Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
17 апреля 1805 г. "Надежда" покинула Нагасаки. Намерение Крузенштерна плыть обратно на Камчатку между Японией и Кореей явно не нравилось японскому правительству. Но он не изменил своего намерения. "Мне… хотелось употребить следующие три месяца на исследования тех мест, кои Лаперуз, доставивший первые сведения о сих странах, принужден был по краткости времени оставить неизведанными. Зная, что ни он и ни кто другой из европейских мореходцев не определил точного положения всего западного берега Японии (выключая мыс Номо, [обозначавший вход на Нагасакский рейд]), большей части берега Кореи, целого западного берега острова Иессо [о. Хоккайдо], юго-восточного и северо-западного берегов Сахалина, также и многих из островов Курильских, вознамеривался я изведать из сих стран те, кои удобнее при настоящем случае избрать возможно будет" [3, с. 272].
Крузенштерну удалось осуществить важную часть этого обширного плана исследований. Он произвел опись западного и северо-западного побережья Японии, исправил ряд ошибок, допущенных Лаперузом при описании этого района, открыл и нанес на карту множество мысов и бухт – мысы Грейга, Россиян, Гамалея, Надежды, бухта Румянцевская и другие (русские названия на побережье Японии не сохранились). Описал он и ряд участков побережья Сахалина – нанесены были на карту мысы Сенявина, Муловского, Соймонова, залив Мордвинова и другие географические пункты.
Сложная ледовая обстановка не позволила продолжить плавание на север и закончить описание побережья Сахалина. Корабль направился к Курильским островам, где были открыты четыре небольших каменных островка, почти не выступавших из воды. Сильное течение возле этих островков делало плавание в этом районе в условиях штормовой погоды и туманов весьма опасным. Крузенштерн назвал эти острова Каменными Ловушками и нанес их на карту. Вскоре "Надежда" прибыла на Камчатку, где посол Резанов и сопровождавшие его лица сошли на берег и продолжили плавание к островам Русской Америки на других судах РАК.
Спустя две недели, приняв воду, продукты и дрова, "Надежда" вновь вышла в океан. Крузенштерн направился к Сахалину, чтобы продолжить исследования его побережья. Пройдя неизвестным до тех пор проливом в Курильской гряде, названным проливом Надежды, Крузенштерн подошел к сахалинскому мысу Терпения. Окончив описание восточного побережья Сахалина, он направился в южную часть Сахалинского залива, омывающего северо-западные берега Сахалина, северный вход в Амурский лиман и часть южного побережья материка в Охотском море.
Наблюдая за удельным весом и цветом морской воды в заливе, он пришел к мысли, что в самой южной части залива в него впадает большая река. В поисках устья реки Крузенштерн направил корабль к берегу, но глубина резко уменьшилась, и, боясь посадить корабль на мель, Крузенштерн повернул обратно в открытое море. На основании своих исследований Крузенштерн заключил, что Сахалин полуостров.
Только через 44 года Геннадий Иванович Невельской открыл устье Амура и точно установил, что Сахалин отделен от азиатского берега судоходным Татарским проливом.
30 августа 1805 г. "Надежда" стала на якорь в Петропавловском порту. Началась подготовка к обратному плаванию в Кронштадт.
Теперь расскажем о приключениях команды "Невы" после разлучения с "Надеждой". Хотя "Нева" находилась у Гавайских островов менее двух недель, Ю.Ф. Лисянский сумел собрать обширные сведения о состоянии хозяйства, торговли, обычаев и нравов островитян, а также об успешной деятельности энергичного короля Камеамеа I, владевшего в это время большинством островов архипелага. "Нева" побывала и на о. Отувай (Кауаи), где корабль посетил говоривший по-английски король Каумуалии (Томари), жаловавшийся, что европейцы редко посещают его владения.
Лисянский подарил ему "байковое одеало и многие другие безделицы, но король был заинтересован в полосовом железе, красках, а главное – в защите от своего соперника Камеамеа. "Желательно было ему, – писал приказчик РАК Н.И. Коробицын, – чтоб мы пристали своим кораблем к его острову для защищения его от короля Томи-оми, по каковой причине он даже выражал желание "согласиться поступить своим островом в подданство России"" [21, с. 277].
Во время пребывания "Невы" на Гавайях моряки сумели обменять одежду, топоры, железо на свиней и фрукты. Стало ясно, что архипелаг мог стать солидной продовольственной базой для Камчатки и Русской Америки. Член команды "Невы" мичман В.Н. Берх отмечал позднее, что каждую осень целесообразно посылать корабль из Камчатки на Гавайские острова, где он мог бы оставаться на всю зиму, а в мае возвращаться назад с грузом продовольствия.
По свидетельству современников, особую страсть король Камеамеа питал к приобретению морских кораблей. У него уже было до полтора десятка различных судов, среди которых были не только катера и тендеры, но и даже большие трехмачтовые корабли. Он был прямо заинтересован в установлении торговых связей и с Россией и ее владениями на побережье материков и островов Тихого океана.
Безусловно, Лисянского и остальных моряков экипажа "Невы" поразили многие нравы и обычаи местных жителей. Лисянский описал некоторые из поразивших его обычаев: "Король дал Юнгу [американцу-советнику, а затем и наместнику короля . – Авт. ] землю с некоторым числом людей. В одном из принадлежащих ему семейств находился мальчик, которого все любили. Отец его поссорился со своей женой и решился с ней развестись. При этом вышел спор, у кого должен остаться сын. Отец сильно настаивал оставить его при себе, а мать хотела взять с собой. Напоследок отец, схватив мальчика одной рукой за шею, а другой за ноги, переломил ему спину о свое колено, отчего несчастный лишился жизни. Юнг, узнав об этом варварском поступке, жаловался королю и просил наказать убийцу. Король спросил Юнга: "Чей сын был убитый мальчик?" Получив ответ, что он принадлежал тому, кто его умертвил, он сказал: "Так как отец, убив своего сына, не причинил никому другого вреда, то и не подвергается наказанию". Впрочем, он дал знать Юнгу, что он имеет полную власть над своими подданными и если хочет, то может, без всякого сомнения, лишить жизни того, на кого пришел жаловаться" [22, с. 370].
Причем любопытно, что жестокие обычаи распространялись на все категории островитян, даже на королей. Так, Лисянский описал, как проводят, например, "табу макагити": "Табу макагити походит на наши святки. Целый месяц народ проводит в разных увеселениях: песнях, играх и примерных сражениях. Король, где бы он не находился, должен сам открыть этот праздник. Перед восходом солнца он надевает на себя богатый плащ – одеяние, или покрывало, украшенное красными и желтыми перьями, и потом на одной, но чаще на нескольких лодках отъезжает от берега, приноравливаясь так, чтобы вместе с солнечным восходом опять пристать к нему. Для встречи короля назначается один из сильнейших и искуснейших ратников. Во все время плавания он следует по берегу за королевской лодкой. Как только она пристанет и король, выходя на берег, сбросит с себя плащ, этот ратник, находясь не далее 30 шагов, изо всей силы бросает в него копье, которое король должен или поймать, или быть убитым, ибо в этом случае, как говорят, нет ни малейшего потворства. Изловив копье, король оборачивает его тупым концом кверху и, держа под мышкою, продолжает свой путь в геяву, или главный храм богов. Это служит народу знаком к открытию праздничных забав. Повсюду начинаются примерные битвы, и воздух мгновенно наполняется летающими копьями, которые для этого нарочно делаются с тупыми концами… Некто советовал нынешнему королю отменить это празднество, указывая, что он каждый год должен подвергать свою жизнь явной опасности без всякой пользы. Но Гаммамея [Камеамеа . – Авт. ] с надменностью отвечал, что он столь же искусно умеет ловить копье, сколь самый искуснейший из его подданных бросает его, и, следовательно, ничего не опасается" [22, с. 371].
Лисянского особо поразило мастерство островитян в рукоделии. "Сандвичский народ, – вспоминал он, – кажется, имеет большую способность и вкус к ремеслам. Все производимые ими вещи отменно хороши; но искусство в тканях превосходит даже воображение. Увидев их в первый раз, я никак не мог поверить, чтобы первобытный человек имел столь изящный вкус. Смешение цветов и отличное искусство в рисунке, со строжайшим соблюдением соразмерности, прославили бы каждого фабриканта этих тканей даже и в Европе, а особливо ежели принять во внимание, что сандвичане производят столь редкие и удивительные изделия самыми простыми орудиями" [22, с. 368, 369].
Покинув Гавайские острова, "Нева" направилась к о. Кадьяк, куда и прибыла 12 июля 1804 г. Там Лисянскому вручили письмо управляющего поселениями РАК Александра Андреевича Баранова. Из этого письма и рассказов жителей островных поселений Лисянский узнал, что русская укрепленная фактория на о. Ситка – крепость Архангельская – была в 1802 г. разорена местными индейцами племени тлинкитов (русские называли их колюжами или колошами).
Нападение на крепость Архангельскую было во многом организовано конкурентами РАК американскими купеческими компаниями, закупавшими у местных индейцев меховые изделия и пытавшимися вытеснить русских из поселений на Северо-Западном побережье Северной Америки. Для этого они буквально натравливали на русские фактории и поселки местные индейские племена, снабжая их оружием и боеприпасами. Безусловно, важной причиной недовольства местных индейцев было то, что под руководством русских промышленников туземцы – участники промышленных байдарочных партий, в основном южные эскимосы и алеуты, проживавшие на о. Кадьяк и других Алеутских островах, развернули в исконных индейских охотничьих угодьях интенсивный промысел калана, на шкурки которого сами тлинкиты получали необходимые им товары с английских и американских промысловых судов.