Всего за 229 руб. Купить полную версию
Св. Хуан размышляет также о проповедниках, которые побуждают нас служить Господу. Чтобы принести пользу народу и не стать жертвой суетного самодовольства, проповедник должен помнить, "что сие есть духовная работа, а не словесное упражнение". Для того чтобы проповедь подействовала, необходимо, конечно, и восприятие ее со стороны слушателей, но все же самое главное – правильное ее составление проповедником. Если она не проникнута духом истины, самое возвышенное учение и самый совершенный смысл не возымеют действия. Чем более праведную жизнь ведет проповедник, тем лучший плод приносит его проповедь, вопреки низкому стилю и недостатку красноречия. Прекрасный стиль, возвышенное учение и его прекрасное изложение пленяют только тогда, когда во всем этом говорит дух благочестия. "Но без этого, хотя бы проповедь доставляла удовольствие чувству и разуму, очень мало из ее смысла сообщается воле… Звучащие слова сами по себе не имеют силы воскресить мертвого из гроба". Святой не хочет тем самым принизить значение хорошего стиля, возвышенного красноречия и прекрасно подобранных слов. Все это "для проповедника, как и для любого, кто занимается делом, имеет значение, поскольку хороший стиль и удачные обороты возвышают даже падшие и испорченные вещи, а плохой стиль портит и губит добрые".
§ 2. Взаимное освещение духа и веры
а. Итоги и задачи
На этом "Восхождение на гору Кармель" неожиданно обрывается. Не был этот труд закончен в принципе или до нас не дошел полный манускрипт – остается неизвестным. Глава о радости не дописана до конца, об остальных страстях ничего не сказано. Последующие главы о бездеятельном очищении, упоминаемые в тексте, в этом произведении также не нашли реализации. Вместо этого мы имеем дополнение к сказанному в виде трактата "Темная ночь". В тексте "Восхождения" бросается в глаза, что он лишь поначалу представляется непосредственным комментарием к стихотворению, но постепенно все больше удаляется от него, следуя за течением мысли автора при обсуждении поднятых вопросов. В этом смысле "Темная ночь" дополняет "Восхождение". В последних частях "Ночи" строфы стихотворения действительно служат некоей связующей нитью. Но разъяснение первой и третьей строф обрывается так же внезапно, как и "Восхождение", посреди рассуждения о радости. Незаконченность и некоторая неупорядоченность обоих трудов объясняется обстоятельствами их написания и методом автора. Св. Хуан писал их не как поэт, который хочет выстроить всесторонне продуманное и гармоничное целое. Он также не намеревался в качестве богослова создать мистическое учение или в качестве философа и психолога – четко выстроенное описание страстей. Он писал как духовный отец и учитель – для своих духовных детей. Он хотел, следуя их просьбе, прокомментировать свое духовное песнопение, основываясь на внутреннем опыте, который находил выражение именно таким образом, хотел перевести образы в категории абстрактного мышления и только в процессе работы заметил, какие дополнительные соображения необходимы и что еще должно быть постепенно объяснено, чтобы то, о чем он говорит, стало понятным. Так, он мог в некоторых местах кружным путем зайти дальше, чем изначально намеревался. Но он никогда не терял из виду основную нить повествования, стойко сдерживал живые движения духа и укрощал переполняющее его изобилие мыслей. Необходимо помнить, что он писал свои трактаты в те годы, когда был наиболее загружен всякого рода должностными обязанностями и внешними делами. У него явно не оставалось времени для спокойного сочинительства, последующей редактуры и сопоставления разных частей текста. Вполне вероятно, что если после долгого разъяснения он терял нить повествования и не мог найти ее, то брался за второй труд вместо первого. Обо всем этом необходимо помнить, чтобы найти верный подход к анализу произведений святого.
Мы пересказали, что говорит св. Хуан в "Восхождении" о вступлении в Ночь духа, чтобы выяснить, как он понимает слова "дух" и "вера". Вера – это путь через Ночь к единению с Богом; в ней происходит мучительное новое рождение духа, его преображение и переход от естественного к сверхъестественному бытию. Размышления о духе проливают свет на веру и наоборот. Вера предполагает отказ от естественной деятельности духа. В этом отказе состоит деятельная Ночь веры, самостоятельное следование за Крестом. Чтобы сделать понятным это отречение, а вместе с ним и веру, необходимо проанализировать естественную деятельность духа. С другой стороны, вера своим бытием доказывает возможность духовного бытия и деятельности духа, превосходящих естественные, – таким образом, разъяснение того, что есть вера, приводит к новому видению духа. Тем самым становится понятно, почему о духе в разных местах говорится по-разному. На первый взгляд, это может показаться противоречивым и непродуманным; в действительности же это объективно необходимо. Поскольку духовное бытие есть жизнь и преображение, познание его невозможно уложить в застывшие определения, а нужно самому учиться этому постоянному движению и искать его емкое выражение. То же самое относится и к вере. Она сама является духовным бытием, а потому и движением: восхождением на все более отдаленные вершины и падением во все более глубокие пропасти. Поэтому познание должно искать для своего выражения различные способы, насколько вообще возможно его адекватное выражение. Св. Хуан де ла Крус говорит, что только в глубочайшем созерцании нам может открыться сущность веры.
b. Естественная духовная работа. Душа, ее "части" и силы
В первую очередь необходимо объяснить, что такое духовная деятельность. Она определяется общим составом душевного и духовного бытия. Св. Хуан пытается истолковать это с помощью дошедших до нас терминов схоластической психологии, которые были известны ему со времен учебы в Саламанкском университете. Душа есть реальность с различными силами: низшими и высшими, или чувственными и духовными. Силы как нижней, так и высшей "части" подразделяются на познающие и желающие. (Св. Хуан не дает четкого определения, но это вытекает из его объяснений.) "Чувства" – это телесные органы чувств, но в то же время и "оконца" души, через которые она получает знания о внешнем мире. Таким образом, "чувственность" свойственна и телу и душе, но телесная сторона сравнительно мало рассматривается св. Хуаном. Кроме впечатлений, которые передают знание о доступном восприятию мире, к чувственности относятся также наслаждение и страсть, вызываемые в душе этими чувственными впечатлениями. Как уже было сказано, в первую очередь под Ночью чувств имеется в виду чувственность в этом, втором значении: в первую Ночь душа должна освободиться и очиститься от страстей и желаний получить чувственное удовольствие. Это ограничение вполне обоснованно, поскольку наслаждение и желание можно испытывать, уже находясь в стадии исключительно чувственной душевной жизни (которая есть и у животных). Осознание же, напротив, даже низшей формы чувственного восприятия невозможно без духовной деятельности. Кроме того, то, что душа без усилия, сама по себе "принимает", и есть страсть и наслаждение.
Чувственное осознание невозможно без духовной деятельности: из этого складывается тесная взаимосвязь "высшего" и "низшего" душевного бытия. Это не этажи, построенные друг над другом. "Высшая" и "низшая" части – только пространственный символ того, что само по себе имеет непространственное бытие. Св. Хуан четко указывает, что "о душе, как и о духе, нельзя говорить в категориях "высоко" или "низко"… как о телах, имеющих пространственную протяженность". Чувственное и духовное действия в естественной сфере тесно переплетены друг с другом. Хотя "оконца" чувств и не приводят к познанию телесного мира, если сквозь них не взирает дух, все же они необходимы, чтобы смотреть в мир. Иначе говоря: чувства поставляют духу материал, над которым он работает. Следуя за блж. Августином и обходя св. Фому Аквинского, св. Хуан в качестве третьей духовной силы – наряду с разумом и волей – выделяет память. В этом не следует искать глубокого противоречия, поскольку речь идет не о действительном разделении души, но о различных видах ее деятельности и применении той или иной силы в разных направлениях; можно привести доводы в пользу обоих способов разделения. Без изначального действия памяти – сохранения информации – были бы невозможны ни чувственные впечатления, ни духовная деятельность. Поскольку и то и другое выстраивается во временной последовательности, необходимо, чтобы происходящее в данную минуту, говоря упрощенно, не исчезало бесследно, а сохранялось. Для деятельности разума как таковой (сравнений, обобщений, выводов и т. д.) также необходима работа памяти: воспоминания и свободное изменение их с помощью фантазии. Но здесь мы не будем развивать эту тему. Об этом было сказано для того, чтобы объяснить, что в памяти нужно различать чувственные и духовные действия; и те и другие включаются и в иные области души. С другой стороны, эти действия не являются познанием, но лишь подручными средствами для него. (То же самое можно доказать и для взаимоотношений памяти и воли.) На этом основано выделение памяти в самостоятельную область души. Для блж. Августина, кроме того, определяющим для трехчастного деления памяти был троичный образ Бога, для св. Хуана – соотношение трех духовных сил с тремя богословскими добродетелями. Таким образом, мы подошли к самому главному пункту его духовного учения.