверять вам свои секреты. Насколько я понимаю, вы неодобрительно отзывались об этом ее "брате", поэтому она не говорит с вами о нем. Он делает деревянные игрушки, верно, Крис?
- Да, Гарри делает деревянные игрушки.
- И он умеет читать и писать, правда?
- И еще плавать, лазать по деревьям и рисовать картины. Гарри все умеет. Он замечательный брат, - ее маленькое личико светилось от восхищения.
Доктор похлопал меня по плечу и сказал:
- Для нее Гарри - идеальный брат, У него даже такие же рыжие волосы, как у тебя, Крис, да?
- У Гарри рыжие волосы, - гордо заявила Крис. - Рыжее, чем у меня. И он почти такой же высокий, как папа, только худой. Он ростом с тебя, мама. Ему четырнадцать лет. Он говорит, что слишком высокий для своего возраста. Что значит слишком высокий для своего возраста?
- Мама объяснит это тебе по дороге домой, - улыбнулся доктор Уэбстер. - До свидания, миссис Джеймс. Не волнуйтесь. Просто позвольте ей говорить. До свидания, Крис. Передавай от меня привет Гарри.
- Он там, - Крис показала пальцем в сад. - Он меня ждет.
- Они неисправимы, - рассмеялся доктор Уэбстер. - Я знал одну несчастную мать, чьи дети придумали целое племя аборигенов, и всей семье приходилось соблюдать их ритуалы и табу. Так что вам еще повезло, миссис Джеймс!
Я попыталась убедить себя, что мои страхи напрасны, но у меня ничего не вышло. Я искренне надеялась, что когда Крис пойдет в школу, злосчастный Гарри исчезнет из ее жизни.
Крис бежала впереди меня. Она подняла голову вверх так, словно рядом с ней кто-то шел. На какое-то краткое, жуткое мгновение рядом с ее тенью на тротуаре я увидела еще одну - длинную, худую - похожую на тень мальчика. Потом она пропала. Я подбежала к ней и всю дорогу до дома крепко держала ее за руку. Даже в относительной безопасности дома - в столь жаркую погоду здесь стоял необъяснимый холод - я не выпускала ее из виду. На первый взгляд она вела себя как обычно, но в действительности она ускользала от меня. Ребенок в моем доме становился чужим.
Впервые с тех пор, как мы с Джимом удочерили Крис, я всерьез задумалась. Кто она? Откуда? Кем были ее настоящие родители? Кто эта маленькая обожаемая мной незнакомка, которую я называю своей дочерью? Кто такая Кристина?
Прошла еще одна неделя. И все время я слышала только о Гарри. Накануне первого школьного дня Крис заявила:
- Не пойду в школу.
- Завтра ты пойдешь в школу, Крис. Ты очень хочешь пойти в школу, и сама об этом знаешь. Там будет много маленьких девочек и мальчиков.
- Гарри говорит, что не сможет пойти вместе со мной.
- В школе тебе не нужен Гарри. Он… - я изо всех сил пыталась следовать совету доктора и делать вид, что верю в существование Гарри - … он уже большой. Ему четырнадцать лет, и он будет чувствовать себя глупо среди маленьких мальчиков и девочек.
- Я не пойду в школу без Гарри. Я не хочу быть без Гарри. - Она громко и горько заплакала.
- Не говори глупости, Крис! Немедленно перестань! Я хлопнула ее по руке. Плач тотчас прекратился. Она уставилась на меня, голубые глаза широко распахнулись и смотрели пугающе холодно. Она смерила меня совершенно взрослым взглядом, от которого мне стало страшно, и потом проговорила:
- Ты меня не любишь. А Гарри любит. Я нужна Гарри. Он говорит, что я могу пойти с ним.
- Я не желаю больше этого слышать! - закричала я, ненавидя злость в своем голосе, презирая себя за то, что злюсь на маленькую девочку - мою маленькую девочку - мою…
Я опустилась на одно колено и протянула руки.
- Крис, милая, иди ко мне. Она медленно подошла.
- Я люблю тебя, - сказала я. - Я люблю тебя, Крис, и я существую в действительности. Школа тоже существует в действительности. Пойди в школу ради меня.
- Гарри уйдет, если я начну ходить в школу.
- У тебя будут другие друзья.
- Мне нужен Гарри, - она снова заплакала. Слезы капали на мое плечо.
Я крепко прижала ее к себе.
- Ты устала, детка. Ложись в постель. Она так и заснула со следами слез на лице.
Было еще светло. Я подошла к окну, чтобы задернуть шторы. Золотистые тени и длинные полоски солнечного света в саду. И вдруг, снова как во сне, длинная четко очерченная тень мальчика у белых роз. Как безумная, я распахнула окно и закричала:
- Гарри! Гарри!
Мне показалось, что среди роз мелькнуло красное пятно, похожее на рыжие мальчишеские кудряшки. И - ничего.
Когда я рассказала Джиму о нервной вспышке Кристины, он покачал головой:
- Бедная малышка. Все дети нервничают, когда в первый раз идут в школу. Она успокоится, как только начнет учиться. Пройдет какое-то время, и ты больше не услышишь о Гарри.
- Гарри не хочет, чтобы она шла в школу.
- Эй! Ты говоришь так, будто сама веришь в его существование!
- Иногда верю.
- В твоем-то возрасте верить в злых духов? - поддразнил он меня. Но в глазах сквозила озабоченность. Он думает, что я не в своем уме, и его нельзя за это винить.
- Я не думаю, что Гарри - это зло, - ответила я. - Он просто мальчик. Мальчик, который существует лишь в воображении Кристины. А кто такая Кристина?