Они оставили своих лошадей за два лье от имения под наблюдением нескольких человек; остальные же воины устроили из толстых веток, перевитых лианами, плоты, уложили на них ружья и боевые припасы и тихо поплыли по течению, совершенно скрытые в тени высоких берегов. Без шума доплыли они до удобного для высадки места, схватили оружие и бросились на берег, точно полчище водяных духов, испуская страшные вопли, смешавшиеся с ружейной пальбой.
План этот был так искусно продуман и выполнен, что удался бы на славу, если бы Пламенное Сердце не предупредил обитателей плантации о нападении, чего индейцы, конечно, не ожидали. И все же благодаря внезапности краснокожим удалось подступить к самому дому, около которого и завязалась отчаянная перестрелка. Несмотря на сопротивление белых, индейцы уже готовы были ворваться во двор, как в эту самую минуту была предпринята атака, которая привела их в замешательство. Когда краснокожие были уже уверены в победе, незнакомец, Карденио, оба управляющих и пятьдесят самых отважных пеонов совершили вылазку в самый центр сражения. Они прокрались по подземному ходу, так что индейцы даже не смогли сообразить, откуда подоспела помощь неприятелю. Ошеломленные дикари продолжали храбро сражаться, однако скоро вынуждены были отступить к реке и спасаться вплавь, оставив на берегу до сотни убитых товарищей.
Таким образом, имение было отбито и очищено от краснокожих. Но индейцы не желали так быстро отказываться от своего намерения. После непродолжительного отдыха они придумали новый план атаки: спрятавшись в кустах и за деревьями на противоположном берегу реки, они засыпали плантацию градом зажженных стрел, так что она запылала сразу в нескольких местах. Часть защитников плантации бросились тушить пожар, но все их усилия оказались напрасны. Деревянные строения пылали, как стоги сена, и не было никакой возможности спасти их. И тут между пеонами произошла страшная паника. Ничего не видя и не слыша они бегали с отчаянием взад и вперед. Напрасно дон Бартас с сыном, незнакомец и аббат старались заставить их опомниться. Ничто не помогало!
Между тем сиу заметили смятение, произошедшее в стане белых, и, повинуясь приказу предводителя, быстро переплыли реку и снова осадили имение. На этот раз напрасны были все усилия защитников. С криками краснокожие ворвались во двор и бросились к дому.
— В башню! — громким голосом приказал дон Бартас.
В продолжение еще четверти часа плантатор, Карденио, незнакомец и оба управляющих с отчаянной храбростью отражали нападение краснокожих. И только убедившись, что дом пуст и все его обитатели укрылись в башне, они начали отступать по направлению к подъемному мосту, ведущему к башне. Достигнув его, пятеро храбрецов бросились вперед, смяли ряды преследующих и, пользуясь заминкой противника, перебежали мост, который тотчас же поднялся за ними.
Теперь за толстыми стенами башни они были в безопасности и могли долго выдержать осаду. Но какой ценой купили они свое отступление!
Оба управляющих были опасно ранены; рана дона Сегюро была смертельна. Добравшись до башни, он потерял остаток сил и рухнул без сознания на пол.
Незнакомец получил несколько легких ран, шпага его была вся в крови. Эти три человека жертвовали своей жизнью, чтобы спасти юношу и его отца. Прикрывая собой, они защищали их во все время битвы.
Почувствовав себя в безопасности, пеоны приободрились. Они тотчас схватились за ружья и бросились к пушке, стоявшей перед башней. На краснокожих посыпался дождь ядер и пуль, но те, опьяненные первым успехом и потрясая скальпами, снятыми с агонизирующих жертв, не обращали на них внимания, желая во что бы то ни стало приступом взять последнее убежище белых. Черная Птица проявлял чудеса храбрости: он всюду поспевал, отдавал приказания. Чтобы защитить соплеменников от пуль, он велел изготовить что-то вроде движущихся щитов из бревен и повозок.