Всего за 199 руб. Купить полную версию
Условия были приняты; уполномоченные из Медины, положив свои руки на руки Магомета, поклялись держаться договора. Тогда пророк выбрал из числа их двенадцать человек и назвал их своими апостолами в подражание, вероятно, нашему Спасителю. Как раз в это время с вершины холма послышался голос, объявивший их вероотступниками и грозивший наказанием. Звуки этого голоса среди ночной темноты произвели временное смятение. "Это – вражеский голос Иблиса, – сказал Магомет презрительно. – Он – противник Бога, не бойтесь его". Это был голос, вероятно, курайшитского шпиона, потому что на следующее утро обнаружилось, что курайшиты знали все, что происходило ночью. С новыми союзниками Магомета, уезжавшими из города, они обошлись крайне сурово. Это быстрое принятие новой веры, эта так кстати предложенная и приведенная в исполнение помощь Магомету и его ученикам были причиной того, что мединские мусульмане получили название "ансаров", или помощников. Этим именем они и стали называться с этих пор.
По удалении ансаров и по окончании священного месяца преследование мусульман началось снова и с еще большим ожесточением, так что Магомет, предвидя опасность и решив удалиться из города, советовал последователям своим принять меры против грозившей им неприятности; сам же он все еще медлил и оставался в Мекке с некоторыми из своих ревностных последователей.
Неумолимый враг его, Абу Софиан, был в это время начальником города. Он и сердился, и огорчался, видя, как быстро распространяется новая вера, и потому обратился к совету начальствующих курайшитов, чтобы придумать вместе какое-нибудь верное средство, остановить распространение ислама. Некоторые предлагали изгнать Магомета из города, но на это кто-то возразил, что он может привлечь на свою сторону другие племена или даже жителей Медины и, вернувшись во главе их, отомстить им. Другие советовали запереть его в тюрьму на всю жизнь и снабжать пищей до самой смерти, но и тут явилось опасение, что друзья могут устроить его побег. Все возражения делал какой-то злобный, неизвестный старик, чужеземец из области Неджед, который, по словам мусульманских писателей, был не кто иной, как переодетый дьявол, вдохнувший свой зловредный дух во всех присутствующих. Наконец, Абу Джаль заявил, что единственное надежное средство против возрастающего зла – это предать Магомета смерти. С этим все согласились; но, чтобы вина пала на всех и чтобы все противодействовали мести, которая могла возникнуть у родственников жертвы, они решили, что из каждой семьи по одному человеку вонзят свой меч в тело Магомета.
Об этом-то заговоре и упоминается в восьмой главе Корана: "Вспомни, как неверующие составляли против тебя заговор, чтобы наложить оковы, или убить, или изгнать тебя из города; но Бог направил удар на них же; Бог – лучший защитник от злоумышлений врагов".
И действительно, в то время как злоумышленники направлялись к жилищу Магомета, тот уже знал о приближающейся опасности. Предупреждение было приписано, по обыкновению, ангелу Гавриилу, но, вероятно, это было делом какого-нибудь курайшита, не разделявшего кровавых замыслов своих соплеменников. Оно явилось как раз вовремя, чтобы спасти Магомета. Враги его остановились у дверей, но войти не осмеливались. Посмотрев в щель, они разглядели, как им казалось, Магомета, закутанного в свой зеленый плащ и спящего на кровати. Потолковав еще с минуту о том, напасть ли на спящего или подождать, пока он выйдет, они взломали, наконец, дверь и бросились к кровати. Спавший вскочил, но вместо Магомета перед ними предстал Али. "Где же Магомет?" – спросили изумленные и смущенные враги. "Не знаю", – грубо ответил Али и вышел вон, причем никто не решился остановить его. Взбешенные побегом своей жертвы, курайшиты объявили, что назначают сто верблюдов в награду тому, кто доставит им Магомета живого или мертвого.
Существует много рассказов о том, каким путем убежал Магомет из дому, после того как преданный Али закутался в его плащ и занял его место на кровати. Самый чудесный из них передает, что Магомет тихонько отворил дверь, когда курайшиты стояли перед ней, и, бросив в воздух горсть пыли, настолько ослепил их, что мог пройти среди них незамеченным. Подтверждение этого находится будто бы в тридцатой главе Корана, где сказано: "Мы напустили на них слепоту, чтобы они не могли видеть".
Наиболее правдоподобный рассказ передает, что он перелез через стену сзади дома и что в этом помог ему слуга, подставив свою спину, на которую Магомет и стал.
Он отправился прямо в дом Абу Бакра, и они решили немедленно бежать, согласившись укрыться в пещере горы Тор, находящейся на расстоянии часа пути от Мекки, и там обождать, пока можно будет безопасно тронуться в Медину; тем временем дети Абу Бакра должны были тайно приносить им пищу. Они вышли из Мекки ночью и шли пешком при свете звезд; на рассвете они достигли подошвы горы Тор, и лишь только вступили в пещеру, как услыхали приближавшуюся погоню. Тут и неустрашимый Абу Бакр задрожал от страха. "Преследователей наших много, – сказал он, – а нас только двое". – "Нет, – возразил Магомет, – здесь есть и третий – с нами Бог!". По поводу этого мусульманские писатели рассказывают о чуде, дорогом для сердца каждого правоверного. В то время, говорят они, когда курайшиты уже приближались к горе, в которой находилась пещера, перед ней вдруг выросла акация, на развесистых ветвях которой голубки свили гнезда и положили яйца, паук же обвил все дерево своею паутиной. Когда курайшиты увидали это, они пришли к заключению, что никто не мог недавно войти сюда, и повернули назад, продолжая поиски в другом направлении.
Чудо ли помогло тут или что другое, но только беглецы три дня скрывались в пещере, и Азама, дочь Абу Бакра, на закате солнца приносила им пищу.
Предполагая, что пыл преследования поостыл, беглецы отважились на четвертый день выйти и отправиться в Медину на верблюдах, приведенных ночью слугою Абу Бакра.
Избегая главной дороги, по которой обыкновенно следовали караваны, они поехали близ берега Красного моря. Недалеко, однако, отъехали они, как их догнал конный отряд под предводительством Сорака ибн Малека. Абу Бакр опять пал духом при виде многочисленных преследователей, но Магомета и тут не покинула уверенность. "Не смущайся, – сказал он, – с нами Аллах!". Сорак был страшный воин, с щетинистыми серо-стального цвета волосами, покрывавшими даже его жилистые руки. Поравнявшись с Магометом, лошадь его встала на дыбы и упала вместе с всадником. Это подействовало на его суеверный ум как дурное предзнаменование. Магомет, заметив такое душевное настроение его, обратился к нему с красноречивою проповедью, которая так подействовала на Сорака, что он, объятый ужасом, стал умолять о прощении, и, повернув назад вместе с отрядом, позволил Магомету спокойно отправиться дальше.
Беглецы продолжали свое путешествие без препятствий, пока не достигли холма Кобы, в двух милях от Медины. Это было любимое место сбора городских жителей, куда они посылали также своих больных и увечных пользоваться здоровым и чистым воздухом. Отсюда город снабжался фруктами: холм и его окрестности были покрыты виноградниками, рощами фиников и кокосов и садами лимонных, апельсиновых, яблоневых, фиговых, персиковых и абрикосовых деревьев, орошаемых прозрачными источниками.
Дойдя до этого плодоносного места, ал-Касва, верблюд Магомета, опустился на колени и не пошел дальше. Пророк истолковал это в свою пользу и решил остаться в Кобе, чтобы приготовиться для вступления в город. Место, где верблюд преклонил колени, показывается и теперь еще благочестивыми мусульманами; кроме того, в память этого события здесь выстроена мечеть ал-Таква. Некоторые утверждают, что закладка фундамента произведена была самим пророком. Вблизи этого места показывается также глубокий колодец, у которого под сенью деревьев отдыхал Магомет и в который он уронил свое кольцо с печатью. Сохранилось предание, что кольцо это и теперь еще там и освещает колодец, вода которого проведена через подземные трубы в Медину. В Кобе они пробыли четыре дня в доме одного аусита, Колтум ибн Хадема, и в это время к ним присоединился глава племени сухамитов, Борейда ибн ал-Хозейб, с семьюдесятью последователями из того же племени. Все они приняли ислам от Магомета.
Другой замечательный новообращенный, пришедший к Магомету в эту деревню, был Салман ал-Парси (или персиянин). Говорят, он был уроженец небольшого города вблизи Испагани. Когда он проходил однажды мимо христианской церкви, его так поразили набожность народа и торжественность богослужения, что он получил отвращение к идолопоклонству, в котором вырос. После этого, бродя по Востоку из города в город, из монастыря в монастырь в поисках веры, он встретился однажды со старым монахом, богатым летами и недугами, который сказал ему, что в Аравии появился пророк, посланный восстановить веру Авраама в ее первоначальной чистоте. Про этого Салмана, достигшего впоследствии могущества, неверующие из города Мекки распустили слух, что он помогал Магомету в составлении его учения. Об этом говорится и в шестидесятой главе Корана: "Действительно, идолопоклонники говорят, что человек участвовал в составлении Корана. Но язык этого человека – аджами (персидский), а Коран написан на чисто арабском языке" .