Леди Ботвелл призналась, что они посещали чернокнижника и что леди Форрестер получила некие дурные вести о ее муже, сэре Филиппе.
— Ежели этот негодный шарлатан останется в Эдинбурге подольше, он обеспечит мне недурное состояньице, — сказал маститый врачеватель. — Это уже седьмой случай нервного расстройства, что он мне обеспечил — и все последствия пережитого ужаса.
Затем он исследовал подкрепляющее питье, что леди Ботвелл невзначай унесла с собой, отведал чуточку и объявил, что оно вполне уместно к данному случаю и избавит от необходимости обращаться к аптекарю.
Тут доктор чуть помолчал и, многозначительно поглядев на леди Ботвелл, прибавил:
— Полагаю, мне не следует спрашивать вашу светлость о приемах этого итальянского чернокнижника?
— Действительно, доктор, — отвечала леди Ботвелл, — я считаю всe, что произошло там, весьма конфиденциальным; и хотя человек этот, быть может, и мошенник, но коли уж мы были столь глупы, что обратились к нему, думается мне, нам должно честно сохранить в тайне его советы.
— Может быть, мошенник — полноте, — засмеялся доктор. — Я, право же, рад, что ваша светлость допускает такую возможность по отношению к чему-либо родом из Италии.
— То, что родом из Италии, может оказаться ничуть не хуже того, что родом из Гановера, доктор. Но мы-то с вами останемся добрыми друзьями и ради этого не станем говорить о вигах и тори.
— Особенно я, — заметил доктор, получая свой гонорар и берясь за шляпу,
— Каролюс служит моим целям не хуже Вильгельмуса. Но все же мне хотелось бы знать, почему это престарелая леди Ринган и вся ее свора так щедро тратят свои прогнившие легкие на восхваления этого иноземца.
— Ах, лучше уж считайте его иезуитом, как утверждает Скраб. — На сем они расстались и доктор ушел.
Несчастная больная — чьи нервы из состояния небывало сильного напряжения наконец столь же сильно расслабились — продолжала бороться с недугом, походящим на крайнее отупение, порожденное пережитым ужасом — когда из Голландии пришли наконец страшные вести, подтвердившие ее худшие опасения.
Они были посланы прославленным графом Стейром и содержали печальное уведомление о поединке между сэром Филиппом Форресте-ром и сводным братом его жены, капитаном Фальконером из отряда шотладско-голландских войск, в результате какового поединка последний был убит.
Причиною же дуэли послужил случай еще более из ряда вон выходящий.
Выяснилось, что сэр Филипп покинул армию, будучи не в состоянии уплатить весьма значительную сумму, которую проиграл другому волонтеру.
Он сменил имя и обосновался в Роттердаме, где втерся в доверие одному богатому и знатному бургомистру и, благодаря своей располагающей внешности и отменным манерам, завоевал сердце единственной его дочери, совсем еще юной и необычайно красивой девушки, наследнице несметного состояния.
Прельщенный всевозможными достоинствами своего предполагаемого зятя, богатый купец, чье представление о британских добродетелях было столь высоко, что он не удосужился предварительно навести справки о состоянии и семействе искателя руки его дочерц и сразу же дал согласие на поспешный брак.
Свадьбу должны были сыграть в главном соборе города, когда ее вдруг прервало необычное происшествие.
Волею случая как раз в это время некий весьма влиятельный горожанин пригласил своего давнего знакомого, капитана Фалько. нера, который был направлен в Роттердам, дабы принять командование над одним из отрядов расквартированной там шотландской бригады, забавы ради посетить церковь и полюбоваться на свадьбу одного его земляка с дочерью зажиточного бургомистра.