- Значит, я могу поработать здесь, пока не подвернётся что-нибудь получше? - спросил Квиллер, глядя собеседнику прямо в глаза. У Квиллера уже был унизительный опыт подобного рода. Сейчас задача заключалась в том, чтобы найти верный тон и расположить к себе редактора.
- Само собой разумеется. Как у вас дела?
- Пока всё хорошо. Самое главное для меня - вернуться в газету. Я часто злоупотреблял хорошим отношением к себе, пока не поумнел. Вот почему я хотел прийти сюда. Незнакомый город, полная жизни газета - новый стимул. Я думаю, что справлюсь.
- Безусловно! - отозвался редактор. - И вот какую работу я имел в виду. Нам необходим сотрудник, пишущий об искусстве.
- Статьи об искусстве! - Квиллер вздрогнул и мысленно представил себе заголовок: Ветеран-криминалист на вернисаже.
- Вы смыслите что-нибудь в искусстве? Квиллер честно ответил:
- Я не отличу Венеру Милосскую от статуи Свободы,
- Это как раз то, что нам нужно. Чем меньше вы знаете, тем более свежей и оригинальной будет ваша точка зрения. В нашем городе искусство сейчас переживает подъем, и нам необходимо освещать как можно больше событий. Наш критик пишет заметки об искусстве дважды в неделю, но нам нужен ещё один опытный корреспондент, который бы выискивал различные истории о самих художниках. Тут материала хоть пруд пруди. В наши дни, как вы, возможно, знаете, художников развелось больше, чем кошек и собак.
Квиллер разгладил усы костяшками пальцев. Редактор благодушно продолжал:
- Темы для заметок выбирайте по собственному усмотрению, а полученные материалы будете отдавать ответственному секретарю. Мы хотим, чтобы вы окунулись в жизнь художников, чаще встречались с ними, заводили полезные для газеты знакомства.
Квиллер мысленно представил очередной заголовок: Журналист среди богемы. Но ему нужна была работа. Нужда боролась с совестью.
- Ну, - сказал он, - я не знаю.
- Это приятная, чистая, знакомая вам работа. Вы будете для разнообразия встречаться с приличными людьми. Вы, должно быть, уже пресыщены общением с бродягами и нищими.
Вздрагивающие усы Квиллера как бы говорили: "Какого-чёрта-нужна-такая-приятная-чистая-привычная-работа?" Однако их владелец сохранял дипломатическое спокойствие.
Тут редактор взглянул на часы и встал:
- Почему бы вам не подняться наверх и не обсудить всё это с Арчи Райкером?
- Арчи Райкер? Что он здесь делает?
- Он ответственный секретарь. Вы знаете его?
- Много лет назад мы вместе работали в Чикаго.
- Отлично! Он разъяснит вам все подробности. Ну, я надеюсь, вы решитесь работать в нашей газете,
На прощание редактор протянул руку и поощрительно улыбнулся.
Квиллер опять прошёл через отдел городских новостей - мимо рядов белых рубашек, голов, склоненных в задумчивости над пишущими машинками, мимо неизменной девушки-секретарши. Она была единственным человеком, бросившим на него любопытствующий взгляд, и Квиллер сразу продемонстрировал свои полные шесть футов два дюйма, втянул в живот лишние десять фунтов, которые давили на пряжку ремня, и провел рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок. Он гордился своими волосами - на три черных приходился только один седой, как и в усах.
Он нашёл Арчи Райкера восседающим в комнате, заставленной письменными столами, пишущими машинками и телефонами, - всё окрашено в цвет зелёного горошка.
- Забавно, не правда ли? - извиняющимся тоном произнес Арчи. - Считается, что этот цвет благотворно влияет на глаза. Сейчас все очень изнежены. Что касается меня, то я этих штучек не люблю.
Отдел публицистики был выделен из отдела городских новостей без всякой необходимости. Спокойствие и безмятежность стояли в воздухе подобно туману. Все сидящие в отделе казались лет на десять старше, чем сотрудники из отдела городских новостей, да и сам Арчи пополнел и полысел со времени их последней встречи.
- Джим, я очень рад тебя видеть, - сказал он. - Что, наборщики всё ещё перевирают твою фамилию?
- Да, никак не усвоят, что я не Киллер, а Квиллер - добрая шотландская фамилия.
- Я смотрю, ты до сих пор не избавился от своих пышных усов?
- Это моя единственная память о войне. - Квиллер аккуратно пригладил их рукой.
- А как твоя жена, Джим?
- Ты имеешь в виду мою бывшую жену?
- О, я не знал, извини.
- Ладно, не будем об этом… Так что это за работу вы мне предлагаете?
- Для тебя - пустяковое дело. Ты успеешь сделать воскресную заметку, если начнешь работать сегодня.
- Я ещё не решил, что берусь.
- Ты согласишься, - сказал Арчи. - Эта работа как раз для тебя.
- Ты имеешь в виду то, что обо мне говорят в последнее время?
- А ты не будь слишком разборчивым. Плюнь на всё и спокойно работай.
Квиллер тщательно приглаживал усы.
- Я могу попытаться. Нужно оформиться официально?
- Как хочешь.
- Будут какие-нибудь указания?
- Да. - Арчи Райкер достал лист розовой бумаги из хитроумного скоросшивателя. - Что тебе сказал босс?
- Ничего не сказал, - ответил Квиллер. - Кроме того, что он хочет иметь материал о художниках - материал, вызывающий у читателей интерес.
- Да, он прислал предложение-напоминание о том, чтобы мы собрали материал об одном парне, Кэле Галопее.
- Ну и что?
- Босс обычно использует цветовой код. Голубая бумага обозначает, что информация предназначается для личного пользования. Жёлтая - случайные, эпизодические советы. А эта, розовая, означает, работай, парень, работай, и побыстрее.
- И что такого срочного с этим Кэлом Галопеем?
- Ситуация складывается таким образом, что тебе лучше не знать подоплеку. Просто сходи к этому Галопею с холодной головой, познакомься лично и напиши что-нибудь интересное. Ты же знаешь все эти штуки, не мне тебя учить.
- Где я могу его найти?
- Наверное, нужно позвонить ему в офис Он коммерческий художник, возглавляет весьма преуспевающее агентство, но в свободное время пишет маслом детские портреты, которые пользуются большим успехом. Ребятишки с кучерявыми головками и розовыми щечками выглядят так, словно их вот-вот хватит удар, но люди, кажется, покупают эти картинки. Слушай, ты не хочешь пообедать? Мы могли бы сходить в пресс-клуб.
Усы Квиллера вздрогнули от волнения. Когда-то пресс-клубы были его жизнью, любовью, увлечением, домом, вдохновением.
Пресс-клуб находился на другой стороне улицы, напротив нового главного управления полиции, в прокопчённой кирпичной крепости с решетчатыми окнами, крепости, которая когда-то была тюрьмой. Каменные ступени, изрядно стёртые от времени, хранили следы февральской, не по сезону, оттепели. В холле вся мебель и деревянные панели, покрытые толстым слоем пыли, тускло отливали красным.
- Мы можем поесть в баре, - сказал Арчи, - или подняться в столовую. Там у них даже скатерти есть.
- Давай поедим здесь, внизу, - ответил Квиллер В баре было сумрачно и шумно. Но здесь велись очень важные, часто весьма откровенные разговоры. Квиллер хорошо знал, что именно в такой атмосфере зарождаются слухи, закручиваются целые сюжеты. Любые вопросы решались здесь за кружкой пива и гамбургером.
Они нашли два свободных места за стойкой бара и были встречены барменом в красном жилете и с заговорщической улыбкой на лице, которая говорила о том, что её владелец обладает какой-то секретной информацией. Квиллер вспомнил, что самые большие гонорары он получил за истории, услышанные именно от барменов.
- Шотландское виски с содовой, - заказал Арчи. Квиллер попросил:
- Двойной томатный сок со льдом.
- Том-том со льдом, - сказал бармен. - Если хотите, добавлю перчику, чтобы было покрепче. А может быть, лимона?
- Нет, спасибо.
- Я всегда делаю такой коктейль для моего друга мэра, когда он к нам заходит. - Улыбка бармена теперь была покровительственной.
- Нет, спасибо.
Рот бармена скривился в недовольной гримасе, и Арчи сказал ему:
- Это Джим Квиллер, наш новый сотрудник. Он ещё не понял, что ты большой мастер. Джим, это Бруно. Он умеет делать поистине изысканные напитки.
Позади Квиллера раздался скрипучий голос:
- А я предпочитаю поменьше изысканности и побольше ликера. Эй, Бруно, сделай-ка мне мартини и выбрось свой мусор. Никаких оливок, долек лимона, анчоусов или маринованных томатов.
Квиллер обернулся и увидел сигару, которая казалась непропорционально большой по отношению к худощавому молодому человеку, курившему её. Из нагрудного кармана выглядывала черная лента, очевидно от фотоэкспонометра. Молодой человек был шумный, самоуверенный и явно нравился сам себе. Понравился он и Квиллеру.
- Этого клоуна, - сказал Арчи, - зовут Одд Банзен. Он из фотолаборатории. Одд, это Джим Квиллер, мой старый друг. Мы надеемся, он станет нашим новым сотрудником.
Фотограф проворно протянул руку:
- Рад с вами познакомиться, Джим. Вы любите сигары?
- Я предпочитаю трубку, но всё равно спасибо. Одд с интересом изучал роскошные усы Квиллера:
- Этот кустарник и в кулаке не поместится. А вы не боитесь лесного пожара?
Арчи сказал Квиллеру:
- Ту чёрную ленту, которая торчит из кармана мистера Банзена, мы используем, чтобы сечь его. И всё же он полезный человек. У него больше информации, чем в любом архиве. Может быть, он расскажет тебе что-нибудь о Кэле Галопее.
- Конечно, - сказал фотограф. - Что вы желаете узнать? У него восхитительная жена: её размеры тридцать четыре - двадцать два - тридцать два.
- Кто он вообще, этот Галопей? - спросил Квиллер.
Одд Банзен быстро взглянул на дым от сигары: