Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
"Я люблю своего наставника. Вместе с тем, я стремлюсь к истине. Если мне надо будет сделать выбор между ними двумя, то я выберу истину".
Джалал ад-Дин Мухаммад Руми, сочинив подобные бейты, объявил беспощадную войну приверженцам теоретического разума, которые жили во времена, до и после философа-мистика. И всё же он, при всей его одарённости и редчайшем таланте, мог бы не ограничиваться описанием сути и деятельности этого вида в своих стихах разума, всецело обвиняя и отрекаясь от него. Он должен был препятствовать замыслам тех, кто считает, что частичного теоретического разума вполне достаточно для постижения человека и мира со всеми их природными и сверхприродными характеристиками:
Проникнись отвращением к этой стопе и этому разуму,
Взыщи глаза [видящего] сокрытое и [извлеки]
из этого пользу.
Соответственно, возникает необходимость во всесторонне направленном мудром и философском анализе вопроса о пределах полномочий ограниченного теоретического разума. Цель этого – заявить: умственно развитый человек должен знать, что сфера действия теоретического разума ограничена и не подлежит расширению. Конечно, Маулана акцентирует своё внимание на этой проблеме в некоторых из своих бейтов.
В рамках благоразумной жизни ограниченный теоретический разум не только не причиняет человеку беспокойства или вреда – наоборот, мы всецело признаем его необходимость. Мы – люди, у нашего мозга есть множество возможностей, благодаря которым мы можем взаимодействовать с миром в различных его. Теоретический разум способен совершать свойственную только ему и описанную нами вначале этой главы деятельность, которая отвечает за нахождение и урегулирование взаимосвязей в мире. В конечном итоге, как уже было сказано, человек, который постоянно развивается и совершенствуется, должен принять истину. А эта истина гласит: раз мы не питаем иллюзий, что глаза могут слышать, а уши видеть, точно так же нам не стоит ожидать, что теоретический разум в состоянии постичь благородную сущность человека, устремленного к возвышенной жизненной цели.
Поэтому "разум" в контексте понятия "благоразумная жизнь" включает в себя далеко не только ограниченный теоретический разум, который всё же может быть задействован в качестве одного из необходимых и полезных средств во всех аспектах благоразумной жизни. Поскольку, как это уже стало ясно, благоразумная жизнь не только не отрицает того, что есть и того, что необходимо или полезно. Напротив, разум привносит в жизнь человека и то, что есть, и то, что должно быть. Развивающаяся и совершенствующаяся личность, ведущая благоразумную жизнь, активирует и теоретический разум, и практический ум, который представляет собой сознательную, действующую и побуждающую совесть, с другой стороны. Гармоничная связь между теоретическим разумом и практическим умом, проявляющимся совести во всех материальных и духовных сферах деятельности человека в виде сознательной совести ("Но свидетельствует человек против себя самого" (К, 75:14)), является изначальным условия подключения к высокоорганизованной, образцовой деятельности верховного разума, или всеобъемлющего разума, о котором в своих трудах писали многие мистики, философы и мудрецы. Поэтому нет сомнения в том, что смысл слова "благоразумный" в его связи с общим термином "благоразумная жизнь" не имеет ничего общего с понятием рационализма в его западной интерпретации.
Благоразумная жизнь и рационализм
Возможно, под рационализмом подразумевается один из двух видов целесообразности, или так называемой зависимости от разума:
Первый вид включает в себя познание природы человека, его желаний на фоне отношений с природой и себе подобными, а также создание законов для целесообразного управления этими желаниями без учёта духовной и моральной натуры человека, устремлённой к совершенству. Этот вид рационализма с точки зрения благоразумной жизни помогает человеку познать и сбалансировать одно из двух основных начал человека – его природу. Это, конечно, важно и необходимо, но этот подход к жизни не включает в себя познание духовных и этических аспектов природы человека, стремящегося к совершенству.
Под вторым видом рационализма в личной и общественной жизни человека имеется в виду обустройство жизни человека при помощи бесконечных сугубо умозрительных законов и правил, в достоверности которых ни у кого не возникает сомнения. Конечно, некоторые мыслители и предпринимали многочисленные попытки доказать возможности существования, основанного на сугубо умственных правилах и законах. И в некоторой степени им это удалось, и существуют полезные научные труды по этому вопросу. И всё же упомянутые учёные, как правило, обходят стороной одну щекотливую проблему, а именно: что один лишь теоретический разум никогда не сможет управлять желаниями человека. Ибо сам человек определяет, чего он хочет и почему он этого хочет, а также принесёт ли желаемое пользу или же нет? Причём, учитывая постоянные изменения, выпадающие на долю человеческой сущности, невозможно себе представить, чтобы свод придуманных законов и правил, служащих отображением действительности, остался нетронутым. К тому же, сугубо теоретический разум ставит перед нами множество вопросов, но не обязывает себя дать на них ответы. Теоретический разум всегда готов к объяснению действительности, но чем больше задавать ему вопросов аналитического и синтетического характера касаемо всё той же действительности, тем слабее он становится:
Разум обладает острой головой, но у него слабые ноги,
Поэтому душа опустошена и тело здорово.
К примеру, если обратимся к теоретическому разуму с вопросом: "Почему мы получаем удовольствие от созерцания красивой природной панорамы?", мы получим ответ: "Потому что приятно смотреть на стоящие друг возле друга деревья, с их высотой и неповторимой окраской, на ручей, извивающийся у их подножья, на свет луны, отражённый в воде".
Это то описание, которое нам даст теоретический разум. Но вопрос в том, почему именно от подобной панорамы мы получаем удовольствие? Теоретический разум ответит: "Свойство таких форм и цветов созвучно нашей интеллектуальной и духовной сущности". Тогда логичным будет следующий вопрос: "Что означает эта особая созвучность между элементами этой красивой панорамы и сущностью нашего мозга, и каким будет объяснение, учитывая фактор этой созвучности?" Теоретический разум немножко призадумается и не так громко, как изначально, ответит: "Возможно, причина заключается в ассоциации идей. То есть, увидев светлоголубой цвет в этой панораме, мы вспоминаем о цвете неба – лазурном".
Каким же будет ответ на этот вопрос: "Связь, возникающая между синим цветом петунии и цветом неба, является умопостигаемой или визуальной?" Если эта связь будет умопостигаемой, это значит, что красота цвета петунии создана нашим умом, то есть что всё красивое – это плод человеческого ума. Но если эта связь будет зрительной, тогда почему с изменениями, происходящими на интеллектуальном и духовном уровнях, восприятие красоты также меняется, и почему что-то определённо красивое воспринимается разными людьми по-разному?
Разумеется, что кочевник, который в своей жизни не видел ничего кроме простых луговых трав и цветов, будет воспринимать красоту картины с глубоким смыслом совсем иначе, чем известный художник. Отправимся на поиски внутренней красоты человека и скажем:
Что за красота скрыта внутри души,
что даже мир, глядя на её
Внешнее отображение, становится радостным
и прекрасным.
И, наконец, приемлем ли для нас тот факт, что визуальная красота – это отображение нашего внутреннего мира? Или мы всё же возразим: "Совсем наоборот: красота заложена в самом мире, а восприятие этой красоты подобно фотоснимку с его изображением". Теоретический разум для ответа на поставленный вопрос обратится за помощью к памяти человека и тут же приведёт в пример четверостишие Хайама:
Даже самые светлые в мире умы
Не смогли разогнать окружающей тьмы.
Рассказали нам несколько сказочек на ночь -
И отправились мудрые спать, как и мы.(Перевод Г. Плисецкого)
Понятно, что это четверостишие используется не только для создания алиби теоретическому разуму, но и в качестве молитвы при завершении религиозного собрания, а также ответа на запутанные сложные вопросы.