Под их защитой краснокожие начали осаду башни.
В эту минуту со стороны реки раздался оглушительный ружейный залп и послышался боевой клич. Толпа всадников окружила сиу. Это были воины Пламенного Сердца, явившиеся на помощь своим белым друзьям. Началось страшное побоище. К счастью, оно продолжалось недолго. Вскоре победные возгласы известили защитников башни об окончании сражения. Остатки сиу в ужасе бежали и укрылись в зарослях.
Глава IX. КАК ЧЕРНАЯ ПТИЦА НЕ СДЕРЖАЛ КЛЯТВЫ, ДАННОЙ ИМ АББАТУ
В то время, когда пожар бушевал вовсю, и паника охватила защитников плантации, потерявших надежду отбить атаку краснокожих, в одной из комнат главного дома собрались около тридцати бледных и дрожащих женщин. Среди них находились донья Хуана и Флора.
Чувствуя приближение смерти, все они, как испуганные овечки, теснились вокруг миссионера, который стоял посередине комнаты с распятием в руке, уговаривая несчастных молиться и приготовиться принять смерть по-христиански. Многие из женщин держали на руках грудных младенцев, которых они то прижимали к груди и покрывали поцелуями, то протягивали к аббату, с отчаянием умоляя спасти их.
Между тем крики на дворе становились все громче. Послышалось несколько выстрелов, гул битвы все приближался. Ища спасения, обезумевшие от страха женщины бросились врассыпную. В комнате остались лишь аббат, донья Хуана и Флора. Но вот дверь рухнула под ударами, и на пороге показались опьяненные кровью сиу.
— О сеньор падре! — с отчаянием воскликнула донья Хуана. — Мы погибли!
— Дети мои, — спокойным голосом проговорил миссионер, — предадимся воле Божьей! Если я не могу спасти вас, то умру вместе с вами!
Между тем краснокожие всей толпой бросились к женщинам. И в эту минуту произошло нечто необыкновенное. Быстрым движением аббат заслонил собой несчастных. Держа распятие так, будто в его руках был карающий меч архангела, он твердыми шагами пошел навстречу дикарям, которые как зачарованные не могли оторвать глаз от распятия и отступали все дальше и дальше, по мере того как он к ним приближался.
Эта немая сцена, полная величия и простоты, напоминала первые века христианства, когда святые мученики умирали в цирке, вознося молитвы за своих палачей.
Дикари, продолжая отступать перед распятием, были почти у дверей. В душе миссионера уже воскресла надежда на спасение, за которое он мысленно благодарил Бога, как вдруг между краснокожими произошел переполох.
Сомкнутые ряды их расступились, и в комнату впрыгнул человек, увешанный скальпами. Он потрясал над головой топором, с которого капала кровь. Этот человек был Черная Птица!
— Ага! — заметив женщин, воскликнул он с дьявольским хохотом. — Мои молодцы приберегли для меня самую драгоценную добычу. Спасибо за это! Эти женщины — жена и дочь белого вождя. Он пожертвует всеми своими сокровищами, чтобы выкупить то, что для него дороже жизни!
Проговорив эти слова со свойственной индейцам театральностью, вождь подошел к донье Хуане и, положив на ее плечо свою окровавленную руку, проговорил:
— Пусть белая следует за мной. Она пленница вождя! Донья Хуана испустила сдавленный крик и без чувств упала на пол.
Легче серны бросилась тогда Флора к матери и, упав на колени, воскликнула с пламенной мольбой:
— О предводитель, не убивайте мою мать! Отвратительная улыбка скользнула по тонким губам индейца.
— Ах так? — воскликнул он. — Я смогу выместить злость на этом волчонке.
— Убейте меня, убейте меня, — с отчаянием повторяла бедная девочка, — только пощадите маму!
— Хорошо же! — вскричал индеец, замахиваясь на нее топором. — Вы обе умрете!
В эту минуту миссионер бросился на индейца и, вырвав у него топор, повалил на пол и изо всей силы сдавил горло.