Всего за 184.9 руб. Купить полную версию
Разное
Летом мир зеленеет, потому что деревья одеваются листвой, а земля покрывается травой.
Осенью листья облетают, трава жухнет, и мир становится черно-серым.
После осени наступает зима, выпадает снег, а так как снег белый, то белым делается и мир окрест.
Весной снег стаивает, превращаясь в воду, и, хотя светит солнце, а на душе радостно, мир вокруг стоит еще в более страшном виде, чем осенью.
Зачем нам даны эти смены времен года? Только привыкнешь к одному, как привычное уже спешит смениться новым.
Думаю, однако, что у Бога все не случайно.
А вот чтоб ты знал и не забывал, что ничто в мире не постоянно, говорят нам, сменяя одно другое, времена года. Сегодня ты счастлив, а завтра будешь несчастен, сегодня тебе не везет, а завтра привалит фарт.
Одного, однако, не могу понять: почему, если у меня не было денег вчера, то пусто в кармане и сегодня? Почему, раз пусто сегодня, я уже не жду, что там зашуршит завтра?
Какое-то необъяснимое нарушение законов природы!
Из дневника
Сегодня много размышлял о природе власти в России. Пришел к выводу, что у власти в России нет никакой природы.
Природа – это все же сочетание флоры и фауны. Метафорически говоря, можно сказать, что политики – это фауна, а флора – законы, в которых они живут. Но наша власть – сплошная фауна и никакой флоры. Фауне, однако, надо где-то жить, и если нет флоры, то что же это за фауна?
Таким образом напрашивается вывод, наша власть – уникальное явление мировой цивилизации. И как уникум подлежит тщательнейшему обережению – подобно тому, как мы оберегаем растения и животных, занесенные в Красную книгу. Мы должны холить нашу власть и лелеять. Превратись она в стандартную западную демократию, какая ей будет цена? Чем мы будем отличаться от всех прочих государств?
Приятно все-таки жить в оригинальной и самобытной стране.
И снова о выдающихся людях Отечества
Герцен
Герцен жил в 19 веке и был незаконнорожденным сыном очень богатого помещика Яковлева. Родился он на кафедре русской литературы XIX века, и это обусловило выбор им будущей профессии. Герцен стал писателем и публицистом.
Герцен по природе был очень сонным человеком и почти все свое детство проспал. Разбудили его декабристы, когда ему было уже тринадцать лет, выстрелив из пушки на Сенатской площади. Он выглянул в окно – и душа его страданиями человеческими уязвлена стала. После этого, несмотря на сонливость, он больше не мог смотреть на жизнь закрытыми глазами и, как только созрел физически и нравственно, стал в форме художественных произведений рассказывать людям о том, что видит.
Но до того Герцену пришлось пройти суровую школу жизни: без малого год просидеть под арестом, пожить бесправным ссыльным в удаленных от столиц городах. Для кого бы это прошло без пользы, а для Герцена стало благодатным временем созревания. Он увидел испод русской жизни, и тот оказался именно таким, каким виделся ему из окна детской, а после – из окон университета.
Вернувшись в Москву на постоянное место жительство, Герцен, однако, чувствовал себя не в своей тарелке, так как хотел увидеть испод не только русской жизни, но и зарубежной – дыбы была возможность сравнить. В своей тарелке Герцен почувствовал себя, только выправив заграничный паспорт и оказавшись за рубежами Отечества.
Там он открыл глаза еще шире и стал смотреть. Ему удалось многое увидеть. В том числе и французскую революцию 1848 года. Как и ее поражение. После чего он сильно захандрил и решил, что нужно делать революцию и в России.
Для того, чтобы подготовить Россию к революции, он перебрался в Лондон и открыл там Вольную русскую типографию, на которую не распространялись указы царской цензуры. Благо деньги были: родивший Герцена незаконным образом отец умер, и Герцен стал его законным наследником.
Открыв свою Вольную типографию, Герцен стал писать всякие воззвания к русским людям различных сословий, говоря в них, сколь немилосердна русская жизнь, а потом принялся и за выпуск журнала "Полярная звезда", на обложке которого в знак благодарности за свое пробуждение поместил портреты повешенных декабристов.
Русские путешественники, посещая Лондон, считали своим непременным долгом зайти к Герцену в гости. Там для них всегда был накрыт стол, и для иного обносившегося и потратившегося в заграничном вояже русского стол в герценовской столовой был единственным способом поддержать в себе физические, а с ними и нравственные силы. Посетители герценовского дома уходили из него не только с отягощенными животами, но и руками, унося кипы листовок, брошюр и журналов.
Затем Герцен вместе с приехавшим к нему старым другом Огаревым ударил в "Колокол". "Колокол" стал настоящим рассадником свободомыслия в России. Там печаталось уже Бог знает что. Русским путешественникам, активно продолжавшим блюсти традицию трапез в доме Герцена, "Колокол" подавали на десерт, и те потребляли его с жадностью и в неумеренном количестве. Герценовский десерт был так приятен вкусу русского путешественника, что тот, несмотря на пограничный карантин, зачастую не удерживался и привозил его в Россию, чтобы дать попробовать друзьям и знакомым.
"Колокол" Герцена разбудил разночинцев, и они стали народовольцами. Народовольцы разбудили мальчика Володю Ульянова, а проснувшись, он сразу понял, что нужно идти другим путем и выпускать не "Колокол", а "Искру", чтобы из нее разгорелось пламя.
Когда же пламя разгорелось, то в России стало так жарко, что многие, не выдержав, пошли по герценовскому пути, выправили себе заграничные паспорта и тоже уехали в Европу. Кое-кто до того спешил, что паспорта выправить не успел и вообще попал куда-нибудь в Китай или Турцию – куда было сподручнее унести ноги. Оказавшись за границей, они в отличие от Герцена прокляли революцию, а самого Герцена обвинили в том, что причиной его революционности было его незаконнорожденное положение. Был бы он будто бы законнорожденным, то не имели бы мы ни "Колокола", ни Ленина, ни революции. И вся история России пошла бы по другому пути.
Подобные умозаключения отдают беззастенчивой фрейдятиной, а фрейдизм, как известно, преодолен еще Юнгом в первой трети 20 века. Герцен, если говорить о нем, был ни при чем. Уж если судить, то всю историческую вину следовало бы возложить на его отца. Это же надо было: воспитывать незаконнорожденного как законно рожденного! Со стародавних времен каждому честному дворянину было заповедано: незаконнорожденных детей не признавать, бросать сразу и даже если придут, выросши, на порог, на порог не пускать. Потому как из незаконнорожденных никогда ничего путного не вырастает. Чай предки наши знали что заповедовать!
Пример Герцена ярко показывает, чем чревато нарушение заветов предков. Вот не нарушил бы Яковлев этих заветов, жили бы теперь в процветающей и благоденствующей империи. А так живи в криминальной России – и даже эмигрировать некуда: никто тебя не хочет к себе пускать!