Почему, например, Зюзин добился перевода в разведку снайпера Николая Грудинина? Ведь его очень редко включали в поисковые или разведывательные группы. Грудинин в основном вел наблюдение на переднем крае. Наблюдателей в разведке много. В сущности, каждый должен быть отличным наблюдателем, а других особых качеств за снайпером не отмечалось.
Длиннорукий, сухощавый, с маленькими острыми глазками на костистом нервном лице, Грудинин держался в стороне от разведчиков, может быть, потому, что был много старше большинства из них – ему было под сорок.
На занятиях Грудинин казался явным середнячком: все делал с должной добросовестностью, но без огонька. В свободное время, взяв винтовку с зачехленным снайперским оптическим прицелом – на занятиях он появлялся с автоматом, – Грудинин подходил к командиру взвода и, вытягиваясь, просил разрешения обратиться. Матюхин кивал:
– Разрешите отлучиться на два часа на стрельбище для отработки тренировочных упражнений.
Ни разу Грудинин не изменил порядка слов, ни разу не поднял взгляда на взводного, И отходил он от командира как-то странно – боком, мягко, бесшумно и каждый раз новой дорогой. Матюхин следил за его сутуловатой костистой спиной и замечал, как перед опушкой она распрямлялась, походка становилась легкой, скользящей, и Грудинин словно растворялся, в разнолесье.
В тот день, когда Андрей рассматривал машину майора Лебедева, обычные занятия отменили – люди не спали всю ночь, но Грудинин все равно подошел к лейтенанту и попросил разрешения потренироваться. Думая о своем, Матюхин кивнул и уж спустя некоторое время обернулся, чтобы проводить взглядом снайпера.
Именно в этот момент он и понял Зюзина. Разведчики противника так и не сумели расстрелять майора, А ведь он ехал в открытом «виллисе». Немцы же, как правило, пользуются закрытыми машинами, кузова которых сделаны из добротной немецкой или французской стали. Издалека такую сталь автоматная пуля может и не пробить. А снайпер… Снайпер убьет любого, на выбор, одним выстрелом. Вот на случай особого задания в тылу противника Зюзин и брал Грудинина.
Догадка эта несколько ошеломила Матюхина, и он, чтобы проверить ее, стал выдумывать варианты поисков, в ходе которых снайпер мог бы стать хорошим помощником. Результаты решений поставленных перед самим собой задач с помощью Грудинина получались весьма обнадеживающими.
С этого времени Матюхин уже не думал ни о чем, кроме предстоящего выхода в тыл врага. После обеда, так и не уснув, он отпросился у Маракуши на передний край – не терпелось по-новому обдумать на местности все возможности перехода линии фронта.
Днем, как и обычно, передовая жила скрытно. В ближних кустарниках попискивали пичужки – ставшие на крыло весенние выводки пробовали свои голоса. Изредка глухо, лениво бухали одиночные артиллерийские выстрелы и, шелковисто шурша нагретым за день воздухом, в блеклом небе проплывали невидимые снаряды. Матюхин автоматически, на слух отмечал их калибр, прикидывая, где может стоять батарея и по какой цели она может бить.
К тому времени, как солнце стало багроветь и дневная жара сгустилась, стала тягучей и недвижимей, Матюхин добрался почти до широкой пологой лощины на правом фланге дивизии. Она шла от наших позиций в сторону противника, пересекала его оборону и растекалась широким низинным лугом.
Матюхин прилег в густой, уже одеревеневший бурьян и долго наблюдал за немецкой стороной в бинокль. Раза два там мелькали каски солдат, отбрасывающие длинные предзакатные тени. Когда он свыкся с обстановкой, то заметил хорошо замаскированные брустверы окопов.
Каковы проходы для разведчиков? Правда, можно выйти сюда ночью, но лучше бы скрытно выдвинуться вот в это время, приглядеться к местности и перед переходом линии фронта как следует послушать и понаблюдать.