ЗОЛОТАЯ СЕРЬГА
Яков решил подняться на вершину ближайшей горы, осмотреться.
С ним увязался Савка.
На лысой плоской вершине снег был плотен, как наст. Он навис козырьком над пропастью. Савка глянул вниз и отшатнулся - далеко внизу, как темная травка, щетинился лес. Сорвись - и разобьешься не сразу.
Яков стоял близко от обрыва, придерживаясь за куст кедрового стланика.
Гудел ветер - здесь всегда гудит ветер. Внизу плыли лохматые, как дым, облачки. Они цеплялись за вершины кедров и казалось, что гора дымится. Солнце было очень ярким - слепило до боли в глазах, а проплывшая тучка невиданно синей.
- Вон югорские городища, - показал Яков.
Голубоватые горбы гор сливались с небом. Внизу, как дорога меж скал и леса, виляла река. Далеко на север, где черный лес становился синим, были видны дымки.
Яков улыбался.
- Земли сколько.
Он снял лохматую собачью шапку, подставив ветру лицо. Вырвал серьгу из уха, медленно размахнулся и бросил ее, как камешек, в солнце. Она сверкнула над пропастью, и Савка подался за ней. У него тряслись коленки.
- Ого-го! - хрипло, отчаянно кричал Яков и хохотал.
- Не пойму тебя, атаман. Чудишь… - сказал Савка.
- Тоскливо, если не чудить.
Савка смотрел на спокойную спину Якова и чувствовал, как надуваются на шее жилы. Он ненавидел Якова люто и страшно. Баловень! Савка ползет к богатству, обдирает ногти. А тот швыряет золотом и хохочет.
Толкнуть сейчас… Да, самое время исполнить боярский наказ.
Потными и тяжелыми стали руки.
- Вольно здесь, - сказал Яков.
- Вольно, - беззвучно шепнули посиневшие Савкины губы. Он вытянул руку и толкнул в широкую спину. Дрогнула рука, не силен был толчок.
Яков, качнувшись, шагнул вперед и упал на спину, вдавив локти в снег. Ноги висели над краем снежного карниза.
- Держись.
Скачками летел к обрыву Омеля. Карниз хрустнул и разошелся трещиной. Яков сильней вдавливал в него локти.
Савка отступал, не помня себя. Видел, как упал Омеля, схватив Якова за ворот. Карниз рухнул и Яков повис над пропастью.
Савка бежал с горы, проваливаясь, падая, продираясь сквозь буреломы и заросли. Бежал, не зная, куда и зачем. Только бы дальше от своих, от Омели.
Он потерял шапку, разбил в кровь лицо, вывернул ногу. Но не было боли. Был страх, леденящий душу.
Опамятовался он у реки. Стал жадно хватать пригоршнями снег и есть. Потом упал в снег и застонал. Громко и отчаянно, как раненый зверь.
На том берегу тоже кто-то громко простонал. Савка замер.
На другом берегу была только серая изъеденная трещинами скала.
Тихо.
- Наваждение! - ругнулся Савка.
- Ждение, дение, ение, - повторилось на том берегу.
Савка торопливо и крадучись стал отходить от колдовского места. Он уходил к югорскому городищу.
СТРАНА СНЕГОВ И СУМРАКА
Есть древние китайские карты. На них указаны проходы с Оби на Печору. По Оби шел торговый путь в Китай.
По Дону и Волге поднимались в земли камских булгар византийские гости. Через местных торгашей вели торг и мену с жадной до серебра югрою. Арабы и персы приходили через пустыни и степи по Яику и Белой.
В древнем Риме рассказывали о счастливейших людях, не знающих раздоров и рабства. Они живут якобы у Рипейских гор, где падает, как лебяжий пух, густой, мягкий и холодный снег. Там солнце не заходит много дней, и много дней бывает ночь.
О загадочной земле Биармии пели скандинавские сказители. Вот, сказ, мало похожий на вымысел о походе в Биармию братьев Карли и Гюнстейна и Торера-Собаки.
Это было веке в десятом:
"Пришли они на место, на большом пространстве свободное от деревьев,
где была высокая деревянная ограда с запертой дверью;
эту ограду охраняли каждую ночь шесть сторожей из местных жителей.
По два человека на каждую треть ночи.
Когда Торер и его спутники подошли к ограде, сторожа ушли домой,
а те, которые должны были их сменить, еще не пришли в караул…
Торер сказал: "На этом дворе есть курган, насыпанный из золота и серебра,
смешанных с землей; к нему пусть отправятся наши; на дворе стоит бог Биармов, который называется Иомаль, пусть никто не осмеливается его ограбить".
Затем, подойдя к кургану, собрали сколь можно больше денег, сложив их в свое платье.
Потом Торер велел им уходить, отдав такое приказание:
"Вы, братья Карли и Гюнстейн, идите вперед, а я пойду самым последним и буду защищать отряд".
После этих слов все отправились к воротам.
Торер вернулся к Иомалю и похитил серебряную чашу, наполненную серебряными монетами, стоявшую у него на коленях".
Была ли Биармия, и где она, - и сейчас спорят ученые.
С юга теснили югру булгары и степные народы. На севере отчаянно дралась самоядь. С запада приходили новгородцы.
Летопись упоминает о неудачном походе новгородцев на Каменный пояс в 1030 году. А в конце века новгородец Гурята Рогович уже говорит о югре, платящей дань Новгороду. Киевский летописец Игумен Сильвестр перемешал его рассказ с собственным вымыслом:
"Послал я отрока своего на Печору, к людям, которые дань дают Новгороду, пришел мой отрок к ним и оттуда пошел на югру. Югра - народ, говорящий непонятно, и живет в соседстве с самоядью в северных странах. Югра рассказывала моему отроку: удивительное мы встретили новое чудо, о котором мы до сих пор не слыхали, а началось это третий год; есть горы, заходящие в морскую луку, им же высота до небес; в тех горах громкий крик и говор, и прорубают гору, желая прорубить; в той горе высечено оконце маленькое, и оттуда говорят, но нельзя понять языка их, но показывают на железо и махают руками, прося железа, если кто даст им железа, нож или секиру, то они взамен дают звериные шкуры. Путь к тем горам непроходим из-за пропастей, снегов и лесов, так что не всегда доходим до них, есть и подальше путь на север".
Я ответил Гуряте Роговичу: "Это - люди, запечатанные Александром Македонским…"
Другой летописец, нимало не сомневается в чудесах, которые случаются в загадочном краю:
"…Вот старики наши ходили на югру и самоядь, сами видели в полуночных странах: спадала туча, а в той туче спадала балка молодая, только что рожденная, вырастала и расходилась по земле: и бывает другая туча, спадают в ней олени маленькие, вырастают и расходятся по земле". Этому рассказу у меня свидетель Павел, посадник Ладожский и все ладожане.
А что касается серебра закамского, то было оно причиной многих раздоров и крови.
В ЮГОРСКОМ ГОРОДИЩЕ
Крытый берестой дом югорского князька с двумя крохотными оконцами стоял отдельно от других, на широкой площадке, окруженной рвом.
На Савку бросились лохматые белые лайки; и сопровождавшие его югры отогнали палками злобных псов. У дома стояла старуха с круглыми глазами, закутанная в меха - шаманка Тайша. Она обошла Савку кругом, пристально осматривая, и приказала войти.
В доме было полутемно. На земляном полу был выложен очаг из серых камней. В нем тлели уголья, из котла над очагом шел вкусный мясной парок. У Савки дрогнули ноздри, и он проглотил слюну.
У стены была устлана рысьими шкурами невысокая лежанка. С нее поднялся маленький старый князек с редкой бородкой и черными, как спелая смородина, глазами. Разрисованная красными узорами куртка, пошитая мехом внутрь, была подхвачена серебряным пояском. На груди у князька легли ожерелья из серебряных монет.
Савка поклонился князьку, коснувшись пальцами земли.
Шаманка Тайша присела на корточки у очага и смотрела на уголья.
У князька затряслись губы. Он что-то спросил Савку на непонятном языке и, подумав, повторил, неуверенно выговаривая каждый слог:
- Кто ты?
- Прежде спроси - зачем пришел, - дерзко ответил Савка.
- Зачем пришел? - спросил князек.
- Как друг, - ответил Савка. - Идет к тебе войско новгородское, за данью.
Князек обхватил голову и заметался:
- Ай-ай, беда идет.
Монеты у него на груди мягко звякали.
Савка струсил.
Уходили последние надежды. Он торопливо выпалил:
- Невелико войско-то. Полторы сотни топоров осталось. Да и притомились люди - их теперь голыми руками взять можно. - Он вытянул свои ручищи с узловатыми цепкими пальцами.
- Пол-то-ры со-тни, - не понимая, спросил князек.
- Ну да, сто, еще сто без половины. Много.
- Много, ой, ой, - запричитал князек.
- Голыми, говорю, руками.
Князек остановился, что-то соображая. Недоверчиво глянул на Савку.
Тот загреб руками воздух, сжал кулак и придернул им:
- В мешок заманить и стянуть.
Князек покачал головой.
Шаманка резко вскочила и уставилась на Савку круглым черным глазом.
Он оробел, голова вжалась в плечи.
- Наши люди доверчивы, ежели с ними ласково…
Князек опустился на лежанку и долго сидел так, медленно покачиваясь.
Шаманка ткнула Савку пальцем в грудь и захохотала:
- Не бей первых оленей - они приведут стадо.
У нее были редкие желтые зубы и темное похожее на сморщенный гриб, лицо.
Югры держали совет. Самые старые и достойные охотники пришли к очагу князька.
- Вах привел рыжего, - сказала Тайша. - Рыжий привел чужаков. Пусть ответит Вах.
Вах пожевал губами. У него были ясные глаза ребенка!
- У сохатого не бывает клыков. У рыжего не было хитрости.
- Он не зажег сигнальный костер, - прищурился князек.
Вах не ответил.