Всего за 169 руб. Купить полную версию
– Колдунья, – сказал Кирилл, – в книге о ней написано, потом прочтёшь…
– Не колдунья, – поправил я, – а шаманка. Так её русские называли. Хотя она на самом деле – суфия, из рода дервишей. Но это совсем другая история… Я же возвращаюсь к подсвечникам.
Имелся кроме первого, ещё и второй подсвечник. Он случайно достался или был передан Шариде на каких-то условиях, не знаю. Главное, что он оказался у этой женщины ещё в период её проживания в юсуповской усадьбе.
– С какой стати она там жила? – удивился Вячеслав. – Какое отношение она имела к высокородному русскому князю?
Я хотел пояснить, но меня вновь опередил Руданский.
– В книге об этом всё написано. Прочтёшь сам.
А я продолжил свой рассказ.
– Когда случилась октябрьская революция, род Юсупова, как и другие аристократические роды, постигла незавидная участь. Они лишись всех своих имений и богатств, оказались в эмиграции и больше никогда на родину не вернулись.
Челядь из их дворцов и замков разбежалась. Такая же доля постигла и Шариде. Она покинула охотничий замок, точнее, скромную башню рядом с ним, где вела аскетический образ жизни, и переселилась к Сулиме.
С собой она перевезла нехитрый скарб, среди которого был и подсвечник. Так этот предмет попал в село, которое сейчас называется Счастливое…
– Кир, – спросила Ольга, – а я не поняла относительно Сулимы. Это ведь её дочь?
– Да.
– Но ты ещё раньше говорил, что наш дом был когда-то построен для Сулимы.
– Это правда, говорил.
– И что сделано это было по желанию её матери, то есть Шариде? – уточнила Ольга.
– Так и есть. И ещё я подчеркнул: Шариде настояла строить дом именно на этом месте.
– Выходит, – предположила моя собеседница, – она переселилась туда, где заранее подготовила "запасное место". Да ещё и выбрала его специально. Это был такой расчёт, как думаешь?
– Не знаю… Когда я слушал разъяснения деда Василия, из его уст это выходило естественно, события проистекали сами собой. Но сейчас, когда я анализирую произошедшее сто лет назад, то вижу определённую логическую цепь. И она явно указывает на предварительную продуманность свершившихся затем событий. Среди них – и переселение Шариде к дочери. Она должна была оказаться здесь. И оказалась.
Точно также я могу сказать: этот подсвечник должен был тоже оказаться здесь – и оказался. Ибо он принадлежал теперь лично Шариде. Как бы – всё закономерно.
Другое дело, что он…
Я взял подсвечник, вернее то, что после него осталось, в руки и повертел его на солнце, рассматривая с разных сторон.
– …он был разделен в том самом месте, что и его двойник из подземелий Юсуповского замка. Это, как мне кажется, тоже не случайно. Сделала это Шариде, либо это совершили по её просьбе.
– Но зачем? – удивился Вячеслав.
– Очевидно, он имеет такое же значение для какого-то дела, как и его собрат из тайника Юсупова. И эту роль играет успешно. Вплоть до сегодняшнего дня…
Ольга опасливо отстранилась от подсвечника. В комнате наступила гнетущая тишина.
– Я же говорила тебе, – сказала хозяйка дома, – что он опасен! Не тащи всё в дом. А ты…
Кирилл оторопело посмотрел на Ольгу.
– Извини… Откуда же я мог знать…
Я, в свою очередь, быстро приглушил этот спор.
– Да погодите вы! Подсвечник не опасен. Говоря о том, что он играет роль аналогичной той, что у его подземного двойника, я имел в виду другое. То, что он специально разломан, подтверждает мою версию о взятом кем-то когда-то… к примеру, обете. Вот и всё.
Оба подсвечника, образно говоря, связаны общей задачей. Это было известно Шариде. Но назначение у каждого было своё. Первому отведена роль "стражника", а второму – "маяка".
– Как это? – не поняла Ольга.
– Ну, – пояснил я, – первый – как бы не пускал никого из "чужих" в подземелья юсуповского замка. А второй – будто указывал "своим", где он находится.
– А этот важно? – уточнил Вячеслав.
– "Своим" – да. Там, где он находится – сокровенное место. Это своего рода подсказка. Мол, копать надо именно здесь.
– Тогда, погоди! – прервал меня Кирилл. – Ты утверждаешь, что второй подсвечник – это своего рода маяк.
– Да.
– Здесь я с тобой могу согласиться. Если вспомнить эпизод в бане, когда меня "ощупывали", возможно проверяя, годен ли я, к примеру, для возведения башни Юпитера, то и присутствие здесь подсвечника однозначно связано с этим местом. Здесь всё сходится. Хотя, видишь – проявилась ситуация лишь через год. А тогда я пребывал в полном неведении.
– Но интуитивно ты же всё делал правильно, – поддержал его Вячеслав.
Кирилл неопределённо повёл плечами.
– Надеюсь…
Я хочу вернуться к первому подсвечнику. Почему он, выполняя функцию стражника, тем не менее, "пропустил" к архивам Кира? Ведь тот фактически являлся чужаком?
– Нет же, он функцию свою исполнил. Нагнал страх! И ребята выскочили из подземелий…
– Но, он же и "выгнал" его из подземелий, – уточнил Вячеслав.
– Это – потом. А вначале-то "пустил"!
– Может быть, это проверка была, – предположил я, – как и у тебя. Только в случае со мной роль подсвечника стала ясна не через год, а спустя несколько десятилетий.
Ольга резко встала из-за стола.
– Ой, что-то мне нехорошо! Она посмотрела на мужа и добавила:
– День сегодня был суматошный – бесконечно длинный. Я, наверное, спать пойду.
4
Оставшись втроём, мужчины ещё какое-то время рассуждали по поводу явленных и тайных знаков, которые попадаются на пути. И о том, что люди их воспринимают по-разному, иногда правильно, а иногда – нет. Случаются же и знаки-ребусы, которые приходится разгадывать долго. К таковым можно отнести и наш подсвечник.
В тот вечер мы больше ни до чего не договорились. Наверное, весь дневной запас сил иссяк. Права была Ольга – надо идти спать.
Засыпая, я понял главное. Моя версия насчёт двух подсвечников, имеющих отношение к чему-то единому, общему – верна. Как и то, что во всём этом немаловажная роль принадлежит Шариде.
На следующий день мы с Кириллом занимались заливкой фундамента. Но прежде, под каждым из четырёх углов будущей башни положили четыре монеты. Два металлических рубля и две современные гривны такого же номинала. Совершив необходимый ритуал, мы включили бетономешалку и целый день, не разгибаясь, таскали готовый бетон, заливая его в опалубку.
Правда, однажды Кирилл неожиданно остановился и, посмотрев на меня, сказал:
– У меня из головы не выходит этот подсвечник.
– У меня тоже.
– Знаешь, – предложил он, – давай сделаем следующее…
Вскоре, отложив лопаты и вёдра в стороны, мы исполнили задумку Кирилла. Он принёс подсвечник, а я вставил в него свечу и, чиркнув спичкой, возжёг её.
Подсвечник мы установили в дальней, противоположной от входа, части "башни", под срезом холма. Свеча ярко горела, являясь отражением солнца, которое сейчас висело у нас над головой.
– А ведь он "работает"… – выдавил из себя Кирилл.
Я ничего не сказал в ответ. Огонь свечи завораживал меня. Огонь лизал воздух, стараясь проникнуть внутрь безмерного пространства Вселенной. И казался младенцем, который сразу после рождения тянет свои ручки вверх, к солнцу…
Тут же вспомнилось, как несколько лет назад я ходил с Алексеем Швецовым в горы. Мы поднялись на Бойко, и мой товарищ отвёл меня к сокровенному месту, где под завалами находился Крест Господень. (Об этом потом он писал в одном из своих романов). Там кто-то из нас возжёг свечу, и я также смотрел на этот огонь…
А потом, в память о посещении данного места, я взял небольшой камешек, который лежал возле свечи. Он, как мне казалось, был пропитан энергетикой этого места. С того времени камушек был всегда со мной, как оберег.
– Знаешь, Кирилл, – предложил я, – может быть, мы на месте, где сейчас горит свеча, устроим алтарь?
– Алтарь? – удивился Руданский. – Зачем в башне алтарь…
– Но башня же необычная, – настаивал я.
Кирилл задумался, а затем сказал:
– В описании башни Юпитера никакой алтарь не значится. Если мы будем отклоняться, то погрешим против истины, разрушив первоначальный вид башни. С другой стороны, алтарь в этом месте и в самом деле, был бы уместен…
Тогда я рассказал своему другу о походе со Швецовым на Бойко, и тут же показал ему свой камушек..
– Он будет закладным камнем этого алтаря! – сказал я.
Кирилл, конечно же, против такого довода устоять не мог. Так что мы тут же, на месте, чуть-чуть видоизменили внутреннюю конструкцию башни, выделив особое место под алтарь.
К вечеру закладной камень, к которому добавилась недогоревшая часть свечи из подсвечника, а также кусочек церковного мира (его принесла Ольга), мы торжественно залили бетоном, обложив по кругу небольшими камушками из диорита, которые составляли часть древней стены башни. Получилось красиво и достойно.
Забегая вперёд, скажу, что на следующий день, когда бетон застыл, мы вновь установили на этом месте подсвечник с новой свечой. И я вторично возжёг здесь огонь. Затем, когда свечка догорела, мы подняли опалубку повыше и залили ещё алтарь на несколько десятков сантиметров. Позже у него появились две поддерживающие колонны. А в центре – алтарная чаша.
Каждый день, приступая к работе, мы теперь возжигали свечу в подсвечнике, что служило нам "эстафетной палочкой" из прошлого в настоящее.
С каждым часом алтарь приобретал всё более зримые очертания. И теперь уже не Кирилл, ни я представить себе не могли башни Юпитера без этого алтаря.