- Сройте вон тот холмик перед пулемётной ячейкой - будет мешать обстрелу крайних фанз деревни...
- Господин поручик, ваш дозор должен быть ещё час назад на месте. Поторопите своих людей...
- Нет топлива для кухни? Вырубите кусты в лощине, где ручей протекает, - вот вам и дрова, хоть и худые, но жар дадут...
- Растаскивайте скирды гаоляна на подстилки. Если китайцы будут возмущаться - отправляйте их ко мне...
- Фельдфебеля с солдатами в тыл, получите ещё патронов про запас...
Осмотрев позицию, полковник Юденич слез с коня у приземистой фанзы, занятой под полковой штаб. Денщик из старослужащих поднёс Николаю Николаевичу эмалированную кружку с горячим чаем:
- Ваше благородие, чай сегодня с клюковкой.
- Где клюковку-то ты раздобыл в Маньчжурии, служивый? Это же наша, северная ягода.
- Сегодня привезли с обозом из Мукдена. Вместе с чаем сушёная ягода в пачках запечатана...
Чай с клюквенным экстрактом мало чем напоминал настоящий чай. Но Юденич знал истинную цену этому фронтовому напитку, который прочно вошёл в быт русской армии. Приказ о строжайшем запрещении пить сырую воду спас в Маньчжурии русскую армию от самого страшного бича всех больших прошлых войн - тифа, "чёрной болезни", которая косила людей лучше, чем пули и снаряды. Поэтому в походных госпиталях впервые раненых оказалось больше, чем тяжелобольных.
Опустошив кружку с кисловатой бурдой, своим видом мало напоминавшей чай, и похвалив напиток, полковник Юденич поговорил с всезнающим денщиком:
- Что доставили с обозом - сухари или муку?
- Опять муку. Наша - ржаная.
- В чём привезли?
- В кулях. Сухая мука, не подмоченная.
- Понятно. Значит, дивизия снова переложила свои заботы на полковых хлебопёков. А дрова где взять? Опять печи класть придётся.
- На дрова можно разобрать скотные дворы и свинарники у деревенских. Они дерево сухое в глину вмазывают для крепости. Лучше таких дров нам здесь не сыскать ничего.
- Можно-то можно. Тогда опять придут китайцы в слезах, просить будут не разорять их деревню.
- Мы и так не японцы. Те китайцев ни о чём не спрашивают. Сразу рубят головы нетчикам - вот и весь сказ им.
- То самураи, а не мы. Нам, православным, так поступать уставом и присягой не велено...
Через двое суток командир 18-го стрелкового доложил в штаб дивизии о том, что его полк обустроил позиции, пополнил запасы провианта и патронов. В донесении Николай Николаевич высказал опасение, что не видит перед собой русской конной разведки.
Из дивизионного штаба успокоительно ответили, что генерал Бильдерлинг готовится послать к реке Ляохэ несколько конно-охотничьих команд для ведения разведки, так что незамеченными японцы на фланге появиться не смогут.
Прочитав успокоительное послание, Николай Николаевич (ему уже не раз приходилось читать нечто подобное) опять собрал у себя командиров батальонов и рот. Напомнил всем и каждому об ожидаемой опасности:
- Смотрите, братцы вы мои, в оба. Японцы только и знают, что теснят нас на север обходными манёврами или их угрозами. Наших конных дозоров впереди нет.
- А где же передовая линия корпусного боевого охранения, господин полковник?
- Её нет и скорее всего не успеют выставить.
- Секреты и часовых выдвигать далеко от позиции?
- На полверсты, где можно. Сегодня надежда на собственных дозорных, на их зоркий глаз и бдительность. Дай Бог им её.
Глава третья
ГЕРОЙ МУКДЕНА. ТЯЖКОЕ БРЕМЯ ОТСТУПЛЕНИЯ
Мукденское сражение началось с того, что армии маршала Ивао Оямы начали наступление на восточном своём крыле. Завязались ожесточённые бои, и главнокомандующий Куропаткин под грохот артиллерийской канонады был вынужден перебросить немалую часть своих резервов на опасный участок.
Японскому командованию это и было только надо. Обычно сдержанный маршал Ояма с нескрываемым удовольствием резюмировал действия противной стороны среди своих штабистов:
- С армейскими резервами так вольно поступать нельзя, как это делает господин Куропаткин.
- Почему, ваше светлость?
- Резервы надо беречь до последнего. Для главного часа в сражении, которое только завязывается.
- Но ведь у Куропаткина много опытных генералов!
- Если таковые у него действительно есть, ясно одно - на войне полководец императора России слушает только себя. А это очень опасно.
- Отчего так считает ваша светлость?
- Оттого, что на большой войне даже великий полководец всё поле битвы своим оком не охватит.
- А что же ему делать в таком случае?
- Уметь смотреть глазами других и доверять им. Насколько это возможно...
Когда неприятельская разведка установила появление на правом фланге фронта большого числа свежих русских батальонов и артиллерийских батарей, в движение пришла бывшая осадная армия генерала Марисуке Ноги. Она двинулась долиной реки Ляохэ в обход западного фланга противника.
Русские немало удивили японское командование, не удосужившись выслать в речную долину хотя бы одну дозорную казачью сотню или выставить казачьи разведывательные дозоры на близлежащих высотах. Тогда бы скрытное обходное движение многих тысяч людей, пусть с небольшими обозами, но с немалым количеством артиллерийских батарей, не осталось бы незамеченным.
13 февраля маршал Ивао Ояма отдал армии генерала Ноги приказ о наступлении. Ноги начал свой известный в военной истории фланговый обход русских, для которых Мукденское сражение обернулось полным поражением и новым отходом на север.
Вперёд был выслан кавалерийский отряд генерала Тамуры: он беспрепятственно перешёл через Ляохэ и осторожно двинулся по правому берегу реки на север. Для японцев стало откровением то, что противник с его многочисленной казачьей конницей не берег под Мукденом собственные фланги. Тем более что их действительно можно было легко обойти или охватить.
Три японские пехотные дивизии и резервная бригада с артиллерией наступали тремя колоннами в 25-вёрстном промежутке между рекой Ляохэ и селением Сыфонтаем. Только 14 февраля ночью русский казачий отряд генерала Грекова, стоявший у деревни Убанюлу, обнаружил авангардные части армии генерала Ноги. Первое известие о том должно было послужить сигналом тревоги для Куропаткина, взгляни он на карту равнины под Мукденом.
Встревоженный донесением дозорных, Греков незамедлительно выслал на разведку несколько сотен казаков-забайкальцев. Те быстро донесли, что японцы идут силами не менее двух пехотных дивизий. Другие вражеские силы, шедшие в арьергарде, пока не просматривались и знать о себе ничем не давали.
Командовавший силами западного крыла мукденской позиции генерал Бильдерлинг решил отвлечь внимание наступавшего противника демонстрационными действиями нескольких (!) конно-охотничьих команд. Японцы, разумеется, на такую уловку не попались. К тому же командующий Куропаткин предписал Бильдерлингу следующее:
- Отвлекайте внимание генерала Ноги от своего фланга.
- Действуйте охотничьими командами. В серьёзный бой никак не ввязывайтесь.
Прибывший из дивизионного штаба конный нарочный доставил командиру 18-го стрелкового полка записку. Юденич прочитал в ней:
"Противник силами больше двух дивизий пехоты наступает по долине Ляохэ. Японцы уже вышли нам во фланг. В случае атаки вашей позиции полку предписывается её удерживать. Полагаюсь на вашу твёрдость и храбрость стрелков. Подкрепить резервами не могу".
На дивизионные резервы Николай Николаевич и сам не надеялся. В полку он создал собственный резерв из стрелковой роты и двух пулемётных расчётов. В крайней ситуации в строй можно было поставить несколько десятков обозных, хлебопёков и иных тыловиков. Винтовки у них были и желание поучаствовать в настоящем деле тоже.
Побывав во втором батальоне, Юденич долго рассматривал вместе с батальонным командиром подполковником Храповицким в бинокль предполье окопов. Насмотревшись, сказал:
- Сергей Алексеевич, видишь ту деревню с одиноким деревом на окраине?
- Вижу, Николай Николаевич. Но на моей карте она никак не отмечена. Просмотрели её наши картографы.
- Да и немудрено. Съёмку местности делали в спешке, а китайские деревни среди полей, как боровики в лесу, похожи друг на друга, особенно издали. Не нравится мне эта деревня.
- Чем, Николай Николаевич?
- Чем? Да тем, что прикрывает собой весь склон холма. А по нему дорога к Ляохэ уходит. Если японцы от неё на нас пойдут, то скорее всего по этой дороге. Лучшего пути среди полей не видать.
- Что прикажете мне, господин полковник?
- Выставь поближе к деревне сторожевой дозор из взвода стрелков с пулемётом. В случае чего они японский разведотряд встретят так, что ему покажется, что напоролся он на основные позиции.
- Будет исполнено, Николай Николаевич.
- Только предупреди взводного, чтоб окопались как положено. А то если японцы конные наскочат - могут и порубить...
Из штаба дивизии пришло ещё одно подтверждение, что вскоре неприятель большими силами покажется перед позициями полка. Генерал Марисуке Ноги действовал смело: одной своей походной колонной он решил атаковать стоявших на русском фланге сибирских стрелков, связать их активность боем, а другим трём колоннам приказал продолжать обходной марш.
Японцы действительно появились перед полком Юденича поздно вечером. Действовали они уверенно, словно хорошо знали расположение русской пехоты. Позднее Николай Николаевич на совещании у корпусного командира скажет об этом: