В ней более не отражались разложенные на алтаре предметы, а откуда-то, словно бы из глубины, начали появляться иные образы, сперва беспорядочные, неясные и обрывчатые, точно возникающие из хаоса, но потом — все более определенные и приобретшие твердую форму и симметрию.
Таким образом, постепенно из перемежающихся света и тьмы, скользивших по диковинному стеклу, по бокам его стала выстраиваться длинная череда арок и колонн, а в верхней части — сводчатая крыша; и наконец, после множества колебаний и мерцаний, видение приобрело вид четкий и законченный, отображая внутренность какой-то иноземной церкви.
Стройные колонны, увешанные мемориальным досками с гербами, поддерживали высокие и величественные своды арок, погребальные письмена покрывали пол.
Но отдельных надгробий видно не было, равно как не было и ниш со статуями святых, а на алтаре — чаш и распятия: из чего следовало, что глазам зрителей предстала протестантская церковь — вероятно, где-нибудь в Европе.
Перед престолом с открытой Библией в руках стоял священник, облаченный в кальвинистское платье, а чуть сзади причетник, по всей видимости, готовился отправлять какую-то службу по обрядам церкви, к которой он принадлежал.
Затем в средний неф церкви вступила многочисленная процессия, надо полагать, свадебная, поскольку во главе ее рука об руку шли леди и джентльмен, сопровождаемые большой свитой лиц обоего пола в ярких, нет, даже роскошных нарядах.
Невеста, чье лицо было отчетливо видно зрителям, казалась не более шестнадцати лет отроду и была необычайна хороша собой. Жених же первые несколько мгновений двигался плечом вперед, отворотив лицо, однако ж изящество его фигуры и походки поразило сестер одним и тем же ужасным подозрением.
Когда же он внезапно повернул голову, подозрение это подтвердилось самым безжалостным образом и в веселом женихе пред собой они узнали сэра Филиппа Форрестера. Жена его издала невольное восклицание, при звуке которого вся сцена вздрогнула и начала рассыпаться.
— Не могу сравнить это ни с чем иным, — говаривала леди Ботвелл впоследствии, рассказывая сию удивительную историю, — как с отражением в глубоком и спокойном озере, куда внезапно был кинут камень, отчего все линии на воде начали ломаться и искажаться.
Магистр с силою сжал руки обеих дам, как бы напоминая об их обещании и об опасности, которую они могут навлечь на себя.
Восклицание умерло на губах леди Форрестер, не успев родиться, и стекло после минутного замешательства явило их взорам прежнее отображение происходившей в глубине зеркала сцены — точь-в-точь, как на картине, за исключением того только, что фигуры на ней двигались, а не застыли в одном положении.
Двойник сэра Филиппа Форрестера, чьи черты и облик теперь также были явственно различимы, увлекал за собой к священнику ту прелестную девушку, которая следовала за ним с заметной робостью, но в то же время и с несомненной гордостью.
Тем временем, как раз в тот миг, когда священник выстроил перед собой свадебную процессию и, по всей видимости, собирался начать обряд, в церковь вошла новая группа людей, из них двое или трое — военных.
Сперва они неспешно двинулись вперед, словно, намереваясь полюбоваться на брачную церемонию, но тут один из военных, обращенный спиной к зрителям, вдруг опередил своих спутников и стремительно ринулся к свадебной процессии, тогда как все ее участники повернулись к нему, очевидно, привлеченные возгласами, коими сопровождалось его приближение.
Внезапно нежданный гость выхватил меч, жених обнажил свой, и прочие — как участники свадьбы, так и новоприбывшие — также схватились за клинки.