Всего за 164 руб. Купить полную версию
58. Как уже говорилось выше, по всему этому краю пошла громкая молва о том, что он делал в Алькале, причём одни говорили так, а другие эдак. Это дошло до Толедо, до инквизитором Когда они прибыли в Алькалу, паломника предупредил тот чело век, у которого они остановились. Он сказал, что <инквизиторы называют их "дерюжники" (ensayalados), а может, и "озарёнными" (alumbrados) , и что они, должно быть, устроят им резню (camecería) . И вот вскоре они начали следствие и процесс об их <образе> жизни, и в конце концов вернулись в Толедо, не вызван их, поскольку прибыли они только для этого. А вести процесс они поручили викарию Фигероа, который теперь с императором Несколько дней спустя он вызвал их и сказал им, что инквизиторы произвели следствие и процесс об их <образе> жизни, но не обнаружили никакой ошибки ни в их учении, ни в их <образе> жизни, а потому они могут делать то же, что и раньше, совершенен беспрепятственно. Однако, поскольку они не являются монашествующими, им не подобает носить одну и ту же одежду. Хорошо было бы (и он так и повелел), чтобы вот эти двое (тут он указал на паломника и Артёагу) выкрасили свои куртки в чёрный цвет, другие двое (Калисто и Kácepec) - в светло-коричневый, а Хуанико (это был паренёк-француз) может оставаться так, <как есть> .
59. Паломник говорит, что они сделают то, что им велено. "Но не знаю", говорит он, "какой толк в этих расследованиях? Давеча священник не захотел преподать одному человеку Таинство, поскольку тот причащается каждые восемь дней. Теперь вот мне устроили затрудиения …. Мы хотим знать, учинили ли мы какую-нибудь ересь?" - "Нет", говорит Фигероа, "ведь, если вы её учините, вас сожгут". - "Вас тоже сожгут", говорит паломник, "если Вы учините ересь". Они перекрашивают свою одежду, как им было велено, а через пятнадцать или двадцать дней после этого Фигероа велит паломнику не ходить босиком и обуться. Тот делает это так же спокойно, и по всех случаях, когда ему давали такого рода приказания.
Через четыре месяца после этого тот же Фигероа снова начинает производить следствие о них.
Думаю, что, кроме обычных причин, был ещё один повод: некая знатная женщина, замужняя, испытывала особое благоговение перед паломником. И вот, чтобы её не заметили, она приходила в "госпиталь" на заре, утром, завернувшись в покрывало, как это принято в Алькалё-де-Энарес ; войдя она снимала покрывало и шла в комнату паломника.
Но и на сей раз им ничего не сделали; и впоследствии, по завершении процесса, их даже не вызвали и ничего не сказали .
60. Ещё через четыре месяца, когда он жил уже в небольшом домике, а не в "госпитале", однажды к двери подходит альгвасил зовёт его и говорит: "Пойдёмте-ка со мной ненадолго". И, оставив его в тюрьме, говорит ему: "Не выходите отсюда, пока вам не будет другого приказа" .
Было лето, и содержали его не так уж строго, поэтому многие приходили навестить его, а он делал то же самое, что и на свободе разъяснял вероучение и давал упражнения. Он так и не захотел взять ни адвоката, ни поверенного, хотя свои услуги предлагали многие. Особо вспоминает он донью Тересу де Кярденас , которая направляла к нему посетителей и много раз предлагала ему вызволить его оттуда. Но он ни за что не соглашался, всегда говоря "Тот, ради любви к Которому я сюда попал, вызволит меня, если пожелает".