Положим, ты прав, и нас станут искать. Но ведь найти нас здесь, среди саванны, очень трудно, почти невозможно!
— Вы ошибаетесь, сеньор падре. Это вовсе не так трудно, как вам кажется. И вот почему. У нас есть еще два факела, которые могут гореть по крайней мере в течение трех часов, то есть до самого рассвета. Фраскито взберется на верхушку дерева и будет держать в руках зажженный факел. Пеоны наверняка увидят пламя издалека. Кроме того, у нас есть еще несколько зарядов. Я буду стрелять в койотов и уверен, что помощь подоспеет очень быстро, так как импровизированный маяк и выстрелы дадут знать о нашем местопребывании. Что вы теперь скажете о моем плане, сеньор падре?
— Скажу, что он хорош и что ты умный мальчик. А потому надо поскорей привести его в исполнение.
— Слышишь, Фраскито, что говорит сеньор падре? Можешь ли ты влезть на самую верхушку?
— С большим удовольствием! Сделать это для меня гораздо легче, чем немедленно спуститься вниз! — С этими словами пономарь занял свой пост на самой вершине.
Так, без всяких перемен, прошло около часа. Вдруг Карденио закричал, указывая рукой в саванну, где замелькали огни:
— Смотрите, отец мой, смотрите!
— Что такое? — с беспокойством спросил миссионер.
— Мы спасены! К нам идет помощь!
Вскоре послышался стук лошадиных копыт и раздались беглые выстрелы. Койоты тут же бросились врассыпную и скрылись из глаз.
Карденио не ошибся. Они были действительно спасены. Человек двадцать всадников с горящими факелами появились около дерева, послужившего убежищем для наших путников. Это были пеоны, посланные доном Бартасом на поиски пропавшего Карденио.
Глава VII. КАКИЕ МЕРЫ БЫЛИ ПРЕДПРИНЯТЫ ДОНОМ МЕЛЬХИОРОМ ДЛЯ ДОСТОЙНОГО ПРИЕМА ЧЕРНОЙ ПТИЦЫ
Уже рассвело, когда наши вконец измученные путники в сопровождении избавителей триумфально вступили в имение дона Мельхиора.
Встреча отца с сыном была необыкновенно трогательной. Они бросились друг другу в объятия и долго-долго стояли так, не в силах произнести ни слова.
Юноша первым пришел в себя.
— Боже мой! — воскликнул он. — Жива ли Флора?
При этом возгласе плантатор с улыбкой протянул миссионеру руку.
— Вы действительно достойный служитель Бога, сеньор падре! — сказал он. — Ничто не может остановить вас, когда речь идет об исполнении священнической обязанности. Но, к счастью, на этот раз вам не придется осушать слезы и утешать несчастных. Бог сотворил чудо и исцелил мою дочь.
— Да будет благословенно имя Господне! — тихо произнес аббат.
— Сестра спасена! — воскликнул Карденио. — О, я побегу к ней…
— Подожди, дитя! — сказал дон Бартас. — Еще только рассвело, и Флора спит. Не буди ее, дай отдохнуть.
— Правда, правда, — согласился юноша. — Пусть она хорошенько выспится и проснется здоровой и веселой. Тогда я ее и расцелую.
— Вы, вероятно, совершенно измучены, — обратился дон Бартас к аббату. — Отдохните. Позвольте мне проводить вас в вашу комнату.
Аббат, стараясь казаться бодрым, стал отказываться, но сеньор Мельхиор был непреклонен:
— Это отлично подкрепит вас. Да и вы, молодой человек, верно, тоже порядочно измучились и нуждаетесь в отдыхе, — добавил он, обращаясь к Фраскито.
С этими словами он проводил гостей в приготовленную для них комнату, где стояли кровати, укрытые противомоскитными пологами.
— Будьте как у себя дома, отдохните хорошенько, и тогда мы с вами побеседуем, сеньор падре! — сказал дон Бартас.
— Уверяю вас, я чувствую себя прекрасно, — возразил миссионер, — и вовсе не нуждаюсь в немедленном отдыхе.
— Нет, падре, это вам так только кажется, а сами вы еле держитесь на ногах, так измучены всеми перенесенными волнениями. Да к тому же наш разговор совсем не к спеху.