"Никогда больше не делай этого", - всем своим видом говорил он коту.
Коко сидел на столе и яростно изрыгал поток оскорблений.
- Всё в порядке, всё в порядке, - прикрикнул на него Квиллер. - У меня были очень важные дела в городе.
Коко продолжал свою тираду.
- Подожди, пока я сниму пальто, ладно?
Когда Квиллер начал подниматься по лестнице, вой прекратился. Кот скакал впереди и вёл его в квартиру Маунтклеменса, которая была погружена в кромешную тьму. Квиллер ощупью нашёл выключатель. Эта задержка вызвала раздражение Коко, который отреагировал на неё очередным выступлением - на этот раз душераздирающие крики имели низкий горловой характер и несли в себе неприкрытую угрозу.
- Иду, иду, - успокоил его Квиллер, следуя по длинному узкому холлу за котом.
Коко вёл его прямо к холодильнику, в котором на стеклянном подносе его дожидался кусок говядины. Было похоже, что это вырезка.
Квиллер положил мясо на встроенную в стол доску для резки и окинул кухню взглядом в поисках острого ножа.
- Где он держит ножи? - спросил он Коко, выдвигая один за другим ящики стола.
Коко легко вспрыгнул на соседний шкафчик и носом указал на стену, где на магнитной планке остриями вниз висели пять красивых ножей.
- Спасибо, - поблагодарил его Квиллер. Он начал резать говядину, поражаясь качеству заточки ножа. Острое лезвие превратило процесс резки мяса в сплошное удовольствие. "Как нарезать коту говядину? Маунтклеменс говорил, размером с боб? Так, а что же насчет бульона? Он велел нагреть мясо в бульоне! Где находится бульон?"
Кот сидел на шкафчике, внимательно наблюдая за каждым движением Квиллера. Его взгляд можно было бы назвать нетерпеливым и хмурым.
Квиллер поинтересовался:
- Как насчёт того, чтобы съесть это сырым, старина? Ведь уже поздно.
Коко издал горловое мяуканье, в котором Квиллеру почудилось одобрение. В шкафчике для посуды он нашёл белую фарфоровую тарелку с широкой золотой каёмкой. Он по возможности привлекательно разложил мясо на тарелке и поставил её на пол рядом с керамической миской для воды с надписью "Кот" на трех языках.
С мягким стуком Коко спрыгнул на пол, подошёл к тарелке и исследовал говядину. Затем посмотрел на Квиллера с явным недоумением.
- Ну, давай ешь, - поощрил его Квиллер. - Получи удовольствие, на здоровье.
Коко наклонил голову к тарелке ещё раз и фыркнул. Затем коснулся лапой куска мяса и заметно содрогнулся. Затем брезгливо отряхнул лапу и ушёл прочь, гордо подняв хвост, указывающий точно на Полярную звезду.
Позже, после того как Квиллер нашел в холодильнике немного жидкого бульона и приготовил мясо как следует, Као Ко Кун согласился приступить к обеду.
На следующий день во время ленча с Арчи Райкером и Лоджем Кендалом Квиллер рассказал им об этом происшествии.
- Но сегодня утром я вел себя замечательно и выплатил свой долг сполна. Коко разбудил меня в половине седьмого криками. Я поднялся и, к его удовольствию, приготовил такой завтрак, какой он хотел. Я думаю, он позволит мне выполнять эту работу, пока Маунтклеменс в отъезде.
Репортёр по уголовной хронике был молод, напряжен, серьёзен, педантичен и неулыбчив. Он сказал:
- Вы хотите сказать, что позволяете коту командовать собой?
- Действительно, я чувствовал себя виноватым перед ним. Бедный маленький кот ничего не ест, кроме вырезки и pаte de la maison. Жаль, что не могу поймать для него мышку.
Арчи объяснил Кендалу:
- Видите ли, этот сиамский кот - прямой потомок египетского бога. Он не только умеет обижаться и командовать, но ещё и читает газетные заголовки. Совершенно очевидно, что кот, который умеет читать, имеет право командовать корреспондентом, не умеющим ловить мышей.
- Он ещё и летать умеет, - сказал Квиллер. - Когда он хочет взобраться на восьмифутовый книжный шкаф, он просто пригибает уши назад и взмывает вверх, как реактивный самолет, без всяких крыльев. Он, видимо, обладает знанием каких-то аэродинамических законов, каких не знают обыкновенные коты.
Кендал оглядел двух пожилых мужчин с интересом и подозрением.
- После того как Коко поднял меня в седьмом часу утра, - сказал Квиллер, - я начал думать об этом убийстве Ламбрета. Есть что-нибудь новенькое?
- К утру ещё ничего не прояснилось.
- Пришли к какому-нибудь заключению относительно акта вандализма?
- Насколько я знаю, нет.
- Ну, вчера вечером я заметил кое-что, что может показаться интересным. Все четыре предмета, которые были повреждены, изображали женские фигуры, более или менее обнаженные. Полиция заметила этот факт?
- Мне это неизвестно, - ответил репортёр, - Я сообщу об этом в полицейское управление.
- Но это нелегко заметить. Содержание полотен довольно абстрактно, и случайный взгляд вряд ли обнаружит это. Должно быть, этот вандал съел собаку на современном искусстве, - сказал Квиллер. - Наверное, это какой-то сумасшедший, ненавидящий собственную мать.
- Это сужает круг подозреваемых, - вставил Арчи.
Квиллер был в своей стихии - в гуще привычной деятельности полицейского расследования, где он когда-то изучал репортёрское ремесло. Лицо его раскраснелось. Даже усы выражали радость.
На столе появились три сандвича с говядиной и пластиковая бутылочка с горчицей. Журналисты воспользовались ею - каждый в соответствии со своим вкусом: Арчи пускал струю горчицы концентрическими кругами, Кендал выводил причудливые зигзаги, Квиллер выдавливал её в виде абстрактных фигур.
Через некоторое время Кендал спросил его:
- Вы хорошо знали Ламбрета?
- Я видел его лишь однажды. Он мне не понравился.
- Его галерея пользовалась успехом?
- Трудно сказать. Она была роскошно обставлена, но это ничего не доказывает. Цены на некоторые полотна были очень высокие, хотя я не дал бы за них и пяти центов. Я представляю себе тех, кто вкладывает деньги в такой вид искусства. Вот почему Ламбрет разместил свою галерею около финансового района.
- Может быть, какой-нибудь молокосос надеялся, что его работы будут выставлены в галерее, и из-за этого возник спор с Ламбретом?
- Эта версия противоречит характеру вандализма.
- Как вы полагаете, выбор оружия о чём-нибудь говорит? - задал вопрос Арчи.
- Это был резец, взятый из мастерской, - сообщил Кендал. - То ли убийца схватил его в порыве гнева, то ли он заранее знал, что всегда сможет найти его там и использовать.
- Кто-нибудь работал в мастерской по найму?
- Я не думаю, чтобы кого-нибудь нанимали, - ответил Квиллер. - По-моему, Ламбрет сам делал рамы, несмотря на всю свою утонченность. Когда я был там, то заметил, что работа была в разгаре, но в мастерской, кроме него, никого не было. И когда я спросил его, кто делает рамы, он ответил весьма уклончиво. Потом я заметил, что руки у него в ужасном состоянии - покрыты какими-то пятнами и в мозолях, как если бы он занимался физическим трудом.
- В таком случае, я полагаю, галерея была не такой уж и процветающей и он сидел на мели.
- С другой стороны, он жил в фешенебельном районе и дом его обставлен очень роскошно.
- Мне интересно, сам ли Ламбрет впустил убийцу после закрытия галереи, - размышлял Кендал, - или убийца вошел через черный ход, воспользовавшись своим ключом?
- Я уверен, что это был человек, которого Ламбрет знал, - заметил Квиллер, - и думаю, что свидетельства борьбы были уничтожены тотчас же после убийства.
- Вы можете обосновать свою точку зрения?
- Об этом говорит положение тела. Ведь Ламбрет упал между креслом и письменным столом, как если бы он сидел, когда убийца захватил его врасплох. С незнакомцем он едва ли вступил бы в перебранку, сидя за столом и ожидая, пока с ним разделаются,
- Ладно, с этим пусть разбирается полиция, - сказал Арчи. - У нас полно своей работы.
Когда мужчины встали из-за стола, бармен сделал знак Квиллеру.
- Я читал об убийстве Ламбрета, - сказал он и многозначительно поморгал перед тем, как продолжить: - Я знаю эту галерею.
- Вот как? Что же вы о ней знаете?
- Ламбрет был мошенником.
- Что заставляет вас так думать?
Бруно бросил быстрый взгляд по сторонам:
- Я знаю множество художников и скульпторов, и любой из них может рассказать вам, как вел свои дела Ламбрет. Он продавал что-нибудь за восемьсот долларов, а художнику отдавал наличными сто пятьдесят.
- Вы думаете, один из таких парней и расправился с ним?
Бруно был порядком возмущен:
- Я не говорил ничего похожего. Я просто подумал, что вам не мешало бы знать, что это был за тип.
- Ну спасибо.
- И жена его не намного лучше.
- Что вы хотите этим сказать?
Бруно взял полотенце и принялся протирать стойку бара в том месте, где она была совершенно чистой.
- Все знают, что она кругом жульничала. Однако вы невольно подыграли ей. Она умеет выгодно подать себя, где ей это нужно.
- Где, например?
- Например, этажом выше вашей уютной, должно быть, квартирки. - Бруно оставил наконец стойку бара в покое и значительно посмотрел на Квиллера: - Она поднимается туда для того, чтобы рисовать кота.
Квиллер пожал плечами и собрался уходить, но Бруно вновь окликнул его:
- Кое-что ещё, мистер Квиллер! Я слышал интересные вещи о музее. Из него пропали предметы, обладавшие несомненной художественной ценностью, но это дело сразу замяли.
- Почему?
- Кто его знает! Там происходит множество загадочных событий.
- Что ещё там пропало?