Всего за 199 руб. Купить полную версию
С точки зрения философии мифа толкует Элиаде и христианство. По его мнению, в христианской литургии, как и в других религиозных ритуалах, смыкается сакральное и конкретно-историческое время, небесный и земной миры. Если часть христиан оказались захвачены историзмом, то другая часть соединила космизм язычества с христианским монотеизмом в своеобразное "космическое христианство". Христианство, считал Элиаде, имеет отношение к "живому мифу" традиционных обществ.
Христиане создали в противовес языческой мифологии свою сакральную мифологию, в которой центром религиозной жизни является драма Иисуса Христа. По мнению Элиаде, жизнь и учение Христа являются "архетипом", высшим образцом, в соответствии с которым строятся религиозные ритуалы для обретения спасения. Элиаде полагал, что христианство сохранило мифологическую традицию. Для него, чем больше в христианстве мифологических элементов архаического общества, тем лучше. Элиаде писал, подчеркивая значение литургического времени: "Религиозный опыт христианина основывается на подражании Христу как образцу, на литургическом повторении жизни, смерти, воскрешения Господа и на одновременности жизни христианина, и того времени, которое начинается с рождения в Вифлееме и временно завершается Вознесением" [3, 160]. Однако христианство внутренне противоречиво, т. к. восприняло идею линейной истории. Постепенно возник вариант "космического христианства", в котором христологическая мистерия стала пониматься как судьба всего Космоса. "Вся природа вздыхает в ожидании Воскресения" – вот основной мотив как пасхальной литургии, так и религиозного фольклора восточного христианства. Борьба с историзмом и идеал космической религии – основные идеи Элиаде, которые он привнес в философию религии.
При всех отличиях можно указать одну общую характерную черту в концепциях Тойнби и Элиаде – они преодолели западноцентризм и увидели мир, в том числе мир религии, во всей сложности и многообразии. Тойнби и Элиаде искали ответы на множество сложных вопросов и находили их не в рациональных теориях и догмах, а в размышлениях, полностью открытых к загадкам истории и бытия.
Литература
1. Тойнби А. Дж. Постижение истории. М., 2004.
2. Элиаде М. Священное и мирское. М., 1994.
3. Элиаде М. Аспекты мифа. М., 2005.
Глава 12. К. Барт. Р. Бультман
Протестантская философия религии XX в. тесно переплетена с теологией, поэтому нередко трудно отделить одно от другого. Тем не менее, есть общие характерные черты, которые свойственны протестантским теологам в понимании религии. Прежде всего, стоит сказать о выдающемся теологе Карле Барте (1886–1968), который родился в Базеле, в семье кальвинисткою пастора. Барт начал изучать теологию в Бернском университете, образование закончил в Германии, в Тюбингене и Марбурге. В 1911 г. он стал пастором кальвинисткой общины в Сафенвилле, в щвейцарском кантоне Ааргау, где провел 10 лет. За это время Барт написал книгу "Послание к римлянам", свой первый теологический опыт. Книга принесла Барту известность, и с 1921 г. он начал преподавать теологию в Геттингене, затем – в Мюнстере и Бонне. В 1935 г., после прихода нацистов к власти в Германии, Барт вернулся в Щвейцарию, в родной Базель.
Карл Барт провозгласил разрыв с либеральной теологией, с ее морализирующим и рациональным стилем мышления. Он возглавил новое направление в теологии, которое получило название "диалектическая теология". Сам Барт не считал такое обозначение удачным. Его единомышленники употребляли также термин "теология кризиса", поскольку считали свою "теологическую революцию" ответом на эпоху социальных потрясений, революций и мировой войны 1914–1918 гг. Представители "диалектической теологии" усомнились в "естественной" человеческой религиозности, в том, что было основой либеральной теологии. Барт же с самого начала нашел основу для догматики и этики в христологии – в учении об Иисусе Христе как о единственном Слове Бога к человеку.
В предисловии ко 2-му изданию "Послания к римлянам" Барт писал: "Если у меня есть "система", то она заключается в следующем: я прилагаю все возможные усилия, чтобы не упустить из виду положительного и отрицательного значения того, что Киркегор назвал "бесконечным качественным различием" между временем и вечностью. "Бог на небесах, а ты – на земле". Отношение такого Бога к такому человеку – вот для меня тема Библии и одновременно сумма философии". На "бесконечном качественном различии" строит Барт идею о том, что Откровение Бога имеет диалектическую структуру как ответное "отношение к человеку". Диалектика Откровения соединяет две вроде бы несоединимые части – Бога и человека, время и вечность.
Барт противопоставлял веру и религию. Религия для него – это выражение человеческого стремления спастись любой ценой, проявление человеческого неверия. По мнению Барта, человеческая религиозность, религиозный опыт могут существовать и помимо Бога. Религия успешно функционирует без Бога на службе государству, народу, семье. Вера же, считал Барт, является свойством Бога. Она доступна человеку через верность Богу, а не через познание Бога в природе или истории. "Невозможная возможность" веры противопоставляется Бартом внешним формам религии (культу, законам и т. д.). Вера – это "прыжок в пустоту" (образ Киркегора), а не существование среди религиозно-культурных форм.
Для Барта Бог – "неизвестный Бог". Он непостижим и необъясним в рациональных терминах, как в философии, так и в теологии. Однако Барт не смог остановиться на одном чистом отрицании. В 30-е гг. он перешел к построению системы христоцентричного догматического богословия, что завершилось написанием многотомной "Церковной догматики" (1932–1967, 13 томов). Барт строил догматику посредством христологической аналогии – "вертикально сверху", от Бога к человеку. В "Церковной догматике" Барта перестали волновать "киркегоровские темы", за что бывшие идейные союзники обвинили его в "объективации веры".
Однако Барт, несмотря на положительные теологические построения, продолжал отрицать философскую теологию. Он считал, что для теолога вся Истина заключается во Христе, что отрезает ему путь философского познания. Барт, по сути, отказывается от философии религии, для него есть только диалектика веры. Он писал, что "Откровение Бога есть снятие религии".
Слово Бога "устраняет" религию, т. к. Бог "возвышает" религию до веры.
Кроме "Церковной догматики", вспомним еще ряд работ Барта– "Credo" (1935) с изложением апостольского символа и "Очерк догматики" (1947) – запись лекций 1946 г. в Боннском университете. Для книги "Очерк догматики" характерно несколько идейных положений:
1) христианская догматика является "попыткой понимания и попыткой изложения, попыткой увидеть, услышать, утвердить определенные факты и рассмотреть, а также упорядочить эти факты в совокупности, представить их в виде учения" [1, 11];
2) человек не может иметь абсолютную догматику, ему доступна только человеческая и относительная догматика, поскольку Церковь существует на земле во времени, а не на небесах;
3) вера есть встреча с Богом, и эта вера является основой догматики.
Таким образом, догматика Барта – совсем не "объективация веры" и не рациональная система, а совокупность размышлений над разными сторонами веры в последовательном изложении. В диалектике веры кругозор Барта не выходит за границы христианства, другие религии остаются за пределами его внимания.
Другим представителем "диалектической теологии" был Рудольф Бультман (1884–1976). Он родился в семье лютеранского пастора, изучал теологию в Тюбингене (1903–1904), Берлине (1904–1905), Марбурге (1905–1906). В 1912–1916 гг. преподавал Новый Завет в Марбурге, в 1916–1920 гг. – в Бреслау, в 1921–1951 гг. – профессор Марбургского университета. После выхода на пенсию в 1951 г. Бультман жил в Марбурге, где и умер. Все работы Бультмана преимущественно связаны с Новым Заветом. К ним относятся "История синоптической традиции" (1921), "Новый Завет и мифология: проблема демифологизации новозаветного благовестия" (1941), "Евангелие Иоанна" (1941) и др.
Разрыв с либеральной теологией начался у Бультмана одновременно с Бартом. Оба мыслителя на какое-то время объединились вокруг журнала "Между временами". Основатели журнала определили свое направление как "теология Слова Божьего" (их противники дали ему другое название – "неоортодоксия"). Вскоре Бультман отошел от данного направления под влиянием философии М. Хайдеггера, которая для него явилась своеобразным "ключом" к Новому Завету. В 1923–1928 гг. Бультман был коллегой Хайдеггера по Марбургскому университету и усвоил идеи его книги "Бытие и время".
Какие же идеи Хайдеггера оказались созвучны Бультману? Хайдеггер выделял экзистенциальные исходные возможности человеческого бытия – подлинное и неподлинное. Бультман интерпретирует понятия Хайдеггера: он вводит представление о Боге как о Том, Кто делает переход от неподлинного бытия к подлинному бытию возможным. Для достижения подлинного бытия человек должен принять решение в ответ на обращенное к нему Слово керигмы о Христе. Термин "керигма" (греч. "провозвестие") стал одним из центральных для системы Бультмана. Однако, по мнению К. Барта, керигма у Бультмана заменяет Христа, Его жизнь и личность, т. к. человек у него непосредственно имеет дело не с Самим Христом, а с керигмой.